ЛитМир - Электронная Библиотека

Джеймс побледнел, как полотно. Когда Алина беззвучно заплакала, он отвернулся.

— Прошу тебя. Ты должен мне верить.

— Я верю, что ты предала меня, — холодно обронил Джеймс после долгого молчания. — Но в какую ложь я должен верить теперь?

— Сейчас я говорю правду. Не ходи к королю.

— Но почему ты рассказываешь обо всем?

— Я не могу допустить, чтобы с тобой случилось такое, — Алина подняла на мужа полные мольбы глаза. — Пожалуйста, Джеймс, верь мне. Я люблю тебя.

— Не смей произносить эти слова! — вскричал Джеймс, резко оборачиваясь и обжигая Алину ледяным взглядом своих потемневших от гнева глаз. — Ведь ты не знаешь, что такое любовь!

— Прости меня, пожалуйста, прости. Я не знала, когда начала… поверила в то, что сказал о тебе Танфорд и… я вспомнила, как жестоко ты отнесся ко мне однажды. Тогда я не знала тебя.

— Я жестоко к тебе отнесся?! Да я никогда тебя не встречал!

— Нет, встречал. Ты просто не знаешь, что это была я. Меня зовут Алина, и я танцевала в труппе артистов.

Девушка смотрела на Джеймса глазами, полными слез. И он вдруг вспомнил эти огромные, золотистые глаза, сверкающие над восточной вуалью.

— Черт возьми! Ты та самая танцовщица — сарацинка!

Алина кивнула.

— Я намазала кожу ореховым маслом, и она казалась смуглой, а волосы и лицо ты, практически, не видел.

— К тому же, в тот вечер я был пьян, — безжизненным голосом добавил Джеймс. — И почти ничего не запомнил. Помню только желание, которое охватило меня, — он криво усмехнулся. — И как я раньше не догадался? Ведь так, как ты, меня никто не возбуждал.

Джеймс подошел к окну и, судорожно вцепившись в подоконник, выглянул на улицу. Наконец, он сказал:

— Значит, ты возненавидела меня и вместе с Танфордом решила отомстить, — скрестив руки на груди, он повернулся к жене и посмотрел на нее взглядом, холодным, как лед. — Но зачем ты теперь рассказываешь все это?

— Я не могу позволить, чтобы ты попался с ловушку Танфорда. Уже давно я поняла, как глубоко ошибалась в тебе и в герцоге. Ни один из вас не оказался таким, каким я представляла себе. Я поняла, какой страшный человек Танфорд и сколько горя он принес твоей семье, а… а тебя полюбила.

Джеймс презрительно скривил губы.

— Давай не будем больше лгать. Ты не любишь меня. Ты не кто иная, как проститутка, которую наняли, чтобы погубить меня, и теперь неизвестно почему решила предать и своего хозяина.

— Я не проститутка! — вспыхнула Алина, вставая с колен.

Джеймс удивленно поднял брови.

— А как еще тебя можно назвать? В постели мужчины ты заняла место другой.

— Ты прекрасно знаешь, что я была девственницей, когда ты овладел мною. Ты единственный мужчина, который когда-либо дотрагивался до меня.

— Это только доказывает, что ты приберегала свою девственность для более высокой цели. Какой бы дорогой ни была проститутка, она все равно останется проституткой.

— Я не соглашалась спать с тобой! Танфорд обещал вызволить меня до брачной ночи. Но обманул. Только теперь я поняла, что он и не думал выручать меня. Герцог хотел, чтобы ты спал со мной, и я стала твоей законной женой.

— Но если он не сдержал обещания, если бросил тебя на произвол судьбы, почему ты не перестала играть этот спектакль? Если поняла, с каким недостойным человеком связалась, почему не рассказала мне правду?

— Танфорд угрожал мне. Он держит у себя моих отца и мать и грозит расправиться с ними, если я откажусь выполнять его приказы. А еще я боялась твоей реакции. Я знала, этот обман приведет тебя в бешенство. Боялась, что ты убьешь меня. Или покалечишь, бросишь в темницу. Не знаю.

— Все это я могу сделать и теперь, — Джеймс приблизился к Алине вплотную.

Девушка изо всех сил пыталась унять охватившую ее дрожь.

— Да.

— Ты можешь назвать причины, которые могут помешать мне?

