ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

О боже, что он наделал? Неужели всего несколько дней назад он признался в любви к Мири и тут же предал ее? И не просто с какой-то там другой женщиной, а с ведьмой. Кому нужны какие-то оправдания, что Касс каким-то образом одурманила его и совратила. Он обязан был сопротивляться. Он должен был оказаться сильнее. Даже если бы ему когда-либо удалось завоевать сердце Мири, отныне он ее не достоин.

Он поднял голову, едва осмеливаясь посмотреть на блестящий шар, зависший в небе, такой далекий, такой недоступный. Слезы потекли по щекам Волка, и он мучительно взвыл.

Она была потеряна для него, его прекрасная лунная дама. Потеряна навсегда.

Кассандра Лассель забилась в свое подземелье, как зверь, загнанный в логово. Она понятия не имела, ночь или день был наверху, не знала, сколько времени прошло с той роковой ночи в «Шваль нуар». Ее в висках пульсировала боль, когда она снова и снова вспоминала о пережитом похмелье. Подобного похмелья с ней не случалось еще ни разу в жизни. Но и подобной ненависти она еще не испытывала.

Цербер прижимался к ее ногам, уже в который раз пытаясь уткнуться мордой в ее колени. Касс не реагировала. Он путался в ее юбках и скулил, явно не в силах понять неприветливости хозяйки. Касс ткнула его коленкой в грудь, отгоняя прочь.

– Пошел. Место.

Пес отошел, поскуливая. Было верхом безумия выражать свою неприязнь бессловесному животному, которое и понятия не имело, чем он ее прогневил. Но она уже изошла гневом на еще одно живое существо в своем окружении. Она слышала, как в дальнем углу комнаты приютилась Финетта, которая от ужаса старалась даже дышать бесшумно, чтобы не напоминать Касс о своем существовании. И следовало. Хозяйка чуть ли не с корнями вырывала волосы этой девки, когда таскала ее по полу.

Чудом Касс вообще не убила глупую служанку, избив ее до полусмерти. Она не знала, почему она не сделала этого, возможно, внутренний голос подсказал ей, что она все еще нуждается в Финетте. Хотя и не очень-то она ей помогла, как показала практика. Она подставила Касс, когда та нуждалась в ней больше всего. Так же, как и Цербер. Но не столько это терзало Касс, как то, что она сама себя подставила.

От этой мысли хотелось вырвать свои бесполезные глаза. Хватало того, что она лишена зрения, так зачем же еще было топить свой разум в бутылке, уступая старому демону. И это в самую важную ночь ее жизни, когда она, наконец, делала первый шаг к своему великому предназначению – зачатию дитя, о котором она столько мечтала.

Как она могла повести себя, словно проклятая слабоумная дура? Как она могла поддаться искушению? Конечно, этого бы не случилось, если бы ей не помогли, горько признавала она. Тот слуга с его убедительным голосом, такой усердный в своем внимании, такой велеречивый в своих похвалах, соблазнявший ее запахом коньяка. Только разве не вливал в ее горло. Касс понятия не имела, кто это был, но понимала, что он не был слугой в «Шваль нуар».

Она без труда догадалась, кому он служил. Габриэль Шене. Эгоистичной, коварной, двуличной суке. Без сомнения, она и этот проклятый мужчина хорошо посмеялись над ней, поздравляя себя с тем, как они одержали верх над бедной, слабовольной, слепой женщиной. Касс так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови. Ладно, она им еще покажет, насколько она слаба и беспомощна. Но даже задуманная месть не приносила ей радости, острие ее ненависти было затуплено безмерной тоской. В отчаянии она готова была хныкать, как Финетта, или скулить, как ее пес.

Габриэль, как ты могла так поступить? Касс и не думала делать больно Николя Реми. Она сдержала бы свое слово. Она отдала бы Габриэль медальон. Реми был нужен ей всего на одну ночь. Одну несчастную ночь.

