ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не замечая ничего происходящего, Смит перешел к объяснению правил строевого шага, а затем скомандовал: "Шагом марш!". И мы пошли. Первые ряды высоких курсантов с их широким шагом сразу оказались далеко впереди. Малыши оказались далеко позади, да ещё и сбили строй, поскольку одни из них пытались идти в ногу, а другие просто побежали за первыми рядами. Cтоунсенс не смог сразу сняться с места, а затем поехал змейкой, старательно объезжая тех, кто отстал. Позади всех, тяжело переваливаясь с боку на бок под тяжестью контейнера для крыльев, хромал Суви.

Командир наконец соизволил обратить свой взгляд на реальность и разразился невнятными ругательствами. Большинство курсантов восприняли их как команду остановиться. Фиу, который в результате общения со мной несколько лучше понимал человеческую речь вообще и бытовые ругательства в частности, кое-что смог понять.

– Сударь командир, – сказал Фиу, выходя вперед, – вы заявили, что мы неумные существа и ни на что не годимся. Если Вы намеренно хотите нас оскорбить, то я вызываю вас на бой в любое время и любым угодным Вам оружием. Если Вы случайно оговорились, то я прошу Вас извиниться.

Командир совершил несколько нечетких движений головой (судя по всему, хватал ртом воздух), а затем сказал, что это он по привычке и никого не имел в виду. Фиу помахал шляпой с поклоном, сказал: "Всегда к вашим услугам, сударь", и отправился на место. Тут нелегкая принесла Суйу, любимое животное дочки командира арнсаульской миссии, веселунью и всеобщую любимицу. Эта собака (по аналогии с земными животными я называю её собакой) снискала всеобщую любовь за дружелюбный нрав, игривость и умение исполнять команды "смирно", "отдать честь", "голос" и "считай".

Скафандр Суйу был истинным произведением искусства. Обалдевшие от безделья земные техники в тот период, когда они уже переделали все скафандры для курсантов, а детали кораблей ещё не поступили, изваяли это чудо техники. С этим скафандром Суйу могла (или мог?) ходить везде, где хотела, кроме тех основных корпусов базы, которые предназначались для землян. По этой причине все курсанты её знали очень хорошо, а земное начальство о ней не ведало. При появлении собаки большинство курсантов, предвкушая потеху, захихикали.

– Курсант, – заорал на неё Смит, – почему опаздываем? Смирно! Наряд вне очереди!

(Надо заметить, что никакой очереди в наряды у нас не было, сказанное было земной привычкой).

Суйу честно исполнила "смирно", вытянулась вверх и помахала хвостами, обоими сразу. Народ начал подхихикивать.

– Вот образец стойки смирно! – возгласил командир, – И спина прямая, и взгляд на начальство. Ваше имя, курсант?

Суйу молчала.

– У вас есть голос, курсант? Отдать честь офицеру!

Суйу, услышав знакомые команды, приложила лапу к голове и залаяла. Инопланетный народ ржал, всякий на свой лад, кто синел, кто трясся, а кто и верещал.

– Как вам не стыдно, он же ничего не знает о…, – попытался исправить ситуацию Фиу, но его слова остались незамеченными в общем шуме. В следующую секунду на сцене появилось ещё одно действующее лицо. Из-за угла барака вышла хозяйка собаки, дочь командира арнсаульской миссии.

– Суйу, вот ты где, ко мне, милая собачка! – закричала она, как назло, на всеобщем.

Суйу повернулась и кинулась к ней со всех ног. Рота тряслась. Смит обвел нас всех тяжелым взглядом, выругался и отправился восвояси. Я понял, что пора спасать ситуацию.

– Рота, слушай моя команду, – заорал я, выходя перед строем, – господин командир поручил мне провести занятие.

Далее я кратко объяснил, что строевой шаг нужен для того, чтобы большие массы людей не подавили друг друга и сохраняли управляемость даже в напряженных условиях. Потом я разбил их на отдельные взвода по росту и числу конечностей, и дело пошло. Суэви, стоунсенсу и змееподобным я просто велел стоять в стороне и не мешаться. Суэви обрадовался, а стоунсенс обиделся. Прислал мне текстовой строкой сообщение, что "всем весело и их учить – да, а ему одиноко и его ничему не учить – нет". Пришлось его успокаивать и пообещать ему, что он будет участвовать в параде колесной бронетехники. Змееподобные (их у нас трое) поначалу послушались.

