ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Габриэль вырвалась из его рук.

– Боже мой, Реми, это неслыханно! – Она вся кипела, и слезы душили ее. – После всего того, что вы знаете обо мне, вы по-прежнему отказываетесь видеть меня такой, какая я есть. Вы несете чушь об отмщении за мою честь, того не понимая… – Она, наконец, повернулась к нему лицом, залитым горючими слезами, – что я вовсе не достойна этого. И никогда не была достойна. Реми, разве вы не понимаете?! Я просто не достойна вашей жертвы.

С приглушенным рыданием она отвернулась от него и выбежала из палатки. Реми смотрел, как она убегает, раздираемый желанием догнать ее и необходимостью надевать доспехи. Слезы Габриэль только подлили масла в огонь, на котором кипела его ненависть. Еще до заката солнца он вырвет черное сердце этого Дантона и скормит ему же. Он зашагал большими шагами вдоль разрозненных доспехов, собранных для него. Теперь его должно волновать только одно: куда, черт возьми, запропастился паж, отыскать которого он и послал Волка.

– Реми?! – позвал его робкий голос.

Он обернулся и увидел Мири в проеме палатки. Капитан совсем забыл, что и она присутствует на турнире. Эта девочка, как некое эфемерное существо, всегда отличалась способностью появляться бесшумно, как туман, накрывающий землю.

Мири смотрела на Реми широко раскрытыми глазами, которые напомнили ему ту девочку, которую он когда-то знал. Он тихо выругался и провел рукой по волосам. Не хватало ему разговора с еще одной из сестер Шене.

– Мири, вам следует сидеть на трибуне с остальными зрителями или отыскать Бетти вернуться домой, – не давая ей даже рта раскрыть, скомандовал он. – Вам здесь не место и…

– Я видела Габриэль, – прервала его Мири. – Она плачет.

– Тогда вы должны пойти и утешить ее.

– Нет, это вы должны ее утешить.

– У меня сейчас более неотложное дело. Вы не понимаете, что происходит.

– Нет, я как раз понимаю. Я наблюдала за вашей стычкой с Этьеном Дантоном. – Мири опустила ресницы, пряча свои удивительные глаза. – Я его сначала не узнала. Я была совсем маленькой тем летом, когда он приехал на остров Фэр. Мы тогда только потеряли нашу маму, и папа пропал в экспедиции в Бразилии. – Мири перевела дух, прежде чем продолжила. – Дантон был… похож на рыцаря из легенд, которые рассказывал нам папа, и нам казалось, что он влюбился в Габриэль с первого взгляда. Да и кто тогда мог в нее не влюбиться? Она у нас такая сильная, такая яркая, такая красивая. Мы думали, Дантон хотел обручиться с ней, но вместо этого… Вместо этого…

Мири запнулась в нерешительности, и Реми резко закончил фразу за нее:

– Вместо ваших ожиданий этот негодяй изнасиловал се, но Габриэль решительно намерена отрицать это.

– Она всегда отрицала. Габриэль никогда не рассказывала, что случилось, даже Арианн. Но я видела, как сестра изменилась. Габриэль больше никогда не была такой, как раньше, до того как этот человек прибыл на наш остров. Мы с ней любили вместе бродить по лесу, устраивали себе замечательные приключения, представляли фей, единорогов и драконов из леса. Но в то лето Габриэль забывала про меня и уходила в самые дикие места. Она не хотела, чтобы я шла за ней.

Мири прикусила губу.

– У Габриэль был большой магический дар. Вы сами видели ее чудесные картины. Но после Дантона она забросила палитру, и альбом покрывался пылью. Она проводила все больше и больше времени перед зеркалом, расчесывая волосы, кладя маски на лицо, словно какая-то невзрачная девушка, которая изо всех сил старается стать красивее, и у нее ничего не получается. И еще ночные кошмары. Габриэль кричала во сне и просыпалась от собственных рыданий. Когда я пыталась успокоить ее, она отворачивалась от меня, огрызалась, требовала оставить ее в покое. Мне становилось больно, и мы все больше отдалялись друг от друга.

Голос девушки задрожал.

– Понимаете, я была тогда совсем маленькой. Прошло много времени, прежде чем я поняла… что произошло с ней…

Глаза Мири наполнились слезами, и одна слезинка покатилась по щеке. Согнув палец, Реми снял прозрачную капельку.

