ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тед Миллер снова соединился с Брентоном.

– Брент, тебе ничего не нужно? Может, хочешь воды?

Однако Брентон не слышал – он вынул радиотелефон из уха, и теперь тот болтался у него за воротником.

– Что за черт? – Тед наклонился к стоявшему перед ним на панели микрофону и обратился к распорядителю на сцене: – Передай Брентону, что у него вывалился из уха телефон. Мы должны связаться с ним до эфира. Мы начинаем через полторы минуты.

По второму монитору было видно, как распорядитель бросился к Брентону и что-то сказал ему; тот кивнул, однако приемник не вставил.

– Он сказал ладно, – передал распорядитель в аппаратную, – но телефон на место на вставил. – В его голосе звучала досада.

– Ведущий сраный, – буркнул Тед. – До эфира пять-четыре-три-два-кадр. – На центральном мониторе появился крупный план сцены – пять пустых кресел и подиум. – Включай музыку, и даем Боба.

Они дали отмашку комментатору, сидевшему за стеклянной переборкой в передвижной телестанции; несколько секунд звучала музыка, затем Боб Бэнкс своим грудным бархатным голосом объявил об открытии политического сезона 1996 года и огласил имена кандидатов.

Малкольм Рашер, Вен и Ван сидели в тесной гримерной Хейза Ричардса; телевизионная картинка Ю-би-си поступала на 18-дюймовый монитор. В дверь ввалился Эй-Джей, в руках у него был лист бумаги.

– Только что получил результаты последнего айовского опроса, – возбужденно сообщил он. – У Скатини пятьдесят пять процентов. Его люди уже откупоривают шампанское. Уверены, что победа им обеспечена – Он посмотрел на листок. – Дехэвиленд имеет десять процентов. У него неплохие позиции в штате. Избирателям он нравится, вот только они не понимают, о чем он говорит. У Сэвиджа пятнадцать процентов, в основном благодаря молодежи. У Гиллигана тоже пятнадцать, но все его лозунги – это одни затасканные, избитые фразы. Пять процентов зависает.

Райан в уме быстро суммировал приведенные Тигарденом цифры.

– Но это сто процентов, – сказал он. – Что же остается нам?

– Мы пока что под сноской. Местный обыватель даже не знает о существовании нашего кандидата. Но это поправимо.

Брентон Спенсер вышел на сцену. Когда на него упал луч прожектора, он расправил плечи, отчего, казалось, снова вернулся к жизни.

– Добрый вечер. Я Брентон Спенсер. Сегодня я буду задавать вопросы. Во-первых, позвольте представить демократического кандидата из Нью-Йорка. Дважды сенатор, одна из звезд демократической партии… Лео Скатини.

Скатини появился на сцене и занял свое место. Едва сенатор поднял голову, в глаза ему ударил мощный луч прожектора; ослепленный, он зажмурил глаза, раздраженно поморщился. Он вскинул было руки, чтобы защититься от света, но понял, что это ошибка, и руки опустил.

– Что происходит со светом? – удивился Тед Миллер в аппаратной. – Он же сейчас поджарится.

– Мы сегодня проверили все прожектора, – в панике оправдывался технический директор. – Черт побери, похоже, туда ввернули галогеновые лампы.

Скатини продолжал щуриться под слепящим светом; на экране монитора он выглядел довольно зловеще.

Следующие трое кандидатов заняли свои места и, как и Скатини, были ослеплены лучами прожекторов.

– Что творится с освещением? – недоумевая, спросил Райан. – Эти ребята там на сцене просто сгорят.

Эй-Джей хмыкнул:

– Туда этим ублюдкам и дорога.

Наступила очередь Хейза.

– И наконец, губернатор штата Род-Айленд Хейз Ричардс, который лишь на прошлой неделе объявил о выставлении своей кандидатуры. Имя совершенно новое в национальной политике.

Хейз, ничем не выдавая своего волнения, неторопливо вышел на сцену. Поскольку лампу в направленном на него софите не меняли, щуриться ему не пришлось. Он выглядел собранным, готовым к бою…

– Джентльмены, – объявил Брентон, – правила вам известны… Я задаю вопросы и сообщаю дополнительную информацию. Если кто-то из вас захочет выступить с комментариями, я вызываю его, но на все выступления отводится максимум две минуты.

