ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Китайские ткани… Продаю китайские ткани! — пропел он. — Покупайте «рокусинган»,[16] очень десево, больсяя тяська!

Леший удивленно обернулся.

— Не надо! — оглушительно рявкнул он, но заметив, что на его странный голос в изумлении обернулись хозяин рыбной лавки с багром в руках и другие деревенские жители в накидках из коры липы[17] поспешно замахал руками и прошептал.

— Ладно, ладно. Куплю.

На что китаец сказал:

— Мозесь не покупать, только смотли. — И свалил мешок со спины прямо посреди дороги.

А горного лешего при виде красноватых, влажных, как у ящерицы, глаз китайца почему-то мороз пробрал по коже.

Между тем торговец быстро распустил на тюке желтый плетеный шнур, развернул платок-фуросики,[18] откинул крышку сундучка и выудил из него лежавшую прямо сверху маленькую красную бутылочку со снадобьем.

«Ух!! Какие тонкие пальцы. А ногти-то, ногти какие острые! Как-то мне все страшней и страшней… — подумал леший.

А китаец тем временем достал два малюсеньких стаканчика размером с мизинец и всучил один лешему.

— Мозьно пить, мозьно пить… Не яд, не яд! Пей-пей. Смотли! Я пельвый пить! Я пиво пить, тяй пить, яд — не пить! Это вольсебное следство, дольго-дольго зить будись! Пей! — И китаец опрокинул в рот свой стаканчик.

«Может и, правда, выпить?» — подумал леший. Огляделся по сторонам — и видит: стоят они с китайцем не на городской улице, а в чистом поле, синем, как небо, — и кроме них вокруг ни единой живой души. Только он, да красноглазый китаец. И стоят по разные стороны от тюка. А на траве лежат их черные-пречерные тени.

— Пей-пей! Дольго зить будись! Ну зе, пей! — Китаец все ближе и ближе тянул к лешему свои острые ногти.

Леший совсем растерялся. «Выпью — и убегу», — решил он и залпом проглотил китайское снадобье. Но тут… Тут с ним стало твориться нечто невероятное. Тело его вдруг утратило все углы и изгибы, стало плоским и стремительно уменьшилось в размерах. Не успел он и глазом моргнуть, как превратился в лежащую на траве коробочку.

«Обманул, сукин сын, обвел-таки вокруг пальца! — с тоской подумал леший. — Видел же я, видел, какие у него острые когти! До чего все ловко подстроил, скотина!»

Увы! — возмущайся, не возмущайся, а дело сделано. Превратился леший в малюсенькую коробочку с лекарством…

А китаец аж запрыгал от радости. То одну ногу поднимет, то другую, еще и ладонью по ступне постучит. И этот стук разносился по всей равнине, как барабанный бой.

А затем прямо под носом у лешего появилась огромная рука китайца, подняла горемыку высоко-высоко и бросила в сундучок к остальным коробочкам. Крышка тут же захлопнулась, но солнечный свет все-таки просачивался сквозь щели в сундучке.

— Заточили, заточили меня в темницу, — запричитал леший. — А солнышко все равно светит…

Уж так захотелось ему хоть немного утешить себя. И тут стало еще темнее.

— А, он еще и фуросики на сундук набросил! Чем дальше, тем хуже. Теперь поедем в темноте, — прошептал леший, стараясь не поддаваться страху.

Вдруг откуда-то сбоку послышался голос. Леший едва не подпрыгнул от неожиданности.

— Откуда будете?

Леший поначалу дара речи лишился, но тут его осенило: «Верно, все эти коробочки с «рокусинган» — это бывшие люди, хитрый китаец обманул их, как и меня!» — и рявкнул:

— Меня заколдовали рядом с рыбной лавкой!

Торговец даже зубами от злости заскрежетал, да как гаркнет:

— Слиськом гломко клитись! Ну-ка, потисе говолить!

Поначалу леший не собирался дразнить китайца, но тут вдруг озлился.

— Что? Чего мелешь, ворюга! Как только войдем в город, сразу шум подниму. Все узнают, что ты жулик! Как тебе это понравится?

Торговец молчал. Какое-то время стояла тишина. Леший сразу представил себе картину: китаец плачет, прижав руки к груди. Наверное, ему и раньше кто-то говорил то же самое. Пожалел его леший, и только хотел сказать, что передумал, как раздался скрипучий голос китайца.

— Бедный я, бедный… Совсем не идет толговля. Дазе на лис не хватать. Вляд ли мне повезет и в длугом розьдении…

Леший даже посочувствовал китайцу. В самом деле, продав его тело, китаец сможет выручить аж шестьдесят сэн, пойдет на постоялый двор и наестся селедочных голов с супом из зелени:

— Ну, будет вам причитать, господин китаец. Не плачьте так горько. Не стану я кричать в городе. Успокойтесь.

