ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ой, доктор Натс готов меня принять.

Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь, включая доктора Натса, вообще когда-нибудь может быть готов заняться мной и катастрофой, которую представляет собой моя жизнь.

24 сентября, пятница, в лимузине по пути в «Четыре сезона»

И вот я излила душу доктору Натсу, ковбою-психотерапевту, и вот что он мне сказал:

– Но у Дженовии уже есть премьер-министр.

Я только посмотрела на него.

– Нет.

– Есть, – повторил Натс. – Как вы мне сказали, я посмотрел фильмы про вашу жизнь, и я точно помню, что…

– В фильмах про мою жизнь эта часть показана неправильно, – сказала я. – И не только это, там много всего неправильного. Они получили какую-то лицензию. Сказали, что хотят сделать фильм увлекательнее. Как будто моя реальная жизнь и без того не достаточно увлекательна.

Тогда доктор Натс сказал:

– А, понятно. – Он с минуту подумал над этим, потом сказал: – Знаете, все это напомнило мне про одну лошадь, которая есть у меня на ранчо…

Я чуть не вскочила с кресла и не бросилась на него.

– НЕ НАДО ОПЯТЬ РАССКАЗЫВАТЬ МНЕ ПРО ДАСТИ! – заорала я. – Я УЖЕ ЗНАЮ ПРО ДАСТИ!

– Это не про Дасти, – сказал доктор Натс с немного испуганным видом. – Это про Панчо.

– Сколько у вас вообще лошадей? – требовательно спросила я.

– О, несколько десятков, – сказал доктор Натс. – Но это неважно. А важно то, что Панчо, так сказать, немножко увлекающаяся натура. Он влюбляется в каждого, кто выводит его из стойла и седлает. Панчо трется об него головой, прямо как кот, повсюду ходит за ним, даже если этот человек обращается с ним не очень хорошо. Панчо жаждет теплоты и нежности, он хочет нравиться всем подряд…

– Ладно, – перебила я, – я поняла. У Панчо проблемы с самооценкой. У меня тоже. Но какое это имеет отношение к тому факту, что мой отец пытается скрыть от народа Дженовии «Билль о правах», который выпустила принцесса Амелия?

– Никакого, – сказал доктор Натс. – Но имеет отношение к тому факту, что вы не пытаетесь ничего сделать, чтобы его остановить.

Я снова уставилась на доктора Натса.

– А это как я, по-вашему, могу сделать?

– А вот в этом вам самой надо разобраться, – сказал доктор Натс.

Это меня просто взбесило.

– Когда я пришла сюда в первый раз, – заорала я, – вы сказали, что у меня есть только один способ выбраться из глубокой черной ямы депрессии – это попросить о помощи. И вот я прошу вас о помощи, и теперь вы говорите, что я должна разобраться в этом сама? Между прочим, сколько вам платят в час?

Доктор Натс спокойно посмотрел на меня, держа в руках блокнот.

– Послушайте, что вы только что рассказали мне про свой день, – сказал он. – Парень, которого вы любили, сказал, что хочет, чтобы вы были просто друзьями, и вы ничего по этому поводу не сделали. Лучшая подруга унизила вас перед всей школой, и вы ничего не сделали. Ваш отец заявляет вам, что не уважает желания вашей покойной прародительницы, и вы ничего не делаете. Еще при нашей первой встрече я вам сказал, что вам никто не поможет, если вы сами себе не поможете. У вас ничего не изменится, если вы не будете каждый день делать что-то, что…

– Меня пугает, – сказала я. – Я ЗНАЮ. Но как? Что мне полагается со всем этим делать?

– Миа, – сказал доктор Натс с некоторой досадой, – речь не о том, что вам полагается делать. Речь о том, что вы хотите сделать?

Я по-прежнему не понимала, к чему он клонит.

– Я хочу… я хочу… я хочу поступить правильно!

– Именно об этом я и говорю, – сказал доктор Натс. – Если вы хотите поступить правильно, то не будьте как Панчо. Сделайте то, что бы сделала на вашем месте принцесса Амелия!

О ЧЕМ ОН ВООБЩЕ ТОЛКУЕТ??? Я не успела разобраться, что доктор Натс имеет в виду, потому что он сказал:

– О, смотрите-ка, наше время истекло. Но сегодняшний сеанс был очень интересным, На следующей неделе я бы хотел снова встретиться с вашим отцом. У меня такое чувство, что вам с ним будет что обсудить. И прихватите с собой вашу бабушку, – добавил доктор Натс. – Я видел ее фотографию в интернете. Мне кажется, она – интригующая женщина.