По ходу дела выяснилось, что многие курсанты оказались неспособны даже к такому простому действию, как шагать в ногу. Понимание того, что надо шагать одновременно, они ещё как-то смогли освоить, а вот скоординировать свои руки – ноги с ногами идущего впереди товарища они не могли никак. Впрочем, я был к этому готов. Не все земляне это могут, мне ребята из пехоты рассказывали, что всякие пастухи с гор тоже не способны освоить строевой шаг. Мозгов не хватает. Таких "особо способных" я выделил в отдельную команду, и они бодро топали отдельно, с силой стуча ногами по плацу. Не в ногу, зато громко и весело. Главное, чтобы равнение в рядах держали. Может, к концу академии научатся. Змееподобные решили не пропускать потеху и самостоятельно присоединились к этому взводу. Я не возражал.

Минут через сорок, когда на плацу уже вышагивало несколько аккуратных прямоугольников, появился командир базы в сопровождении пары ребят из реаниматорской команды. Реаниматоры тащили под руки Смита. Я парадным шагом подошел к комбазы и доложился о "проведении занятия по строевому шагу по поручению командира потока".

– Ну, господин полковник. Очень неплохо, очень неплохо. Откуда такой пессимизм? У вас очень неплохо получается. Я видел земных курсантов, которые осваивали строевой шаг медленнее, чем ваши. Может, заберёте ваше заявление об уходе?

Смит сделал попытку встать вертикально, посмотрел на инопланетников, вздрогнул и сказал: "Не могу больше…" Его голос и походка выдавали сильную степень опьянения. Комбазы со всей компанией отбыли, а я объявил окончание занятия.

Один из малорослых курсантов, проходя мимо Фиу, сильно задел его плечом, а шедший сзади Бабус толкнул его так, чтобы он упал. Фиу ушел от толчка полуповоротом с приседом. Малорослый, Бабус и ещё пара курсантов столпились сбоку от Фиу и начали потешаться над ним.

– Ну, всё, кусок мерзости, я всё видел. Сейчас твои пакости закончатся, – сказал я Бабусу.

– Ты говоришь как командующий или как простой человек? – нагло уставившись на меня, ответил он.

– Занятие закончилось. Я говорю как простой человек, и это даёт мне дополнительные возможности, – сказал я, отвешивая мерзавцу хорошую затрещину, – ты что же это, решил, что это очень весело, издеваться над другими людьми?

– Он мой, – сказал Фиу.

– Конечно, издеваться над другими очень весело. А как же иначе? Я ношу опахало над великим Бабу, и он может пинать меня и заставлять делать то, что хочет. Поэтому меня зовут Бабус. Великий Бабу носит опахало над великолепным Ба, и тот отдает ему приказы и пинает за их медленное исполнение. Бабусум, Бабусур и Бабусон носят опахало надо мной, делают, что я скажу, и я пинаю их и дергаю, когда хочу. Что за мир, в котором неизвестно, кто кого пинает? У вас, у землян, несовершенный мир, никто никого не пинает, не понять, кто главный. Я издеваюсь над тобой, ты не отвечаешь. Значит, ты будешь носить опахало надо мной, и если будешь выполнять мои капризы быстро, я буду тебя не очень сильно наказывать. Я буду звать тебя Бабусволд.

Признаться честно, он меня удивил. Когда человеку говорят, что чёрное – это белое, он не всегда может сразу найти достойный ответ. Пока я хлопал глазами, с другой стороны зашел Птитр и отвесил Бабусу симметричную затрещину.

– А у нас это называется "плохо". Будешь обижать других людей – будешь получать по голове. Понятно?

Я ощутил некоторую благодарность к Птитру. Иногда упрощенные подходы дают хорошие результаты.

– Отойдите от него, он мой. – повторил Фиу, а затем обратился к Бабусу толкнувшему его курсанту, – Судари! Вы оскорбили меня действием. Я вызываю вас на дуэль. Я изволю избить вас до сильной боли. Если вам угодно, вы можете выбрать иное оружие.

– Фиу, зачем ты так? Сейчас мы его отшлепаем душевненько, по-свойски, зачем тебе рисковать? Он же тяжелее тебя минимум вдвое, – попытался я отговорить нашего кота в сапогах.

28
{"b":"133581","o":1}