ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Через неделю, – заявила она с уверенностью, про которую я точно могла сказать, что она целиком напускная.

– Но, вдовствующая принцесса!.. – вскричала Лилли, перекрывая аханье и перешептывание всех присутствующих (естественно, кроме сеньора Эдуарде, потому что тот все еще дремал). – Вы что, рассчитываете, что исполнители ролей к следующей неделе выучат весь спектакль? Но мы все-таки учимся, нам задают домашние задания. Я лично – редактор школьного литературного журнала, первый выпуск первого тома которого я хочу сдать на следующей неделе. Я не могу заниматься и этим делом, и одновременно учить всю пьесу.

– Мюзикл» – прошептала Тина.

– Весь мюзикл, – исправилась Лилли. – Если я буду в нем участвовать, конечно. Это… это просто НЕВОЗМОЖНО!

– Ничего невозможного нет, – заверила нас бабушка. – Вы можете себе представить, что бы произошло, если бы покойный Джон Ф. Кеннеди сказал, что отправить человека на Луну невозможно? Или если бы Горбачев сказал, что разрушить Берлинскую стену невозможно? Или если бы мой покойный муж в последнюю минуту пригласил на официальный обед короля Испании и еще десятерых своих партнеров по гольфу, а я бы сказала, что организовать званый обед так быстро невозможно? Это вызвало бы международный скандал! Но в моем словаре нет слова «невозможно». Я велела мажордому поставить на стол еще одиннадцать приборов, приказала кухарке добавить в суп воды, а кондитеру – взбить еще одиннадцать суфле. И прием имел такой потрясающий успех, что король и его друзья провели у нас еще три дня и оставили в казино сотни и тысячи долларов, которые пошли на нужды бедных всей Дженовии.

Я не понимала, о чем бабушка говорит. В Дженовии нет голодающих сирот. И в правление моего деда их тоже не было. Но это неважно.

– Упоминала ли я, – продолжала она; взглядом выискивая в зале сочувствующие лица, – что каждый участник шоу получит сто дополнительных баллов по английскому? Я уже решила этот вопрос с вашей директрисой.

Шепот в зале стал вдвое громче и перешел в гул, в котором сразу почувствовалось возбуждение. Амбер Чизман уже пошла было к выходу – наверное потому, что ее не устраивал короткий срок, за который участники спектакля должны будут выучить свои роли, – но тут замялась, потом повернулась и возвратилась на место.

– Прекрасно. – Бабушка просияла. – А теперь, может быть, приступим к прослушиванию?

– Мюзикл о женщине, которая собственной косой задушила убийцу ее отца, – пробормотала под нос Лилли, записывая что-то в свой блокнот. – Теперь я все увидела,

И не одна она была встревожена. Сеньор Эдуардо тоже, казалось, заволновался. Ой, нет, постойте. Он просто поправлял кислородный шланг.

– В первую очередь, конечно, мы должны отобрать исполнителей главных ролей – Розагунды и мерзкого наемника, от которого она избавилась с помощью своей косы, Албуана, -продолжала бабушка. – Но есть еще отец Розагунды, ее горничная, король Италии, ревнивая любовница Албуана и, конечно, храбрый возлюбленный Розагунды, кузнец Густав.

Минуточку! У Розагунды был любовник? Как это вышло, что в книге по истории Дженовии, которую я читала, об этом не написано ни слова? И, кстати, где он был, когда его подруга убивала одного из самых жестоких социопатов, когда-либо живших на свете?

– Так что без лишних слов начинаем прослушивание! – воскликнула бабушка.

Даже не взглянув на сеньора Эдуарде, который к этому времени слегка похрапывал, она выбрала две заявки с приложенными фотографиями.

– Кеннет Шоутер и Амбер Чизман, будьте так любезны подняться на сцену.

Только, конечно, никакой сцены в зале не было, поэтому возникло небольшое замешательство – Кенни и Амбер не знали, куда им идти. Бабушка указала им на место перед длинным столом, за которым дремал сеньор Эдуардо, а Роммель сидел, облизывая свои причинные места. Бабушка вручила Кенни листок бумаги и сказала:

– Густав.

Потом вручила другой листок Амбер:

– Розагунда.

Лилли рядом со мной прямо трясло – она изо всех сил старалась не расхохотаться вслух. Не знаю, что уж ее так рассмешило.

