ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прыжки в осыпь оказались потом очень неплохой забавой. Мелкие камешки мягко оседали под любым весом и прощали любое грубое падение. Только одежду надо одевать плотную, такую, чтобы мелкие камешки не ранили кожу. После того, как через две недели зажила кожа, Иллиан и Аис очень полюбили эту забаву.

Как-то раз Фиу позвал меня на плац.

– Попробуй победить их, – предложил он мне посражаться с его воспитанниками из числа местных рабочих, – я хочу тебе кое-что показать.

Я подумал, что это будет очень легким делом. Памятуя то, как легко мне удалось управиться с кочевниками, я расслабился, за что и был тут же наказан. Рабочие отлупили меня за милую душу. Я попытался провернуть свой фокус с ходьбой по кругу, но он сбил их не больше, чем обычных людей. Через полсекунды они приспособились и добавили мне колотушек. Тогда я рассердился по-настоящему и перешел к веерной защите, перекрывая одного нападавшего другим. Этого они не ожидали, и вскоре все нападавшие полетели в разные стороны.

– Не ожидал от тебя такой ловкости, – оценил Фиу.

– Ты очень неплохо их натренировал, – похвалил я его в ответ.

– Это не я. Я позвал тебя сюда для того, чтобы кое-что показать, – Фиу свистнул, и все участвовавшие в занятиях рабочие построились.

Я посмотрел на четкий строй шести сотен бойцов и осознал факт, который до этого не хотел видеть.

– Богиня нас убьёт, – сказал я.

– Ты это про что? – удивился Фиу.

– Я вижу строй из шести сотен экспертов в военном деле, каждый из которых может в одиночку разогнать небольшую армию. Как мы тогда с тобой. Как только Верховный жрец сообразит, что это за сила, ему не составит никаких трудов установить теократическое государство отсюда и дотуда, докуда он захочет. Когда он это сделает, Богиня начнёт копать вглубь и обязательно найдёт причину. После этого она нас с тобой прокоптит на медленном огне и подвесит перед залом собраний для примера. Нам же запрещено было передавать какие-либо технологии.

– Да? А я о таком развитии событий и не подумал… Я тебя для другого позвал. Ничего мы не передавали, кстати. Сейчас сам убедишься.

Фиу обратился к ближайшему сержанту:

– Позовите сюда того, кто первым испытал просветление.

Бойцы передали по цепочке приказ, и вскоре к нам подошел молчаливый и мрачный увалень.

– Дружище, расскажи нашему хаше, как ты испытал просветление.

Парень несколько неохотно и очень лаконично начал рассказывать о том, как он тренировался, тренировался, а потом понял, что во время боя смотрит не на противника, а на свои фантазии о том, как он сделает больно противнику.

– За это время противник успевал уйти, – подытожил парень.

– А потом?

– Богиня любви не любит тех, кто делает больно. Я попытался во время боя не думать о нанесении зла, а любить противника. Стукать его не куда попало, а туда, где будут не смертельные раны. Попытался вообще не думать.

– И что?

– Я смог видеть реального противника и сражаться гораздо лучше.

– А почему так неохотно говоришь?

– Все говорят, что я первый просветлённый. Я от этого начинаю гордиться, а гордость убивает любовь. Мне от этого плохо.

– Так что мы им ничего не передавали. Их ловкость – от местной религии. Они были глупыми животными, а стали мягкочеловеками, – успокоил меня Фиу, – помнишь тех клоунов, на тигролошадях? Я ещё удивлялся, отчего они такие неловкие, скачут и на тебя не смотрят. Похоже, у этого народа информация одновременно не обрабатывается. Они видят либо свои идеи о том, как будут тебя резать, либо реальную картинку.

– Да, я тоже это заметил. Может, этим и удастся отболтаться.

– Кстати, хорошая запись в твою книгу правил. "Если хочешь стать самым лучшим головорезом, возлюби весь мир и противника", – нараспев продекламировал Фиу на местном языке.

Строй грохнул. Солдаты смеялись минут десять, радостно хлопая друг друга по плечам и приплясывая.