Тут же последовал облегченный вздох китайца, а затем звук шагов «шлеп-шлеп». Китаец взвалил поклажу на спину, отчего бумажные коробочки с лекарствами стукнулись друг о друга боками.

— Эй, кто тут? Кто тут со мной разговаривал? — спросил леший и тут же услышал ответ.

— Это я с тобой говорил. Продолжим же нашу беседу. Раз ты попался у рыбной лавки, то, наверное, знаешь, почем нынче одна тушка окуня, сколько плавников акулы можно купить на десять таэлей.[19]

— Такого товара в лавке не было. Зато там были осьминоги. Какие красивые у них щупальца!

— Осьминоги, говоришь. Я тоже очень люблю осьминогов.

— Думаю, нет человека, который не любил бы осьминогов. А те, кто не любит их, все сплошь негодяи!

— Верно говоришь. Потому что осьминоги — самые прекрасные создания в целом свете!

— Согласен. А ты откуда будешь?

— Я-то? Из Шанхая.

— Выходит, ты тоже китаец? Вот незадача… Выходит, из китайцев тоже делают лекарство, и китайцы же им и торгуют! Вот негодяи!

— Это не так. Только бродяги, вроде нашего Чина скверные люди, а вообще китайцы — очень достойный народ. Мы же потомки великого Учителя — Конфуция.

— Так ты говоришь, нашего подонка зовут Чин?

— Ну да. Ох, как жарко, хоть бы крышку открыл!

— Да уж. Эй, Чин-сан! Душно нам. Дайте хоть чуть-чуть воздуха глотнуть!

— Подозьдете, — ответил снаружи Чин.

— Если не откроете крышку, мы тут совсем спаримся. Вам же убыток будет.

— Дальсе легсе будет, потельпите, — нервно откликнулся Чин.

— Не можем мы больше терпеть, мы же не для собственного удовольствия здесь преем! Сам прей, если хочешь! Давай, открывай крышку, да поживее!

— Ну, есё двадцать минут.

— Ну ладно. Топай тогда поживее! Что с тобой сделаешь… Ты там один?

— Нет, здесь много людей. И все плачут.

— Жалко их. Чин — дрянь-человек. Теперь нас, поди, уже и не расколдовать обратно?

— Почему же? Тебя-то еще можно. Ты ведь пока не до конца превратились в «рокусинган». Если проглотишь пилюлю, снова станешь тем, кем был. Там, рядом с тобой, лежит бутылочка с черными пилюлями.

— Отлично! Сейчас выпью, нечего откладывать! Ну, а вы что же?

— Нам уже поздно. Ты сначала выпей и верни себе прежний облик. А потом не забудь и про нас. Нас нужно положить в воду и хорошенько помять, потереть. Тогда и мы сможем выпить пилюли и тоже станем людьми!

— Положитесь на меня. Я всех вас спасу. Ага, вот они, пилюли! А вот бутылочка с жидкостью, от которой человек превращается в «рокусинган». Но Чин-то пил вместе со мной. Почему же он не превратился в «рокусинган»?

— Потому что принял пилюлю.

— Ага, понятно. А если Чин съест только пилюлю? Интересно, что с ним тогда будет? Он же пока ни во что не превращался…

И тут снаружи послышался голос Чина:

— Китайськие ткани, китайськие ткани… Плодаю китайськиеснадобья!

— Опять за свое взялся, — заметил леший, и тут вдруг крышка сундучка распахнулась, и стало нестерпимо светло.

Щурясь, леший выглянул наружу и увидел коротко стриженую девочку. Она доверчиво стояла перед торговцем.

А Чин уже и пилюлю ко рту поднес, и стаканчик своим зельем наполнил — и говорит:

— Вот, выпей. Дольго зить будись! Пей зе, пей!

— Ну, опять началось, — проворчал кто-то в сундуке.

— Пиво пить, тяй пить, а яд — не пить… Выпей. И я выпью.

вернуться

16

«Рокусинган» — китайское лекарство, сделанное из растительных и животных компонентов, таких как мускус, печень медведя, алоэ, женьшень. Используется для лечения хронических заболеваний, болезней сердца и многих других. Во времена Миядзава распространенными были байки о том, что лекарство «рокусинган» китайцы изготавливают из человеческой плоти.

вернуться

17

…деревенские жители в накидках из коры липы… — Сплетенная из коры липы накидка была традиционной одеждой крестьян, которая защищала от дождя. К ней также крепилась поклажа.

вернуться

18

Платок-фуросики — Большой лоскут материи, используется для переноски вещей.

вернуться

19

…купить на десять таэлей… — древняя китайская денежно-весовая единица.

11
{"b":"133555","o":1}