Хотя когда Кенни начал читать свой текст, я тоже чуть было не расхохоталась:

– Не бойся, Розагунда! Хотя сегодня ночью ты, возможно, отдашь ему свое тело, я знаю, что сердце твое принадлежит мне.

А особенно ясно я поняла, почему Лилли смеется, когда мы перешли к музыкальной части прослушивания и Кенни попросили спеть песню, какую он хочет (парень за роялем должен был ему аккомпанировать), и он выбрал песню бэк Сэра Михалота. Он запел:

Встряхни, встряхни, встряхни своей здоровой задницей.

Это было так смешно, что я расхохоталась и хохотала до тех пор, пока из глаз не полились слезы. (Хотя я пыталась смеяться очень тихо, чтобы никто не услышал.)

Дальше стало еще хуже. Бабушка сказала:

– Э-э… спасибо, молодой человек.

Пришла очередь Амбер исполнить песню, и она выбрала «Мое сердце», которую Селин Дион поет в фильме «Титаник». Лилли в это время на пальцах изображала танец, который показывают в Лас-Вегасе в отеле «Белладжио». Танец идет под эту же музыку в огромном фонтане перед подъездной аллеей отеля и длится,

наверное, целый час, его смотрят туристы, которые прогуливаются по Стрипу.

Я так смеялась (беззвучно, правда), что даже не слышала, кого бабушка пригласила прослушиваться на роль Розагунды дальше, Я услышала имя, только когда Лилли, перестав изображать на пальцах танец, не ткнула меня пальцем в бок.

– Амелия Термополис Ренальдо, прошу, – объявила бабушка снова.

– Неплохая попытка, – крикнула я с места. – Но, если кто не знает, я не подавала заявку.

Бабушка метнула на меня зловещий взгляд, все остальные резко втянули воздух.

– Если ты не собиралась участвовать в прослушивании, то зачем ты вообще пришла? – язвительно поинтересовалась она.

«Ха, потому что вот уже полтора года я каждый день после уроков встречаюсь с тобой в «Плазе», или ты забыла?» Но вслух я сказала другое.

– Я просто пришла поддержать друзей.

На что бабушка ответила:

– Амелия, не морочь мне голову, на это у меня нет ни времени, ни терпения. Подойди сюда. Сейчас же.

Она произнесла эту фразу тоном вдовствующей принцессы – я его сразу узнала. Точно таким же голосом она начинает говорить прямо перед тем, как завести какую-нибудь невероятно неловкую историю о моем детстве, которая унизит меня перед всеми.

– Ладно, – процедила я сквозь зубы и пошла на прослушивание. В это время бабушка объявила имя следующего мальчика, которого она хотела прослушать.

Совершенно случайно оказалось, что этот парень – не кто иной, как Джон Пол Рейнольдс-Эбернети Четвертый.

Он встал… и тут оказалось, что это…

Парень, Который Терпеть Не Может, Когда В Чили Кладут Кукурузу.

4 марта, четверг, лимузин, по дороге домой

Естественно, она все отрицает. Я имею в виду бабушку. В смысле, что она хотела поставить этот спектакль – ах, извините, мюзикл, чтобы умаслить Джона Пола Рейнольдса-Эбернети Третьего, взяв его сына на главную роль.

Но какое еще может быть объяснение? Или я должна поверить, что она делает это только для того, чтобы помочь мне решить финансовую проблему, как она утверждает, потому что зрители готовы платить деньги за то, чтобы посмотреть на кошмар, который она сотворила, а я смогу использовать эти деньги для пополнения опустевших кошельков студенческого правительства?

Ну да, как же.

Как только прослушивание закончилось, я сразу потребовала от нее объяснений.

– Ну, и чем же я смутила тебя на этот раз? – спросила она, когда все участники прослушивания разошлись и остались только она, я, Ларе и другой ее персонал, ну и, конечно, Роммель и сеньор Эдуарде, но эти двое спали, и было непонятно, кто из них храпит громче.

– Тем, что ты собираешься отдать главную роль в своей пьесе, – я чуть было не сказала «Парню, Который Терпеть Не Может, Когда В Чили Кладут Кукурузу», но вовремя спохватилась, – Джону Полу Рейнольдсу-Эбернети Четвертому, чтобы его отец решил, что он перед тобой в долгу, и, может быть, отказался бы от торгов за искусственный остров Дженовия! Бабушка, Я ЗНАЮ, что ты задумала! В этом семестре у нас есть предмет экономика США, и я теперь знаю про дефицит и стоимость. Признайся!

20
{"b":"133544","o":1}