ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Никто тебя не осудит, если ты его не сдержишь.

– Я бы сама осудила себя. Потому что давно пора привлечь Темную Королеву к правосудию, и не только за несчастную королеву Наваррскую. Но и за то, как она поступила с мамой, – тихо добавила Арианн. – Нравится вам или нет, но эта обязанность лежит на мне, и на мне одной.

Мари Клэр долго молча глядела на нее, признавая тщетным продолжать спор. Тяжело вздохнув, вернула ворона в клетку. С затуманенными от слез глазами обняла Арианн.

– Ой, детка, ты достойная дочь своей матери. Удивительно, несмотря на все прекрасные слова.

Арианн чувствовала, как где-то в глубине сердца затаился комок страха и сомнения. Она тоже обняла Мари Клэр и, глядя через плечо пожилой женщины, пыталась извлечь хоть немного воодушевления из висевшего на стене гобелена.

Жанна д'Арк – одна из храбрейших когда-либо живших Дочерей Земли. Навеки запечатленная искусным узором из нитей, она отважно вздымала свой меч.

Но за спиной святой Жанны стоял целый гарнизон. А у Арианн был один-единственный солдат, к тому же раненый. «Святая Жанна собиралась победить всю английскую армию», – содрогнувшись, подумала Арианн.

Но не Темную Королеву.

Глава шестая

В Большой гостиной Луврского дворца царила тишина, просторные ниши покоев, где обычно толпились пышно разодетые придворные, освещались всего несколькими свечами. Бартоломей Вердуччи, похожий на огородное пугало тощий человечек с лысеющей головой и клочковатой бородкой, крадучись, двигался по кафельному полу.

При мысли о предстоящей частной аудиенции у королевы его била дрожь.

У Бартоломея были более чем веские основания испытывать страх: он не смог выполнить поручение своей госпожи, а Черная Королева редко терпела неудачи.

В какой-то момент Бартоломей подумал, что в гостиной действительно никого нет. На мгновение почувствовал облегчение, пока не заметил позади трона темную тень.

– В-ваше величество, – низко поклонился Бартоломей. Голос в пустой гостиной отдался странным глухим эхом.

Екатерина де Медичи, скрестив впереди пухлые украшенные драгоценными камнями пальцы, медленно выступила из тени. Она была невысокого роста, но держалась с царственной осанкой, как и пристало герцогине из самого могущественного семейства в Италии. В светлых волосах теперь блестели седые пряди, землистого цвета лицо округлилось и отяжелело, как и вся фигура. Но королеву-мать никак нельзя было принять за старуху. Такое впечатление исключали черные под тонкими бровями глаза Медичи, холодные, пронзительные.

Королева пристально смотрела на Бартоломея сверху вниз, с края помоста. Он, теребя тонкими пальцами плюмаж, словно щит, держал перед собой бархатный берет.

– Ну? – спросила Екатерина.

Бартоломей попытался придать голосу твердости.

– Если… если угодно вашему величеству. Дело в надежных руках.

– Так ли? – Екатерина слегка приподняла брови. Поманила его пальцем подойти поближе.

Бартоломей съежился от страха, подавляя желание бежать. Шаркающими шажками двинулся вперед, пока не подошел на расстояние руки к Темной Королеве. Та уставилась на него взглядом василиска. Говорили, что Екатерина обладала способностью читать по глазам и таким образом узнавать правду. Бартоломей не мог оторваться от этого холодного твердого взгляда, пока Екатерина сама не оттолкнула его.

– Лжец, – прозвучало тихо. – Дали капитану Реми удрать, – добавила Екатерина.

– Знаете ли, ваше величество… – Бартоломей понял, что отпираться бесполезно: глаза его выдали.

– Реми бежал, – неумолимо продолжала Екатерина. – И взял с собой улику, которую вы должны были забрать обратно.

– Не моя вина, ваше величество, – слезливо оправдывался Бартоломей. – Когда королева Наваррская умерла, там было столько народу, капитан Реми, ее министры, придворные дамы. Я не мог приблизиться. Я… я…

– Дурак.

Екатерина не повышала голоса. Мало кто улавливал полную меру ее гнева… пока не было поздно.

Бартоломей пал ниц, хватаясь за складки ее платья и умоляя о прощении. Королева некоторое время молчала, потом нетерпеливо выдернула из рук бедняги жесткую парчу.

– А ну, вставайте, вы, глупец, и перестаньте распускать нюни. Этим не поможешь.