Закончилась эта миссия очень неожиданно. От Богини прибыла смена с приказом немедленно явиться на базу, код НДЛДР. Код НДЛДР буквально означает "не донося ложку до рта". За время, пока Аис вылезал из песка, мы наскоро ввели ребят – сменщиков в курс дела и отправились.

По выходу из подпространства стоунсенс сразу воскликнул: "Мама!"

Перед входом на базу висел огромный астероид, закрывая проход к шлюзам.

– Что за чудо вы таскали с собой всё это время? Откуда это? – спросила Богиня, находившаяся на командном пункте астероидной базы. Она излучала удивление и не хотела этого скрывать.

– Это не чудо, это стоунсенс, – обиделся за дружка Суэви.

Астероид обратил на нас внимание, мимолётом коснулся сознания каждого из нас, нащупал стоунсенса, и на нас обрушилась лавина материнских чувств, не требовавших перевода:

– Маленький! Нашелся! Наконец-то! Я так долго тебя искала! Ты мой дорогой! – и так далее…

Стоунсенс не оставался в долгу и излучал ответные восторги. Я и не знал, что он может транслировать чувства без дополнительных устройств.

– Это что? – спросила Богиня.

– Это стоунсенс, живой камень, – пришлось признаться мне.

– И вы не говорили? Но ведь это почти невозможно. Я считала, что это легенды.

В этот момент мама стоунсенса решила сменить милость на гнев и обратила внимание на нас с Богиней.

– Нехорошие! Украли её ребенка! Увезли в неведомые дали! А потом ещё и сбросили на её мир какую-то гадость, из-за которой в почве образовалась огромная незаживающая рана! Вместо того, чтобы сидеть на месте и думать о по-настоящему важных вещах, она вынуждена была всё бросить и заниматься всякими глупостям, как-то перемещениями в космосе!

Богине как-то удалось смягчить волну чувств, и я даже почти не потерял сознания, хотя был очень близок к этому. Но тут сказал слово в нашу защиту стоунсенс, и мама остыла.

– Постойте, так что, родная планета стоунсенса – Вентера-4? – вдруг сообразил я.

Мама стоунсенса прислала мне картинку расположения звёзд и планет её системы. Я сверил с записями в мозгу у Аиса – точно, Вентера-4.

– Стоунсенс, а почему ты не сказал, что ты с Вентеры?

– А я и не знал. Прилетел корабль и забрал меня. Все на Вентере были с других планет, поэтому и я подумал, что я с другой планеты.

– А те, кто тебя взял на борт, они что, с тобой совсем не говорили?

– Говорили. Они подошли и сказали: "Вот этот подойдет". А потом взяли меня на борт.

– А что ты ещё помнишь?

Воспоминания стоунсенса на эту тему были очень смутными. Зато у его мамочки воспоминания были очень чёткими. Она прислала мне прямо в мозг целое кино, в котором было видно, как косморазведчики, выложив на грунт Вентеры какие-то зонды, взяли стоунсенса и прикрепили его снаружи корабля в качестве противовеса взамен выгруженного оборудования. Вывод был однозначным: стоунсенса взяли на борт в качестве балласта, а затем массивному камню на строящейся базе нашлось множество аналогичных применений.

– Стоунсенс, слушай, а сколько тебе было лет, когда тебя взяли на борт корабля?

– Тебе в земных годах или в годах Вентеры?

– Давай в земных.

– Лет семь.

Мамочка стоунсенса что-то сказала.

– Шесть лет и девять месяцев, – перевёл стоунсенс.

Теперь понятно, почему он так легко осваивал языки, так сильно тосковал без общества и так катастрофически западал на игрушки.

Мамочка стоунсенса выразила нетерпение. Она требовала стоунсенса к себе на борт, и немедленно. Но тут вклинилась Богиня. Она врубила всё своё обаяние и попыталась приклеить мамочку стоунсенса мёдом: она – де и восхищена такой формой жизни, и ей так интересно, что она думает о важных вещах и так далее в том же духе. Я уже и забыл, насколько обаятельной может быть Богиня, когда захочет. Меня задело только краешком, но даже от малой части этого обаяния я к концу речи готов был расплавиться. Мамочка стоунсенса на этот поток меда сухо ответила, что её не трогают наведённые чувства и что она желает забрать сына и удалиться немедленно.

111
{"b":"133581","o":1}