– Минуточку! – сказала я. – Что вы говорите? Как я могу сделать то, что сделала принцесса Амелия? У нее ничего не вышло, ее законопроект так никогда и не был принят. О нем даже никто не ЗНАЛ, Никто, кроме меня.

– До свидания, – сказал доктор Натс. И выпроводил меня из кабинета.

Я просто не понимаю! Папа платит этому типу за то, чтобы он помог мне решить мои проблемы.

Но он только переводит стрелки на меня и говорит, что я должна решать эти проблемы сама.

Но разве ему не за то платят, чтобы он этим занимался?

И как, скажите на милость, я могу сделать хоть что-то с этой историей с принцессой Амелией и ее законопроектом? Я рассказала папе, и он от меня просто отмахнулся. Что еще я могу сделать?

Хуже всего то, что доктор Натс получил мой анализ крови. Какой результат? Нормальный. Я совершенно нормальная во всех отношениях. Даже лучше, чем нормальная. Как Рокки, я на 99% соответствую всем показателям для моей возрастной группы или что-то в этом роде. Я-то надеялась, что мою депрессию хотя бы можно будет объяснить тем, что я начала есть мясо, и от этого у меня повысился уровень холестерина. Но холестерин у меня в норме. У меня все прекрасно. Я здорова, как чертова лошадь.

Ой! Почему это я употребила слово «лошадь»?

О господи, мы приехали! Поверить не могу, что сегодня мне надо участвовать в этом дурацком мероприятии Domina Rei.

Если я все-таки протащу бабушку в этот клуб или как там это общество называется, пусть она больше не смеет доставать меня насчет моей прически.

Панчо? Он на полном серьезе рассказал мне байку про лошадь по имени Панчо?

24 сентября, пятница, 21.00, Дамская комната в «Уолдорф Астория»

Ей ужасно не понравился мой лак для ногтей.

Она ведет себя так, будто одно то, что у меня такие ногти, напрочь лишает ее шансов стать членом этого общества. Из-за моих ногтей она расстраивается куда больше, чем из-за того, что наша семья вот уже несколько столетий по сути живет во лжи. Это было первое, о чем я заговорила, когда вошла в ее номер.

– Бабушка, – сказала я, – не может быть, чтобы ты тоже считала, что игнорировать последнюю волю покойной принцессы Амелии Вирджинии – правильно. Неужели ты согласна с папой?

Она закатила глаза и сказала:

– Только не начинай этот разговор снова! Твой отец ПООБЕЩАЛ, что к этому времени ты уже забудешь об этой истории.

Да, я заметила, что сегодня он не ответил ни на один из моих звонков и ни разу не перезвонил, Он объявил мне бойкот, прямо как Лилли.

Точнее, как Лилли до сегодняшнего дня, когда она взорвалась в кафетерии.

– Честное слово, Амелия, – продолжала бабушка. – Не думаешь же ты, что мы полностью перекроим свои жизни из-за прихоти какой-то принцессы, которая четыреста лет назад умерла?

– Бабушка, Амелия разработала «Билль о правах» не по прихоти. И наши жизни не изменятся, – возразила я. – Мы будем и дальше жить так же, как жили, разница только в том, что мы не будем управлять Дженовией. Мы позволим народу Дженовии выбирать тех, кто будет им управлять. И этим человеком вполне может быть папа…

– Но что, если не он? – требовательно спросила бабушка. – Где мы тогда будем жить?

– Бабушка, – сказала я, – мы будем и дальше жить во дворце, как всегда…

– Нет, не будем, – перебила ока. – Дворец станет резиденцией премьер-министра, кто бы им в конце концов не стал. Неужели ты думаешь, что я допущу, чтобы в моем прекрасном дворце жил какой-то ПОЛИТИК? Да он наверняка застелет весь дворец коврами. БЕЖЕВЫМИ.

Честное слово, мне хотелось ей шею свернуть!

– Бабушка! Премьер-министр будет жить… ну, не знаю, где, но где-нибудь еще. А мы по-прежнему будем королевской семьей, будем жить во дворце и продолжать выполнять все обязанности, которые мы обычно выполняем. КРОМЕ УПРАВЛЕНИЯ.

39
{"b":"133546","o":1}