ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тут я развернулся, шагнул к нему вплотную. Где-то в глубине мысль бегает: он федерал, потом хлопот не оберешься. Но так хочется ему в умную морду засветить. Тычу ему чуть ли не в нос пальцем и ору:

— Меня наняли, чтобы я вас сюда привез и вернул обратно. Никто не говорил, что меня может укусить собака! Не было этого в контракте! Контракт разорван!

Не знаю, что уж он у меня на лице такого увидел, но посерьезнел враз. Смотрит на меня как-то странно. Да хрен с ним. Развернулся я и вышел из центрального отсека, дверью хлопнул.

— Ему нельзя позволить улететь без анализа, — сказала Скалли.

Молдер медленно повернулся. Все смотрели на него.

— Кто его остановит? — спросила Да Сильва.

— Нам придется это сделать, — медленно произнес Молдер, оглядывая людей, столпившихся вокруг стола.

Кроме Скалли, все смотрели отчужденно. «Вы — феды, вам и останавливать», — было написано на их лицах.

Скалли видела в их взглядах то же, что и Молдер. В принципе ученые были правы. Силу и власть на этой станции представляли агенты ФБР.

Молдер заговорил снова:

— Нельзя рисковать заразить все население Земли.

— Если он сядет в самолет, — напористо заявила Да Сильва, — я отправлюсь вместе с ним.

— Нет времени на споры! — поддержала напарника Скалли.

— Голосуем, — настойчиво произнес Молдер. — Кто считает, что нужно запереть Медведя, пока он не пройдет обследование? — и первым поднял руку.

Тотчас же подняла вверх два пальца, словно на уроке в школе, Скалли. Оглянулась. Ходж тер подбородок, Да Сильва отчужденно молчала и не двигалась. Медленно, но уверенно поднял руку Мэрфи. Скалли снова повернулась к напарнику и, прищурившись, кивнула.

— Хорошо, — Молдер расстегнул кобуру. Он вынул пистолет, но даже не стал снимать его с предохранителя.

Когда я вернулся в отсек, то первое, что увидел, были лица. Лица Ходжа, Мэрфи и Да Сильвы — напряженные, ждущие. Сразу понял, что сговорились, суки, против меня что-то задумали. И только потом' я увидел ствол в руке Молдера. Фед держал его низко, на меня не направлял, но держал на виду, а не в кобуре. Дескать, ты рыпнись, я уж тебя положу.

Да, дела-а, мать твою. И что, они думают, что я испугаюсь пушки и останусь здесь? Да для этого всей огневой мощи армии США не хватит. При всем моем уважении к звездам и полосам.

— Медведь, — говорит Молдер, убедительно так говорит, мать его, — мы хотим просто сделать анализы. Если мы не найдем следов паразита, мы все улетим.

Легко быть убедительным, когда у тебя в руке тридцать восьмой. Или у него сороковка? Черт его знает, что там сейчас фэбээровцам дают.

И все смотрят на меня. Черт, чего они так смотрят? Готовы небось кинуться на меня, если я чуть слово скажу поперек. Ладно, еще не вечер…

— Хорошо, — говорю, — давайте сюда вашу банку.

Бросил сумку, подошел к столу. Рыженькая агентесса банку протягивает. А Молдер ствол в кобуру сует. Расслабился. Значит, все правильно я прикинул — успокоились. Ну, я банкой этому сукиному сыну — по башке. Вякнул он и грохнулся на пол. А я — дай бог ноги к выходу. Нет, паскуды, вам меня так просто не уморить!

Я уж почти до дверей из отсека добежал. Да эта рыженькая — ловкая, тварь — в броске, что твой футболист, за ноги меня схватила. Я — мордой об пол, а она мне на спину верхом уселась и давай руку крутить. И Молдер подбежал помогать. Видать, черепушка крепкая или банка хреновая попалась. Больно, паскуды! Еще и за волосы башку мне назад оттянули,

чтоб не рыпнулся. Ничего, вы меня только на секунду отпустите, я вас зубами порву!

— Мэрфи, — орет Молдер, — веревку давай! Поднял меня за шкирку, проволок по отсеку — и мордой на стол, как их, легавых, учат при задержании орудовать. Скалли мне вторую руку выкрутила — чтобы вязать, значит.

