ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его связной все-таки появился.

25

Стены сияли так нестерпимо, что прожигали кожу насквозь. Вокруг нее двигались неясные тени, наверно, это люди, предположила она. Тени светились, их очертания расплывались.

Хотелось избавиться от этого света, но он становился все ярче и ярче, сводил ее с ума.

Внезапно свет потускнел.

Но теперь ее тело сковал лед. При такой температуре не живут. Конец. Она мертва.

Но мышцы все еще сокращались, тело содрогалось от холода. Мозг пылал.

Кто-то произнес ее имя.

Она открыла глаза.

Повсюду темнота, лишь слабый проблеск света.

Не лезь в чужие дела, занимайся своими.

Она увидела лицо, узнала голос — Адам Райкер. Со своей мертвой семьей. Они осуждающе смотрели на нее. Но Райкер говорил только с ней: Так не должно было случиться.

Она закричала, проваливаясь обратно в темноту.

Пришла какая-то женщина. Золотая богиня. Должно быть, старая подруга, подумала она. Кто-то из далекого прошлого, может, из Йеля или Массачусетского технологического.

Она училась в Массачусетсе? Кажется, нет. А в Йеле? Она не могла вспомнить, и это пугало.

— Все хорошо, — сказала женщина.

— Не помню, как вас зовут, — Сильвия улыбнулась, пытаясь скрыть замешательство, и объяснила, что болеет. Плохо себя чувствует…

— Подхватили грипп? Сейчас многие болеют.

— Это все больничная еда, — сказала она, попыталась сесть и поморщилась от боли, пронзившей позвоночник. Остерегайся белых халатов.

Женщина с улыбкой покачала головой.

— Никогда не ем с незнакомцами. — Она сунула руку в карман пальто, которое из золотого превратилось в бледно-лиловое, и вытащила змею. Затем подняла ее, и та укусила женщину за лицо. — У меня есть защита.

Мир кувырнулся, встал на ноги, снова кувырнулся.

На стуле у кровати сидела маленькая темноволосая девочка.

— Серена…

Серена протянула руки и нежно обняла Сильвию.

Комнату заливал свет, но на этот раз он успокаивал. Исцелял.

Медсестра меняла флакон на капельнице, Сильвия открыла рот, безуспешно пытаясь поздороваться.

— Так… — медсестра с любопытством посмотрела на нее. — С возвращением.

Где я? Непонятно, произнесла ли она это вслух. Но медсестра ответила:

— Вы все еще в изоляторе, милочка.

Сильвия огляделась. Ее кровать отгораживали пластиковые ширмы. Доносились голоса, но она не видела никого, кроме сестры.

— Я давно здесь?

— Доктор вам все объяснит.

— Я хочу увидеть свою семью.

— Сюда не пускают никого, кроме медперсонала, — сказала медсестра, поправляя манжету тонометра.

— Почему вдруг правила изменились? — горло болело, хотя она шептала. — Ко мне ведь уже приходили.

Сестра покачала головой, посмотрела оценивающим острым ВЗГЛЯДОМ:

— Здесь никого не было, милочка, но все беспокоятся о вас.

Появилась доктор, женщина с эбонитовой кожей и ярко-красными губами. Она изучила диаграммы и улыбнулась.

— Вам лучше?

— Я хочу есть.

— Хороший знак. Я — доктор Кейси.

— Что со мной?

— Вы что-нибудь помните?

— Немного. Какие-то обрывки… все смешалось. — Она попыталась собраться с мыслями. — Яд?

— Симптомы похожи на отравление мощным нейротоксином.

— Каким?

— Простите, мы не знаем. Пока нет.

— Давно я… так?

— Восемь дней.

— Я пропустила свадьбу.

Они приходили по очереди.

Доктора разрешили только краткие визиты.

Когда Мэтт и Серена вошли в палату, Сильвия увидела, что они испуганы.

— Я очень больна? — спросила она, собственный страх сдавил грудь.

Серена посмотрела на нее грустными темными глазами, поколебалась, потом сказала:

— Мэтт думал, ты умерла.

— Ты нашел меня? — спросила Сильвия.

Он взял ее за руку.

— Я не мог до тебя дозвониться, поэтому вернулся пораньше.

— Прости. — Углы комнаты округлились. Она почувствовала, что уплывает, нахлынула волна эмоций, но все быстро прошло, осталась лишь усталость, которая пробирала до костей.

— Мэтт спас тебе жизнь, — тихо сказала Серена.