Бартоломей поднялся на дрожавшие ноги. Королева требовательно спросила:

– Итак, что делается для того, чтобы исправить положение?

– Солдаты все еще вплотную идут по следу капитана. Он далеко не убежит, ранен. И нам известно, куда он направляется.

– Любой дурак может догадаться, куда он подастся. Побежит к своему молодому королю Наваррскому.

– Нет, ваше величество. У нас есть основания полагать, что он направился в другое место. Один из наших тайных агентов узнал, что, прежде чем покинуть Париж, он совещался с женой одного аптекаря, мадам Бельвуар. Она не желала что-нибудь сказать нам о капитане, но несколько часов на дыбе развязали ей язык. Она призналась, что капитан намерен искать помощи у некой Шене, которая живет на острове Фэр.

– Острове… острове Фэр, – прошептала Екатерина.

Если бы на ее месте был кто-нибудь другой, Бартоломей заметил бы, что в глазах собеседницы мелькнула искорка страха.

– Да, ваше величество. Хотя не могу представить, какую помощь капитан рассчитывает там найти. Это всего лишь небольшой островок, населенный главным образом женщинами, и…

– Всего лишь островок с женщинами, – глянула волком Екатерина. – Да, всего лишь малозаметными женщинами. Многие из них вроде меня.

У ошеломленного Бартоломея отвисла челюсть. Женщины вроде Темной Королевы? Он прекрасно знал, что это значило.

«Колдуньи», – содрогнувшись, подумал он.

– Да, – сказала королева, словно прочитав его мысли. – И Арианн Шене, похоже, самая опасная из них. Ее покойная мать, Евангелина Шене, когда-то была моей подругой.

Бартоломей не мог скрыть удивления.

– Тебя удивляет, дорогой мой Бартоломей, не так ли, – сухо произнесла Екатерина, – что у меня когда-то была подруга?

– Да, то есть нет, ваше величество. Я… я… хочу сказать… – запутался в словах Бартоломей и густо покраснел.

– Откровенно говоря, меня это тоже удивляет, – сказала Екатерина. – Но у нас с Евангелиной было необычное душевное сходство. Возможно, потому что мы обе были невестами и при французском дворе чувствовали себя иностранками: она – дворянка с острова Фэр, я – «та самая проклятая итальянка». – Екатерина прошла мимо него к ромбовидным окнам. Отсутствующим взглядом смотрела в ночь. – Мы с Евангелиной стали тесными союзницами. Но, к сожалению, она никак не хотела понять необходимости пользоваться доступным нам искусством черной магии. Она даже пыталась препятствовать мне, когда я этим занималась. Конечно, я не могла этого позволить. – Екатерина вздохнула. – О-о, как же мне пришлось поступить с моей бедной подружкой.

Королева погрузилась в молчание, но, наконец, вроде бы очнулась от воспоминаний и снова обратила свое внимание на Бартоломея.

– Теперь же по вашей глупости мне, возможно, придется иметь дело с дочерью Евангелины.

– О-о, н-нет, ваше величество.

– Делайте, что хотите, но вы должны не дать капитану Реми добраться до острова.

– С-слушаюсь, ваше величество, – закивал головой Бартоломей.

– И вернете улику.

Бартоломей еще энергичнее закивал головой.

– Хватит, как идиот, трясти головой, принимайтесь за дело! И ради бога, будьте осторожнее. Чтобы ни капли подозрений не возникло у Генриха Наваррского. Я хочу, чтобы этот юный дурень был здесь, в Париже, и женился.

Бартоломей снова закивал, но вовремя остановился. Согнувшись в поклоне, попятился к двери, радуясь, что легко отделался. Он почти добрался до двери, когда снова раздался голос Екатерины:

– Бартоломей!

– Да, ваше величество?

– И не подведи меня снова, – негромко предупредила она.

Екатерина стояла, поджав губы, а трясущийся от страха прислужник, споткнувшись, выскочил из комнаты. Она держалась прямо и величественно, пока за ним не закрылась дверь. Только тогда Екатерина позволила усталости проявить себя, усталости женщины, которая бесконечно долго боролась за свое положение в стране, где к ней относились с неверием и презрением. Боролась за то, чтобы удержать на троне своего полупомешанного сына, которому грозили другие французские фамилии с претензиями на королевскую кровь, боролась с бунтами мятежников гугенотов, с королем Испании, тянувшим к Франции свои жадные лапы.

21
{"b":"133564","o":1}