ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иными словами, человек развивается, т. е. формируется не как существо, от роду наделенное определенными свойствами, которые повторяются или развиваются сообразно некоему рациональному ритму; он формируется и развивается как причина и как следствие, как творец и в то же время как результат определенных условий, в которых рождаются также определенные направления идей, мнений, верований, мыслей, устремлений, принципов. Отсюда и возникают разного рода идеологии, равно как и обобщения понятий нравственности и их возведение в катехизисы, каноны и системы. Не приходится, следовательно, удивляться, если после появления на свет различных идеологических форм каждая из них получает затем свое развитие путем абстракции; в конечном счете создается впечатление, что они как бы оторваны от той живой почвы, на которой появились, и находятся чуть ли не над людьми, являя собой некие императивы или образцы. Священнослужители и доктринеры всех мастей на протяжении веков содействовали такого рода абстрагирующей работе мышления и стремились сохранить в умах возникающие при этом иллюзии. Сейчас, когда подлинные источники всех идеологий обнаружены в механизме самой жизни, задача заключается в том, чтобы реалистически объяснить, каким образом они возникают. И, поскольку это относится ко всем идеологиям, это относится, в частности, и к тем из них, которые заключаются в распространении этических оценок за их естественные и непосредственные границы, чтобы эти оценки служили либо предвосхищением божественных заповедей, либо предпосылкой универсальных требований совести.

Все это составляет предмет специальных исторических исследований. Не всегда удается найти связь между некоторыми этическими понятиями и определенными конкретными условиями. Зачастую общественная психология той или иной минувшей эпохи остается для нас неразгаданной. Зачастую самые обыденные вещи являются для нас непонятными, например: почему те или иные животные считаются нечистыми или откуда происходит отвращение к браку между людьми, находящимися в отдаленной степени родства. Вдумчивый анализ приводит нас к выводу, что причины, породившие целый ряд отдельных явлений, навсегда останутся для нас невыясненными. Невежество, суеверие, странные представления, символика — вот наряду со многими другими явлениями причины того неосознанного, что часто встречается в обычаях (той или иной нации) и что представляется нам ныне непознанным и непознаваемым.

Основная причина всех трудностей заключается именно в позднем возникновении того, что мы именуем разумом, вследствие чего следы побудительных причин, вызвавших к жизни те или иные представления, оказались либо утерянными, либо скрытыми внутри самих же понятий.

Гораздо проще обстоит дело с трактовкой вопроса о науке.

История науки в течение долгого времени писалась довольно наивно. Принимая во внимание, что в учебниках и энциклопедиях содержалось, как правило, изложение основных положений каждой из наук в отдельности, казалось, что достаточно просто восстановить в хронологическом порядке появившиеся определения, разложив совокупность систематизированного материала на те элементы, из которых он постепенно складывался. Общее предположение было столь же простым: в основе этой хронологии лежит разум, который развивается и прогрессирует.

Такой метод, если только его можно назвать методом, отличался, однако, одним небольшим недостатком, а именно: он позволял, самое большее, понять путем рассуждения, как из одной, уже существующей науки проистекает другая наука, но он никак не позволял распознать, какие конкретные условия побудили людей впервые открыть науку, т. е. изложить в определенной и новой форме осмысленный опыт. Задача, иначе говоря, заключалась в том, чтобы установить, каким образом возникла подлинная история науки, каковы истоки потребности в науке и что именно связывает генетически, в общем процессе общественного развития, эту потребность с другими потребностями.

Огромные успехи современной техники, в которой действительно заключается духовная сущность буржуазной эпохи, породили среди прочих чудес и следующее чудо: они впервые раскрыли перед нами происхождение научного поиска. (О ты, незабвенная флорентийская Академия, получившая свое наименование от слова «опыт» в дни, когда Италия переживала закат своего былого величия, а современное ей общество находилось на заре новой эры — эры промышленности). Так мы получили возможность уловить основную нить к разгадке того, что абстрактно именуется научным духом: теперь никто более не удивляется тому, что все научные открытия осуществляются так же, как и в древнейшие времена, когда элементарная геометрия египтян, например, возникла из потребности измерять поля, которые ежегодно заливали выходившие из берегов воды Нила, а периодичность этих наводнений навела на мысль — опять таки в Египте и в Вавилоне — об открытии простейших законов движения небесных светил.

Общеизвестно, что после того, как наука получила развитие и достигла известной степени зрелости, как это имело место в эллинский период, последующие научные поиски ученых, строившиеся на абстракции, дедукции н других формах познания, носили такой характер, что внешне они оставляли скрытыми социальные причины, обусловившие возникновение самой науки. Но если мы рассмотрим в общих чертах различные эпохи, отмеченные развитием науки, и сопоставим те периоды, которые идеалисты назвали бы периодами прогресса и регресса научного мышления, нам станет ясной социальная причина импульсов, характеризовавших то подъем, то спад в развитии науки.

Зачем, спрашивается, феодальному обществу Западной Европы нужны были, к примеру, те античные науки, которые сохраняли, по крайней мере в их материальном, конкретном приложении, византийцы, в то время как арабы, будь то свободные земледельцы, или искусные ремесленники, или предприимчивые купцы, были склонны способствовать их развитию в различных своих владениях? Что такое Возрождение, как не стремление связать воедино изначальный этап развития буржуазии с традициями древней науки, вновь признанной годной и нужной, а тем самым и способной много объяснить? Что представляет собой весь процесс развития научных познаний, носивших столь бурный характер начиная с XVII века и в последующие столетия, как не множество открытий, осуществленных интеллектом на основе приобретенного опыта, с целью обеспечить человеку в его труде возможность подчинять себе естественные условия и силы природы с помощью все более совершенной техники?

Отсюда и борьба с обскурантизмом, с суевериями, с церковью, с религией; отсюда и возникновение натурализма, атеизма и материализма; отсюда и установление господства разума. Эпоха развития буржуазии — это эпоха умственного и духовного подъема (Вико). Следует припомнить, что именно правительство Директории, которое явилось прототипом и олицетворением всей гнилостности либерализма, первым весьма решительно и торжественно ввело в университете и в Академии метод свободного научного исследования, открыв доступ туда Ламарку! Указанный метод, получивший широчайшее развитие в силу самих условий, присущих периоду становления буржуазии, стимулировавших это развитие, является единственным наследием, которое коммунизм перенял у минувших веков и которое он использует без оговорок.

Нет нужды останавливаться сейчас на рассмотрении вопроса о мнимом противоположении науки философии. Если не считать те формы философского мышления, которые сродни мистике и теологии, философия ни в коей мере не представляет собой такую науку или такое учение, которое оторвано от подлинных и присущих конкретной действительности вещей; она является просто-напросто степенью, формой, стадией мышления по отношению к вещам, составляющим область опыта. Философия является, следовательно, либо общим предвосхищением тех проблем, которые науке надлежит еще конкретно разработать, либо суммированным подытоживанием и изложением в виде концепции тех результатов, которых различные науки уже достигли [78]. Что же касается тех ученых, которые, дабы не показаться ретроградами, разглагольствуют о научной философии, то следует сказать — если только не воспринимать с долей юмора этот термин, отвергающий наличие какой бы то ни было формы теологии и традиционализма (в его чистом виде),— что они попросту фаты, полагая, будто представляют какую-то школу или особое философское течение.

вернуться

78

Несомненно, философии свойственны те аспекты, о которых здесь говорит А. Лабриола; при этом следует помнить, что предметом марксистской философии как науки являются наиболее общие законы природы, общества и мышления.— Ред.

41
{"b":"133573","o":1}