ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Габриэль слишком устала, чтобы вступать в спор со своей наивной сестренкой об их отбившемся от семьи отце.

– Разумеется, я еще верю, что некоторые мужчины хорошие.

По непонятной причине в памяти возник образ капитана Реми. Она добавила:

– Правда, хорошие обычно невыносимо благородны и серьезны.

– А как насчет охотников на ведьм?

– Что?

Габриэль почувствовала, что Мири облокотилась на руку и смотрит на нее.

– А как, по-твоему, может быть хорошим какой-нибудь охотник на ведьм?

– Как ты можешь задавать такие вопросы? У всех охотников на ведьм испорченные черные души. А теперь хватит говорить мне глупости, давай спать.

Мири, вздохнув, опустилась на подушку. Минуту спустя снова зазвенел ее тихий голосок.

– Я… я не могу спать, Габби. У меня снова бывают кошмары, и… и они становятся все хуже.

Габриэль повернулась. Даже в темноте были видны широко раскрытые испуганные глаза Мири.

– Иди сюда. Рядом со мной кошмаров не будет.

Мири благодарно притиснулась к сестре, положив голову ей на плечо. Удивленно спросила:

– Тогда ты стала как мама? Можешь прогонять дурные сны?

– Нет, она была знахарка. – Габриэль прижала к себе сестру и притворно зарычала. – А я… Я буду самой злой ведьмой на свете. Даже кошмары будут меня бояться.

Мири хихикнула:

– Моя храбрая, смелая сестра. Никогда не забуду, как ты бросилась со шпагой на этих охотников на ведьм.

Зевая, она забралась поглубже под одеяло и закрыла глаза. Еще долго после того, как Мири уснула, Габриэль прижимала ее к себе, слушая ровное дыхание сестренки.

Она была благодарна, что Мири уснула, благодарна темноте, что Мири не видит ее лица. Иначе девочка поняла бы, что ее храбрая, смелая сестра не меньше ее боится страшных снов. А главное, страшного видения залитого полуденным солнцем стога сена на скотном дворе.

Глава пятнадцатая

Гроза утихла, дождь монотонно стучал по окнам. Ренар не знал, заметила ли это Арианн. Ее серьезные серые глаза были устремлены на него, не давая на этот раз возможности избежать ответа на трудный вопрос.

– Кто вы?

Ренар прихлебывал вино, положив на стол руку с кольцом. На металлической поверхности перстня мерцал свет свечи. Арианн положила руку рядом, почти касаясь его пальцев. По сравнению с его огромной нескладной рукой ее кисть выглядела тонкой, изящной. Наморщив лоб, она озадаченно разглядывала пару колец.

– Каким образом могут вообще действовать эти кольца? – спросила она. – Из старинных книг я знаю, что хорошо развитый мозг обладает способностью передавать мысли. Не служат ли эти кольца своего рода проводниками благодаря металлу, из которого они изготовлены?

Ренар с любопытством посмотрел на нее:

– Вы забавная ведьма, милочка, всегда ищете здравый смысл, а не магию.

– Я не ведьма, – ответила она. – Да, я действительно предпочитаю рациональные объяснения, так что расскажите мне, где вы приобрели эти кольца, и на этот раз, пожалуйста, правду.

Тяжело вздохнув, Ренар признался:

– Кольца… достались в наследство. Я унаследовал их от матери.

– Значит, она не была, как вы утверждали, простой пастушкой.

– О, нет, она была пастушкой. Но она также была Дочерью Земли. Как вы.

Арианн начала кое о чем догадываться.

– Значит, это ваша мама… научила вас читать по глазам?

– Нет, я научился не у нее. Я ее не знал. – Ренар подбодрил себя глотком вина. – Меня воспитала бабушка, знахарка с гор. Это она научила меня искусству читать по глазам и другим старинным знаниям. Она же выковала кольца для матери и отца. Могущественное волшебство должно было связать их навсегда. К сожалению, «навсегда» оказалось недолгим: мать скончалась при родах, а вскоре от внезапного воспаления легких умер и отец. Хотя, думаю, есть романтики, которые сказали бы, что он умер от разбитого сердца.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла Арианн.

Ренар пожал плечами:

– Трудно печалиться о людях, которых не знал. Мои родители представлялись мне персонажами печальной и доброй волшебной сказки, которую бабушка рассказывала холодными вечерами у очага. Наша хижина на горе, мой родственник Туссен да старая Люси – вот и все, что было для меня реальностью.