— Я так люблю вас обоих, — прошептала Сильвия. — Я не хотела сделать вам больно.

И она уснула.

Проснулась через час, в панике, не понимая, где находится, почему она здесь, почти не соображая, кто она.

Медсестре пришлось успокаивать ее минут пятнадцать.

Через полчаса пришел Мэтт.

Он лег рядом с ней на кровать.

Сильвия прошептала:

— Когда я поправлюсь? Всякий раз, как я просыпаюсь, все повторяется снова. Я ничего не помню. Какие-то провалы… я ничего не понимаю. — Она глубоко вздохнула. — Может быть, дома… Может, в своей постели мне станет лучше…

— Они хотят удостовериться… — Мэтт умолк, он не смог до конца скрыть горечь.

— Удостовериться, что я не больна? Если они так и будут втыкать в меня иголки, я никогда не поправлюсь.

— Они не знают, чем ты отравилась. Образцы отправили в судебную лабораторию в Лоренс Ливермор. Пока есть только догадки. Эти ребята знают свое дело, но ничего не могут сказать с уверенностью.

Сильвия пыталась собраться с мыслями, но память ее подводила — один из симптомов отравления нейротоксином.

— Когда она успела? Я до чего-то дотронулась во время встречи? Бумаги, которые она мне передала?

— Все чисто, Сильвия, — Мэтт покачал головой. — Ребята из ФБР проверили дом, машину, изучили все, что могло быть источником заражения. Осмотрели кафе, твой офис. Взяли образцы шампуня, зубной пасты и так далее.

— Ничего?

— Никаких следов.

Онемение поднялось от ступней по ногам. Комната начала раскачиваться. Она плыла над своим телом.

Голос Мэтта, далекий и слабый, приказал:

— Позовите доктора, быстрее.

Рози и Рэй Санчес пришли на следующий день. Сильвия оправилась настолько, что начала капризничать.

— Когда меня отсюда выпустят?

— Скоро, jita. — Рози кудахтала и хлопотала, ее суетливость раздражала Сильвию. Рэй стоял посреди палаты, как дерево, непонятно как выросшее в реанимационном отделении госпиталя.

— Эта комната все ж получше, — сказал он, критически оглядывая помещение.

— Получше, чем что?

— Чем тот стеклянный ящик, в который они тебя засунули…

— Рэймонд… — Рози грозно посмотрела на него.

Рэй глянул на Сильвию и пожал плечами.

— А что я такого сказал? — пробормотал он.

— Почему ты так строго с Рэем?

— Потому что люблю его, — сказала Рози, — потому что он мой муж и слишком много треплется.

Сильвия нахмурилась.

— Что за стеклянный ящик?

— Ты ничего не помнишь? — Рози свирепо взбила подушку, и Сильвия испугалась, что та сейчас порвется. — Сперва они думали, что ты заразна, поэтому положили тебя в суперсуперизолированную комнату, или как там ее, черт возьми, пардон за мой французский. Я назвала бы это камерой.

Рози многие годы проработала следователем в тюрьме Нью-Мексико и не понаслышке знала, что такое камера.

— Ты провела неделю в этой хреновине, — раздраженно бросила она, злясь на весь мир. Ее острые каблучки звонко цокали по кафельному полу.

Рэй перетаскивал ширмы и боролся с завязками.

— Эта комната намного лучше, — сказал он. — Если посмотреть в окно, можно разглядеть Сандиас.

— Здорово, — сонно улыбнулась Сильвия. Ее энергия снова иссякла. — Есть к чему стремиться.

Рози коснулась ее руки:

— Потихоньку. Абуэлита[29] передает тебе привет. Она хочет прийти и окурить палату, изгнать los demonios.

— Да, пусть окурит демонов, — сказала Сильвия, закрывая глаза, — они не хотят уходить.

— Если верить доктору Кейси, у меня классические признаки острого отравления нейротоксином, — Сильвия хмуро посмотрела на Мэтта. — Парес… парестезия, восприятие холода как жара, и наоборот, головокружение, ортостатическая ги-по-тония. Состояние стабильное, я вне опасности, — сказала она, не обращая внимания на то, что запинается. — Это хорошая новость. Плохая новость — они не выяснили огран… органической структуры токсина, химического состава, не могут дать прогноз моего состояния. — Она глубоко вздохнула. — Поражение почек, печени, ЦМС, то есть ЦНС… иммунной системы. ДНК. Есть ли генетические изменения в репродуктивных органах? Неизвестно.

вернуться

29

Бабуля (исп.).

41
{"b":"133574","o":1}