ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В «Чужеземном путнике» было темно и тихо. Хозяин, прислуга и постояльцы давно спали. Все, за исключением одного. В окне спальни на втором этаже мерцал свет.

Для такой скромной гостиницы комната была хорошо обставлена. Удобная кровать с толстым перьевым матрацем выглядела соблазнительно, но Ренар не проявлял желания забраться под одеяло. Льющийся в окно лунный свет освещал его крупную фигуру, вычерчивая напряженные черты склонившегося над столом лица. Он одну за одной зажигал пять свечей. Четыре светящихся фитилька, дабы призвать четыре стихии – огонь, воздух, землю и воду. Пятый представлял человеческую душу.

«Пять свечей, расположенных в виде пентаграммы под луной, усилят любой заговор, – всегда повторяла старая Люси. – Пять свечей рассеют тьму… или привлекут ее».

Тьму обольщения.

Губы Ренара растянулись в мрачной улыбке. Поколебавшись, он зажег последнюю свечу, как загипнотизированный, уставился на крошечные язычки пламени.

Виделись ему не только свечи, но и широко раскрытые после поцелуя глаза Арианн. Говоря по правде, он был потрясен. Ренар не помнил, чтобы всего лишь в поцелуе было столько страсти.

Когда он прочел в глазах Арианн, как неуклюже вел себя при первом поцелуе и тем испортил дело, то твердо решил исправиться. И никак не ожидал, что получит такое наслаждение, вкусив ее губы и впервые возбудив в своей благоразумной колдунье вкус желания, а в себе такой неутолимый голод.

Он страстно желал провести с ней ночь, держать в своих руках, научить целоваться, тело было готово научить и большему. Он собрал в кулак всю волю, чтобы отпустить ее, но ясно видел, что для начала дал подходящий урок.

Он поступил как порядочный человек, позволил ей убежать в дом, о чем теперь жалел, потому что не только Арианн усвоила урок. Этот поцелуй научил и его некоторым вещам: он понял, что его колдунья была не такой строгой, как казалось, но и не такой открытой.

Арианн была глубоким кладезем страсти, которую ему очень хотелось познать. Кроме того, она обладала неожиданной способностью утаивания, что расстраивало его планы. У этой женщины был от него секрет, который он никак не мог прочитать по глазам.

«К счастью, есть и другие способы, Жюстис», – казалось, лукаво нашептывал ему на ухо голос Люси.

Ренар вытряс на ладонь часть содержимого небольшого кожаного мешочка. Сухие лепестки жасмина, душистые, нежные, безобидные сами по себе, но если соединить их с определенными компонентами…

Гостиничная дверь с шумом распахнулась, оборвав тайные мысли Ренара. Когда Туссен, тяжело топая, вошел в комнату, Ренар бросил мешочек, повернулся и двинулся навстречу, стараясь закрыть собой выложенную на столе пентаграмму из свечей.

По Ренар мог бы устроить в комнате шабаш ведьм, и Туссен вряд ли заметил бы. Старик был не в настроении. Прежде чем хлопнуть за собой дверью, он, тихо ворча, бросил на Ренара сердитый взгляд.

– Хорошенькое дело для моих лет просидеть полночи в конюшне.

– Сам напросился, – напомнил ему Ренар. – Я вытер Геркулеса, напоил. Нечего было больше с ним нянчиться.

– Но я в жизни не видал, чтобы бедняга был так взмылен. Не думаю, что ему нравится, когда в соседнем стойле стоит пони. Ему было явно не по себе.

– Пони уберут, утром вернут госпоже Шене. Осмелюсь сказать, что этот дьявол был расстроен, потому что на этот раз ему не удалось снова сбросить меня, отбить мне задницу. Мы довольно жарко повздорили, куда ехать, после того как я оставил Арианн в Бель-Хейвен.

Что бы ни толкнуло Геркулеса на послушное поведение, оно осталось позади. Старая Люси всегда говорила, что четвероногие твари куда умнее и чувствительнее, чем думают о них люди.

Ренар нахмурился:

– Знаю, покажется смешным, но я почти уверен, что конь подумал, что я возвращаю его сестренке Арианн. Пока не пришло время уезжать из Бель-Хейвен, не было никаких проблем. А тут затряс головой и заржал, словно звал к себе девочку.