Теперь вместо ребенка от такого мужчины, как прекрасный Бич, какое-то безымянное ничтожество зачало ее малышку. Касс прижала руку к животу, ее странное шестое чувство не оставляло сомнений, что она забеременела. Там уже начал жизнь ее ребенок, а она хотела предпринять шаги, чтобы избавиться от него. Но не могла. Пророчество Нострадамуса было весьма четким. Вчера ночью ей был дан единственный шанс. Теперь придется вложить собственную сталь и темную силу в свою дочь, и тогда станет совсем неважно, кем был ее отец.

Да, но он должен заплатить за содеянное. Этот хитрый жулик, этот одинокий волчонок. Касс разберется, кто он, выследит его, даже если на это уйдет вся ее жизнь. И тогда он будет молить ее о смерти. Смерть станет благословением по сравнению с тем, что его ожидает. Но пока у нее есть кому мстить и без него. Ей не надо искать свою бывшую подругу, женщину, которой она предложила все: свое темное волшебство, свою сестринскую преданность.

Габриэль заслужила наказание за свое предательство, и, к счастью, Касс не придется долго думать над наказанием.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Окна дома были крепко заперты, большая часть слуг отпущена, дорогая мебель покрыта чехлами. Как будто дом погрузился в волшебный сон, был заколдован, как замок в сказке, в ожидании другой принцессы, которая появится в нем в поисках своей мечты. Когда Габриэль в последний раз обходила здание, в котором прожила несколько лет, ее шаги отдавались гулким одиноким эхом. Нет, это место так никогда и не стало ей домом. Это была лишь пустая поблескивающая раковина, в которой лелеялись такие же пустые честолюбивые мечты. Она знала, что Реми все еще боится, как бы она не стала тосковать по всему этому, нарядам, драгоценностям, элегантно обставленному дому, блестящей жизни французского двора. Но Габриэль не сожалела о том, что оставляла позади себя. В той жизни не было ничего настоящего, не было там и сильного, молчаливого мужчины, который завоевал ее сердце.

План Реми по спасению Наварры наконец, приобрел реальные очертания. После пережитого возбуждения на турнире французским королем овладели беспокойство в сочетании с томительной скукой. Он вознамерился переместить весь двор в Блуа. Гигантский королевский кортеж с придворными, слугами, лошадьми, багажом, всевозможными повозками и фургонами обычно двигался медленно и неповоротливо. На пути следования встречалось множество мест, где легко можно было применить отвлекающий маневр, позволив Наварре обмануть бдительность окружающих, и умчаться прочь, затерявшись в сельских просторах.

Темная Королева мало напоминала себя прежнюю, ее обычный настороженный взгляд стал рассеянным. Возможно, из-за присутствия охотников на ведьм в Париже, хотя Симон Аристид пока еще не произвел ни единого ареста. По всем слухам, этот человек только собирал данные, снимал показания и принимал заявления.

Реми могло больше и не представиться столь благоприятного момента для спасения своего короля. Он отправился купить еще одну пару жеребцов, чтобы обеспечить возможность быстро сменить лошадей. Габриэль и Мири предстояло уехать из Парижа другим маршрутом и встретиться с Реми, Волком и Наваррой в заранее условленном месте. Габриэль ненавидела эту часть плана, поскольку Реми удалял их от себя на самый опасный момент. Но Реми был непреклонен, считал, что ему легче справиться с поставленной задачей, будучи твердо уверенным, что Габриэль и Мири двигаются своим путем. Габриэль оставалось только покорно согласиться.

Она все еще чувствовала себя виноватой в истории с медальоном. Реми сильно озадачился, когда Габриэль заставила его избавиться от амулета, причем проявила не меньшую настойчивость, чем тогда, когда брала с него обещание носить амулет не снимая. Но, рассмеявшись, Николя поцеловал ее и вернул ей медальон, пробормотав про себя «Ох, уж эти женщины».

Окинув последним взглядом свою спальню, Габриэль взяла с туалетного столика небольшую запирающуюся шкатулку, где хранились ее самые преступные тайны, которые она собиралась взять с собой. Кольцо с печаткой Темной Королевы и оба медальона покоились на самом дне. Прижимая шкатулку, Габриэль спустилась вниз. Собрат-заговорщик ждал ее в холле первого этажа. Габриэль не могла не замечать перемену, которая произошла с Волком после той ночи, когда он выкрал медальон у Кассандры.

91
{"b":"133565","o":1}