– Дантон заплатит кровью за слезы Габриэль… и ваши.

– Я вовсе не для того рассказала вам обо всем, чтобы вы еще больше ожесточились против этого человека. Я рассказала вам все, чтобы вы могли лучше понять Габриэль.

– Я достаточно хорошо понимаю, что должен делать, – проговорил Реми сквозь зубы.

– Вы хотите убить Дантона? Это ничего не исправит.

– Да, не исправит. Но ей больше никогда не придется смотреть на его лицо, терпеть его… – Реми, заскрежетал зубами и сжал кулак. – Бог свидетель, этот негодяй наметил себе снова обладать ею. Я прочел это в его глазах, в том, с каким вожделением он оглядывал Габриэль…

– Тогда увезите Габриэль отсюда. Давайте вместе вернемся на наш остров. – Мири обхватила руками щеки Реми, как иногда успокаивала своего своенравного коня. Но мускулы лица Реми не расслаблялись, оставаясь напряженными и неподатливыми даже под ее ладонями. – Реми, вы должны послушать меня, – взмолилась девушка. – Ваше оружие не принесет Габриэль никакой пользы. Только ваша любовь сможет излечить ее.

Реми покачал головой, в его потемневших глазах она видела и гнев, и муку.

– Она не хочет моей любви, Мири. Мое оружие – единственное, что я в силах предложить ей.

Реми поднял меч, и отблеск стали отразился в его глазах. Мири вздрогнула. Ее пугал и меч, и мрачное выражение его лица. Она никогда не понимала потребность мужчин прибегать к насилию, необъяснимое побуждение отнимать жизнь и проливать кровь, неважно, по какой причине, пусть и благородной. Однако, на свою беду, она понимала, что, если мужчина, даже такой хороший, как Николя Реми, полон решимости применить оружие, ничем нельзя удержать его. Ей не оставалось ничего другого, как покориться неизбежному.

– Да пребудет с вами Бог, Николя Реми, – пробормотала она, поцеловав его в щеку. – И пусть все силы матери-земли защитят вас.

«Рене де Шинон… Пьер де Фуа». Герольд нараспев выкрикивал имена рыцарей, которые гарцевали на противоположных концах арены. Король Франции, лучезарно улыбаясь, прошествовал со своими фаворитами-миньонами на трибуну и приготовился дать команду к началу поединка. Забрала опущены, щиты подняты, копья на изготовку. Король поднял шарф наверх, затем отпустил его, и красный шелк, трепеща, опустился на землю.

Под приветственные крики трибун два рыцаря начали движение и, приподняв копья на уровень груди, перевели коней в галоп, готовые нанести сокрушительный удар сопернику… Промахнувшись, они с грохотом промчались в противоположные концы арены, не причинив друг другу никакого вреда. Зрители на галерее застонали от разочарования. Рыцари развернулись на второй заход, и на сей раз копье Рене де Шинона слегка задело щит соперника.

– Отлично, Рене.

Король аплодировал своему фавориту с таким жаром, будто тот совершил блестящий подвиг. Отрывочные приветствия прозвучали и от остальных зрителей, но для Габриэль все вокруг слилось в одно пятно. Она едва могла усидеть на месте и с нарастающим отчаянием боялась, что в любой момент увидит, как Реми занял место у края арены. Ее глаза еще не высохли от недавних слез, и она презирала себя за свою дурацкую слабость. Как будто ее слезы могли принести хоть какую-то пользу Реми. Все было бесполезно.

Габриэль хмуро посмотрела на женщину, которую считала виноватой во всем происходящем. Екатерина стояла за троном короля, наблюдая за турниром с таким безмятежным видом, что Габриэль дико хотелось задушить ее. Когда на арене появились два новых противника, Габриэль не смогла больше выносить тревогу. Она начала пробираться к королеве.

– Вы должны положить конец этому, – прошипела она той на ухо.

Екатерина даже не пошевелилась и продолжала смотреть на арену.

– Турниру? После того как мой сын столько потратил на проведение этого небольшого развлечения, сомневаюсь, что он…

– Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, – исступленно прервала ее Габриэль. – Поединок между Реми и Дантоном.

66
{"b":"133565","o":1}