– Это потому, что оба вы заколдованы этими сестрами Шене. – Туссен тяжело опустился на складную скамейку и сдернул один сапог. – Только у тебя, парень, должно быть больше здравого смысла, чем у животного. Невзирая на часы, мотаться по городу, гоняясь за…

Старик внезапно остановился и сощурился, разглядев за спиной Ренара расставленные на столе свечи. Он перестал стягивать сапог.

– Чем… чем, черт возьми, ты здесь занимался, парень?

Ренар притворно зевнул:

– Ждал тебя, чтобы, наконец лечь спать.

Туссен в одном сапоге поднялся со скамейки и заковылял к столу. Ренар, чувствуя за собой вину, хотел, было преградить ему путь, но потом ему самому стало неприятно.

Пожимая плечами, Ренар отошел в сторону. Туссен, уставившись на аккуратно расставленные свечи, вздохнул:

– Пресвятая Богородица! Как… как ты мог? Проклятие, Жюстис. Ты же клялся, что оставишь это занятие.

Туссен бросил на него укоризненный взгляд. Трясущимися руками он затушил все свечи, кроме одной. Потом рука упала на кожаный мешочек, на рассыпанные по столу сухие лепестки.

– Ж… жасмин, – дрожащим голосом произнес он.

– Подушить комнату. Воздух здесь довольно затхлый.

– Не держи меня за дурака, парень, – проворчал Туссен. – Я знаю, для чего можно использовать жасмин. Для приготовления средства, усиливающего влечение. Люси часто его делала.

– А-а, моя бабка угощала тебя, верно?

Туссен покраснел до ушей.

– Нет, но иногда обменивала в деревне на какую-нибудь живность или лишний мешок картошки. Продавала это зелье бессовестным мужикам, которые ни перед чем не останавливались, лишь бы овладеть девичьим целомудрием.

– Женщины были не лучше, тоже добивались у Люси зелья, чтобы соблазнять несчастных парней, – отметил Ренар.

– Возможно, и так, но я никогда не думал, что ты тоже прибегнешь к такому грязному обману. – Глаза Туссена больше не пылали гневом, он лишь глядел на Ренара с таким разочарованием, что тот не знал, куда деваться от стыда.

– Черт подери, Туссен. Не смотри на меня так. Это средство лишь усиливает страсть, если она уже существует. Если женщина презирает мужчину, оно не подействует. Но если она чувствует взаимное влечение, что там ни говори, зелье лишь…

Туссен резко оборвал Ренара:

– Согласие плоти не всегда то же самое, что согласие души. Божья истина, парень. Ты что, собираешься завоевать ее таким путем?

Ренар какое-то мгновение смотрел на него с вызовом, потом почувствовал, что краснеет со стыда.

– Приготовление снадобья просто так пришло на ум. Вообще-то я не собирался его делать.

Он, по крайней мере, надеялся, что дело обстоит именно так. Иногда на Ренара находили такие темные мысли, он чувствовал себя чужим даже самому себе, и это его пугало. Он подошел к столу, смел сухой жасмин обратно в мешочек и потуже затянул ремешки, словно можно было наглухо запрятать соблазн.

Ренар одарил Туссена грустной улыбкой:

– Извини. К сожалению, меня всегда увлекала темная сторона магии.

– Знаю, – печально отметил Туссен. – Поэтому и хочу, чтобы ты оставил в покое госпожу Шене и запасы спрятанных у нее книг.

– Давай оставим этот спор. Я тебе уже говорил, Туссен. Она – моя судьба. Арианн будет моей женой.

Пока старик снова усаживался на скамейку, чтобы закончить с сапогами, Ренар продолжал:

– У меня тоже есть причины для тревог. Возможно, у меня нет серьезного соперника, что касается Арианн, но назревает что-то еще. Я не думаю, что она сказала мне правду, почему была вынуждена посреди ночи отправиться в монастырь.

– А не мог бы ты попробовать то, чему тебя учила Люси? – спросил Туссен. – Я никогда не видел вреда в чтении по глазам.

– Я тоже, но, увы, оно не всегда действует. Обычно я проделывал это с Арианн весьма успешно, но не сегодня ночью. Она что-то от меня скрывает.

– Ну, тогда можно прибегнуть к способу, который используем мы, простые смертные. Можно просто спросить у нее, что не так.

– Арианн Шене никогда не поделится со мной. Она мне не доверяет.

25
{"b":"133564","o":1}