– Старая Люси?

– Так горцы называли мою бабушку, и я тоже. Она училась не по книгам, как ваша мама, не могла даже написать своего имени, но была весьма ведающей…

Когда служанка Бетт принесла еще вина и блюдо засахаренных фруктов, Ренар прервал речь. Арианн поторопилась отпустить девушку, сказав, чтобы не приходила, пока ее не вызовут. Габриэль вряд ли одобрила бы это, но Арианн опасалась, что Ренар снова замкнется.

Как только ушла Бетт, Арианн подалась вперед:

– А что ваш дед Довилль? Неужели родственники отца совсем вас забыли?

Ренар с мрачным видом поджал губы, как он это всегда делал при упоминании о старом графе.

– Да, к счастью, граф действительно забыл о моем существовании. После женитьбы отца на грязной крестьянке, дочери старой ведьмы, как он презрительно выражался, он полностью с ним порвал. Но отторжение моего отца не имело для меня никакого значения. Я был вполне доволен жизнью в горах, ухаживал за нашим маленьким огородом и отарой овец. Бродил по горам с другими ребятами, играл с ними, дрался. – Ренар, потирая переносицу, печально улыбнулся. – Вот тогда я впервые сломал нос, боролся с Хитрым Тимоном. Маленький, но крепкий мальчуган, но по-честному драться не мог. Но, собственно говоря, никто из нас этим не блистал. Мы были весьма необузданной компанией, дорогуша.

– Могу представить, – заметила Арианн.

Ренар задумался.

– Не думайте обо мне неверно. Жизнь там, в горах, возможно, была нелегкой, порой неумолимо дули свирепые ветры. Но знания старой Люси о земле, о старинном искусстве гарантировали безбедную жизнь. Жили хорошо, пристойно и просто, пока…

– Пока? – мягко подсказала Арианн, когда он помедлил.

Глаза Ренара опять потемнели.

– Пока в один прекрасный день у деда не кончились наследники. Они умерли один за одним, и единственным оставшимся кровным родственником стал внук ведьмы, нескладный деревенский паренек. Так что в лето моего шестнадцатого года он приехал забрать меня к себе.

Ренар, помолчав, отхлебнул вина:

– Я ему противился. В конечном счете, я даже не был знаком со старым него… – Скорчив виноватую гримасу, Ренар поправился: – Прошу прощения, сеньора. Я даже не был знаком со своим дедом и не имел никакого желания стать месье графом. Все, чего я желал, – это клочок земли в горах, хижина с хорошим каменным очагом и перовая постель. Место, где можно содержать отару овец и кучу шумных детишек, и чтобы рядом была крепкая веселая жена. Я уже был влюблен в хорошенькую дочку мельника. Мартина Дюпре была пухленькая, симпатичная, с васильковыми глазами и пшеничными волосами.

Голос Ренара смягчился. Слушая это описание, Арианн без труда представила более грубоватый вариант Габриэль. Потрогала кончики своих волос, испытав странный укол ревности.

– Вы… вы были помолвлены с этой девушкой?

– Да, но месье графа не интересовало мое желание, как он изящно выразился, бегать за деревенской потаскухой, – нахмурился Ренар. – Он привел коня, приказал садиться, не дав даже попрощаться с Мартиной. Когда же я сказал, чтобы он пошел к… э-э, то есть отказался ехать к нему, дед увез меня силой. Так мне сломали нос второй раз, а может, третий? Я дрался как черт, но меня выволокли из бабушкиной хижины, и так началась схватка характеров. Дед пытался сделать из меня, как он говорил, настоящего Довилля. Я же делал все возможное, чтобы плюнуть ему в рожу и удрать. Убегал, но меня ловили и били.

– О, как он мог? – воскликнула Арианн.

Она знала, что старый граф бывал жестоким, но так обращаться с собственным внуком…

Ренар потрепал ее по руке и улыбнулся.

– Пусть моя история вас не расстраивает. Шкура у меня такая же крепкая, как и голова. Эти порки лишь придавали мне упрямства, пока в один прекрасный день я не убежал совсем и добрался до своих гор. К тому времени, когда я рухнул у порога Люси, я был нищим оборвышем. Даже с вашим хладнокровием и мужеством вы бы содрогнулись от отвращения.

54
{"b":"133564","o":1}