И тут меня снова скукожило. Словно раскаленным прутом шею проткнуло. Дернулся я раз, другой. А потом все стало таким мутным, а я — легким-легким…

Когда Медведь дернулся первый раз, Скалли лишь крепче вцепилась в его руку, блокируя попытку вырваться. Но Медведь не вырывался. Конвульсивные толчки сотрясали его тело, из горла вырывались сдавленные невнятные звуки.

— Боже мой, — пробормотала Да Сильва, и Скалли на мгновение обернулась. Да Сильва смотрела расширенными глазами куда-то на плечи Медведя. Проследив направление ее взгляда, Скалли охнула. По шее Медведя вдоль позвоночника перекатывался под кожей тугой валик. Как и у собаки, которая его укусила. Медведь дергался и стонал.

— Мою сумку! — бросил Ходж Да Сильве и отстранил Скалли.

— Что ты собираешься делать? — спросил Молдер, продолжая удерживать выкрученную руку Медведя.

— Дайте скальпель, — распорядился Ходж.

— Но мы не знаем, что это за штука, — возразил Молдер.

— Она его сейчас убьет, — ответил Ходж, прижимая голову Медведя к столу. — Скалли, помоги мне.

Врач склонился над Медведем, в его руке блеснул скальпель.

— Лежи спокойно, — пробормотал он. Но больной не слышал. С придушенными воплями он бился в руках, обступивших его людей. Ходж рассек кожу, и Медведь отчаянно закричал.

— Пинцет, — скомандовал врач. Он запустил кончики пинцета в разрез, и больной дернулся.

— Медведь, полежи еще секунду спокойно, — сказал Ходж, — и все будет в порядке.

Молдер скривился: Ходж сжал пинцет, потянул — и из раны показался длинный, растягивающийся, словно резиновый, червь. Медведь глухо выл до тех пор, пока червя не удалось наконец вытянуть. Федерал тотчас же притащил банку, куда и бросили извивающуюся семисантиметровую дрянь.

Пилот пару раз всхлипнул и затих, обмяк. Молдер, сунув банку в руки Мэрфи, побежал в дальний угол Центрального отсека. Сел на стул, включил рацию.

— Говорит станция «Ледовая кора», группа, расследующая гибель экспедиции, — произнес он в микрофон. — Аэродром Дулиттл, отвечайте.

— Вас слушаем, — отозвался под треск помех женский голос.

— Говорит агент Молдер. У нас экстренная ситуация. Биологическая опасность. Требуем самолет с отсеком для карантина. Аэропорт Дулиттл, отвечайте.

— Вас слышим. У нас здесь серьезные погодные изменения, буря. Самолет не сможет вылететь еще день. Может быть, военная база в Коцебу предоставит вам самолет. Советую немедленно эвакуироваться. Арктический шторм движется в вашем направлении.

«Замечательно!» — подумал Призрак, проведя ладонью по лицу.

— Вы же говорили, что нам ничего не грозит в течение трех дней, погода будет хорошей, — устало сказал он.

— Сэр, вы забыли, где вы находитесь? — иронично ответила невидимая женщина. — Добро пожаловать на макушку мира.

Молдер вскочил и подошел к тем, кто возился с пилотом.

— Медведь в состоянии сейчас вести самолет? — громко спросил он. — Если мы не вылетим немедленно, то рискуем остаться не на день, а на месяц, если не больше.

Ходж как-то странно посмотрел на агента и отвернулся. Вытирая руки, Скалли тихо ответила напарнику:

— Медведь мертв, — и посмотрела так, словно Молдер был виноват в смерти пилота.

«Замечательно, — повторил про себя Призрак. — Просто замечательно». Он подошел к телу Медведя» долго глядел на прикрытый марлевой салфеткой разрез на шее, на безвольно обмякшее тело, забрызганный кровью стол. Длинно выдохнул. Но сказать было нечего.

Я с отвращением глядел на банку, в которой извивался червь.

— Похож на обычных ленточных червей, — сказал я, отходя от термостата. — Точно такие же присоски, да и строение сходное.

— Значит, это известный организм, Ходж? Вы с ним справитесь? — спросил Молдер.

— Что? — переспросил я. — Нет, сходство — чисто внешнее.

— Вы выяснили, как он передается? — вновь задал вопрос Молдер.

Этот мальчишка сидел за столом, корча из себя начальника. Он думал, что все так просто. Я с трудом удерживался чтобы не нахамить ему.

— Обмен жидкостями, — спокойно ответил я, склонившись к самому лицу этого агентишки — прикосновение, воздушно-капельный путь. Или все вместе — я не знаю точно.

7
{"b":"13356","o":1}