ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но, даже размышляя о такой возможности, Ренар понимал, что надежда довольно призрачная. Он слишком хорошо знал чувство ответственности Арианн. Она станет винить себя за утрату кольца. Даже если она теперь считает его своим лютым врагом, все равно попытается прийти на помощь и попадет прямо в лапы Темной Королевы.

Этой мысли было достаточно, чтобы сойти с ума. У него не было возможности послать весточку кому-нибудь на воле. Не было и никаких планов побега. Когда вчера ему дали возможность выйти на прогулку, он с трудом встал с постели, чтобы пройти по парапетам Бастилии. Но он был под плотным надзором, уже стемнело, и он был не в состоянии даже определить очертания крепости.

Он также не смог бы одолеть охрану. Все, на что он был способен, – это лежать как бесполезный чурбан, пытаясь восстановить силы и здоровье. Он заставил себя закрыть глаза и наконец задремать, но тут услышал звяканье ключа в замке.

Тяжелая дверь со скрипом открылась. Вошел Баруа, главный надзиратель, малый с вытянутой физиономией и густыми седыми усами. Для тюремщика он был достаточно вежлив, не забывал о титуле графа.

– Месье граф, – отвесил поклон Баруа. – К вам посетитель…

Ренар выругался и прикрыл лицо рукой.

– Если это снова де Виз, скажите, чтобы убирался ко всем чертям. Мне наплевать, сколько человек из вас попытаются за него заступиться. Если он переступит порог, клянусь, что выбью окно его грязной задницей…

– Месье, – в ужасе воскликнул Баруа. – Будьте любезны, следите за выражениями. К вам дама.

Ренар опустил руку. Дама? Нет, женщина, которую он мельком увидел за спиной Баруа, была чудесным видением, слишком прекрасным, чтобы быть реальным, как те безмятежные фигуры, изображенные на гобеленах, приручавшие единорогов или вручавшие рыцарям символы их благосклонности.

Разве что эта дама совсем не выглядела безмятежной. В ее глазах выражение ужаса, нежные губы дрожат. Если Ренар, возможно, увидев ее, и почувствовал радость, то ее тут же подавила нахлынувшая волна горечи бессилия и отчаяния.

– Черт возьми, Арианн, – встретил ее скрипучим голосом Ренар. – Что ты здесь делаешь?

– А я-то надеялась на другую встречу, – попыталась пошутить девушка, но это ей не удалось. При виде изуродованного лица у нее перехватило горло, а судя по тому, с каким трудом Ренар пошевелился, это еще не все.

Скрипя зубами, он сел, свесив ноги. Надзиратель потихоньку выскользнул из камеры. Арианн кинулась к любимому и опустилась перед ним.

Как целительница, она всегда гордилась умением сохранять хладнокровие. Но теперь, не удержавшись, вскрикнула:

– О, Жюстис, что они с тобой сделали?

Ренар через силу хмуро улыбнулся:

– Ничего, в сравнении с тем, что я сделал с ними. Пытаясь обезоружить и взять живым человека, вооруженного шпагой, лишаешься определенного преимущества. Мои дела шли довольно хорошо, пока один из негодяев не подкрался ко мне сзади со здоровенной дубиной.

Арианн с беспокойством сквозь волосы прощупывала пальцами голову. Ренар охал, когда она дотрагивалась до большой шишки, но она, по крайней мере, не обнаружила повреждений на коже. Лицо на вид пострадало значительно больше: рассечена губа, заплыл один глаз, на щеках и скулах страшные темные синяки. Арианн легонько потрогала щеку. Ренар поморщился, и ее глаза наполнились слезами.

– Не плачь, дорогая, – утешал ее Ренар. – Моя физиономия никогда не отличалась красотой, ты же знаешь.

– Мне… мне думалось иначе, – всхлипнула она.

– Боже мой, – рассмеялся Ренар, потом резко оборвал смех. – Проклятье, Темная Королева, должно быть, тебя околдовала.

– Нет, это ты меня околдовал.

Несмотря на сквозившую во взгляде адскую боль, что-то в нем потеплело. Ренар попытался обнять ее за талию, но лишь тихо простонал.

– Проклятье, тебе не следовало приезжать сюда, Арианн. Как ты вообще дала этой страшной женщине заманить себя в Париж?

– А ты? – в тон ему ответила она.