— Нет, — чуть слышно произнесла Алина. Она не могла заставить себя взглянуть в холодные глаза Джеймса. Он ненавидел ее, презирал, как она и думала. Алина чувствовала себя потерянной и разбитой, хотя Джеймс и пальцем ее, не коснулся.

— Возможно, мне следует убить тебя, — как ни в чем ни бывало продолжал Джеймс. — Наверное, мне доставит удовольствие прямо сейчас сомкнуть руки на твоей прекрасной белой шее и задушить тебя, — протянув руку, он обхватил шею жены и слегка погладил ее.

Но потом резко отдернул руку и отошел.

— Я должен подумать, как помешать планам Танфорда. И что делать с тобой, — направившись к выходу, Джеймс резко повернулся. — Ты останешься в этой комнате. К двери я приставлю охранника.

Из глаз Алины вот-вот готовы были брызнуть слезы, но она изо всех сил старалась их сдержать.

— Джеймс!

Он обернулся, глаза его метали молнии.

— Не называй меня так! Ты не имеешь на это права.

— Как же тогда мне тебя называть? — спросила Алина. Она могла ошибиться и то, что она сделала, было ужасно, но ни одному мужчине, даже ему, Алина не могла позволить унижать себя. — Сэр? Господин? После того, как столько времени делила с тобой постель?

— Мне все равно. Но прибегать к фамильярности, дозволенной только жене, не должна, потому что ты мне не жена.

Расправив плечи, Алина гордо вскинула голову.

— Я прошу милости не для себя, а для матери и отца. Они не имеют ко всему этому никакого отношения и не сделали ничего плохого, но Тан-форд не пощадит их, узнав, что я рассказала тебе правду. Позволь мне уйти. Позволь попытаться спасти их. Обещаю, что вернусь.

— Неужели ты считаешь меня настолько глупым, — усмехнулся Джеймс. — Ты останешься здесь, как я уже сказал, — он помолчал немного. — Кто твои родители? Где они?

— Их зовут Гарольд и Бера. Мой отец — артист, и сейчас они с мамой находятся в доме Танфорда, но им не разрешают никуда выходить и запирают в комнате.

— Откуда тебе это известно?

— Об этом вчера узнала Джемма, — Алина слишком поздно поняла, что выдала карлицу. Девушка изо всех сил стиснула зубы, в душе проклиная себя. Ей даже не удалось спасти от гнева Джеймса свою подругу.

— Ах да, Джемма. Ну конечно. Карлица. Теперь я вспомнил, что в труппе было два карлика.

— Джемма не сделала ничего плохого, клянусь. Она отговаривала меня от всего этого. А со мной пошла только для того, чтобы защищать.

— И нагло лгать все эти месяцы, как делала ты. Мне давно следовало бы понять, что для служанки ты слишком хорошо к ней относишься.

— Не наказывай Джемму, прошу тебя. Она здесь ни при чем. Умоляю тебя, обрати весь гнев на мою голову.

Джеймс ничего не пообещал, сказав только:

— Я посмотрю, что смогу сделать для твоих родителей. А пока ты останешься здесь, — открыв дверь, он бросил через плечо, не глядя на Алину:

— Спрячь свои волосы. Не хочу больше их видеть.

И с этими словами ушел.

Алина провела остаток дня в своей комнате, размышляя об объяснении с Джеймсом и о том, что творится по ту сторону двери. Она не видела ни Джемму, ни кого-либо другого, кроме охранника, принесшего поднос с едой в обед и вечером. Спустя какое-то время в сопровождении того же охранника в комнату вошел Эверард, слуга Джеймса, и забрал вещи своего хозяина. Он посматривал на Алину лишь краешком глаза, да и она не предпринимала попытки заговорить. Девушка знала, что сегодняшнюю ночь проведет одна, и все же больно было видеть, как слуга уносит из комнаты вещи Джеймса.

Наконец, когда почти догорели свечи и были Выплаканы все слезы, Алина отправилась спать. Она долго не могла уснуть и только под утро забылась тревожным, беспокойным сном. Когда же, наконец, проснулась, то почувствовала себя немного лучше.

Вскоре в комнату вошла служанка с завтраком. Поклонившись, она сказала:

— Госпожа, ваш супруг велел мне помочь вам одеться. Он сказал, что сегодня вы с ним идете ко двору.

— Что? — Алина резко села в постели и во все глаза уставилась на служанку. — Ты уверена? Что он тебе сказал?

— Только это, — девушка растерянно смотрела на хозяйку. — Больше я ничего не знаю.

61
{"b":"133550","o":1}