Брентон оживился; теперь он легко двигался по сцене, похожий на дикую кошку в шелковом костюме и полосатом галстуке.

Его первые вопросы были острыми, нелицеприятными, его реплики – аргументированными и в то же время жесткими; было видно, что кандидаты не готовы к подобной атаке со стороны ведущего.

Тед Миллер, сидя за режиссерским пультом в аппаратной, сокрушенно покачал головой:

– Он должен вести дискуссию, а не вступать в нее.

Из динамика донесся голос Стива Израела, который находился в нью-йоркской студии:

– Что он вытворяет?

– Не знаю, – ответил Тед в микрофон. – У него нет приемника, мы не можем связаться с ним.

В этот момент Брентон бодро прошествовал к креслу, в котором сидел Лео Скатини.

– Сенатор, вот вы позволяете себе раздавать эффектные обещания женщинам, однако у меня есть данные по демографическому составу того же Сената, согласно которым женщин в нем всего двадцать процентов.

– Чтобы продемонстрировать искренность моих намерений в данном вопросе, я хочу заявить американскому народу, что, если моя кандидатура пройдет, то моим партнером по избирательному бюллетеню[31] будет женщина.

В гримерной Ричардса Эй-Джей весь подался вперед к экрану монитора.

– Ну, твой ход, Хейз. Давай же. Не упусти этот момент. – сказал он, надеясь, что его протеже перейдет в атаку. Он готовил Хейза к этому… и тот его не разочаровал.

– Я бы хотел остановиться на этом пункте подробнее, – сказал Хейз.

– Что ж, давайте послушаем мнение губернатора Род-Айленда.

– Именно подобного рода искусственное деление общества на группы губит нашу страну. Проблема ведь вовсе не в том, сколько женщин работает в Сенате. Проблема в том, сколько там работает умных, трудолюбивых людей – людей, которые готовы пойти против расточительства нашего правительства. Наша страна раздираема на части бессмысленными конфликтами… мужчины против женщин, черные против белых, богатые против бедных. Свободный обмен мнениями – это одно, и совсем другое – это в погоне за голосами избирателей стравливать одних с другими.

– Из сказанного вами совершенно неясна собственно ваша точка зрения.

– Я полагаю, что подбирать кандидатуру на пост вице-президента по признаку пола или расы – это верное доказательство политического лицемерия. Может, лучше вспомним о том, что это за страна, и изберем самого компетентного, невзирая на его половую принадлежность.

Эй-Джей откинулся на спинку стула и, выбросив вверх кулак, воскликнул:

– Да! Это и есть пони!

Брентон переключился на вопросы экономики и затрат на вооруженные силы; не обошел он стороной и проблему призыва в армию гомосексуалистов.

Хейз был готов и к такому повороту и живо отреагировал:

– Величина военного бюджета и вопрос о том, могут ли сексуальные меньшинства служить в армии – не эти проблемы сегодня стоят во главе угла.

– Губернатор, похоже, вам сегодня есть, что сказать, – парировал Брентон. – Если это, по-вашему, не проблемы, то где же настоящие проблемы?

– Я полагаю, каждый американец должен иметь право служить своей стране, невзирая на его сексуальную ориентацию. Но важнее другое, а именно – какова должна быть роль вооруженных сил в американском обществе? Собираемся ли мы по-прежнему тратить на оборону одну пятую валового национального дохода и, если да, то какова экономическая ответственность перед нами стран, которым мы оказываем военную помощь – вроде Японии, Германии и Кувейта – и которые не платят нам за это ни гроша? Правильно ли такое положение вещей, при котором рабочий Детройта несет расходы по защите японской автомобильной промышленности, благодаря деятельности которой он же в итоге оказывается на улице? Я говорю нет. Я хочу вырвать руль управления страной из рук лоббистов и безответственных адвокатов и заставить правительство работать для всех вас.

– Пони! – повторил Тигарден. Теперь он возбужденно расхаживал по комнате.

вернуться

31

Кандидатом на пост вице-президента.

27
{"b":"133558","o":1}