– Потому что я великий болван, который отправится куда угодно, пойдет на любой риск, если сочтет, что тебе грозит опасность.

– В таком случае такой же ответ должен быть достаточным и для тебя. – Она, волнуясь, сглотнула и, запинаясь, продолжила: – Ох, Жюстис… насчет того последнего вечера на острове Фэр, когда мы расстались. Я тебе наговорила ужасных вещей. Я так сожалею…

– Тихо, милая. – Он коснулся пальцами ее губ, чтобы она замолчала. – Я тоже наговорил много такого, о чем жалею. Но сейчас ничто из этого не имеет значения.

Арианн осушила слезы:

– Ты прав. Главное – вызволить тебя отсюда.

– Боюсь, это дело трудное, если только ты под своим прекрасным золотистым платьем украдкой не пронесла веревочную лестницу и пистолет.

Арианн удалось улыбнуться.

– Я сделала еще лучше. Передала начальнику тюрьмы ордер о твоем освобождении. Думаю, что как раз теперь он дает указания надзирателям вернуть твою шпагу и другие конфискованные у тебя вещи.

До Ренара дошло, что дверь камеры открыта. Он в смущении поглядел на Арианн.

– Как… как это, милая?

– Мы с Екатериной договорились. Она согласилась тебя отпустить.

– Что? – Ренар нахмурился, потом тяжело вздохнул, поняв смысл сказанного. – Ты ей отдала перчатки, да? Тебе ни за что не следовало этого делать, Арианн, для спасения моей толстой шкуры. Эти перчатки были твоим единственным свидетельством, единственной возможностью свалить Темную Королеву, отомстить за зло, которое она причинила множеству невинных людей, в том числе твоей бедной матери.

– Ты всегда очень хорошо читал мои глаза, Ренар, – с сожалением заметила Арианн. – Но, очевидно, недостаточно хорошо. Иначе бы ты знал, что мое желание разделаться с Екатериной никогда не значило для меня больше, чем твоя жизнь.

Она откинула с его лба волосы и стала разглядывать кровоточащую рваную рану, тут же наперед обдумывая, какую приложить мазь, чтобы рана как можно быстрее затянулась.

Ренар взял ее руку. Держа против света, стал разглядывать кольцо на ее пальце.

– Она вернула тебе кольцо, – заметил он, страшно удивившись. – И ты его носишь.

– Да, – подтвердила Арианн. – И обещаю, что больше никогда не буду такой беззаботной.

Он ловил взглядом ее глаза.

– Арианн… – начал, было, он.

– Знаю, – прошептала она, награждая самым нежным поцелуем. – Уверена, что нам обоим есть что сказать друг другу. Но надо возвращаться в постоялый двор, где нас ждет Туссен.

– И Туссен здесь? – Ренар поморщился, вставая на непослушные ноги. – Верно, где же еще ему быть. Вся королевская рать не удержала бы этого старого глупого упрямца, коль он примется гнаться за мной.

– Мои сестры тоже здесь, и боюсь, что даже твоему грозному Туссену приходится тяжело, удерживая Габриэль. Она твердо решила искать Реми.

По лицу Ренара пробежала тень.

– Моя милая… – начал он.

И был не в состоянии продолжить, да в этом и не было нужды. Арианн заплакала, когда прочла в глазах Ренара ужасную правду.

Номер в постоялом дворе «Полумесяц» послужил желанным пристанищем, где Арианн могла, наконец, дать выход своему горю. Устроившись на деревянной скамье перед очагом, качая на руках Мири, она вместе с ней оплакивала скромного, молчаливого капитана из Наварры, ненадолго вошедшего в их жизнь.

Арианн полагала, что Габриэль испытывала к Реми более глубокие чувства, чем была готова признать, и теперь начинала это понимать. Теперь, когда было слишком поздно.

Но она не плакала. Прислонившись к стене, Габриэль сохраняла гробовое молчание, слушая негромкий голос Ренара, заканчивавшего повествование о последних минутах Реми.

– Он умер так же мужественно и благородно, как жил. И он хотел, чтобы это было у тебя.

Ренар подошел к Габриэль, держа на ладонях шпагу. Девушка пристально смотрела на оружие, но не пыталась взять его.

– Хотел, чтобы я сказал тебе что-то еще, но скончался, не успев, – продолжил Ренар. – Пожалуй, можешь догадаться, что он хотел сказать.

102
{"b":"133564","o":1}