ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я спросила: «У тебя что-нибудь болит?» — «Нет, ничего не болит».

15 июня 1992 года Лев умер.

К. П. Иванов

Памяти Учителя1161

Мы пришли в стены Русского Географического общества, чтобы почтить память великого человека, великого гражданина.

Но почему именно сюда мы пришли? Потому что именно сюда, начиная с пятьдесят шестого года, ходил и сам Лев Николаевич. Ради чего он сюда ходил? (И ради этого и мы сюда пришли.) Потому что именно здесь звучали его крамольные по тем временам идеи. Звучали притягательные, соблазнительные, его изумительные, гумилевские вопросы.

Выполняя завет Учителя — нести его слово, я и хочу немного напомнить об этих вопросах, об этих идеях, которые сделали его русским гением.

В науке есть три рода достижений. Первый род — это хорошее решение сформулированных задач, сформулированных вопросов, уточнения в теориях, уже существующих. Второй род достижений — это то, что мы называем обобщениями или открытиями. Их, в отличие от первых, гораздо меньше.

Но еще меньше тех явлений, которые мы можем назвать прозрениями. Такое прозрение было у Ньютона. Мы все знаем его прозрение, когда за вещью банальной, знакомой всем и видимой каждому, его гений увидел явление вселенского масштаба — гравитацию.

Так и Гумилев, за вещами банальными, о которых мы все знаем, — мы все видим, что существуют русские, французы, немцы, японцы, корейцы, — увидел нечто и поставил вопрос — а что же такое этносы? И ответил, что этнос — это явление природы и что есть особая сила, такого же вселенского масштаба, как и гравитация, которая стягивает людей вместе в эти самые коллективы, которые мы называем народами.

Это же сила, это вселенская сила, которую он назвал комплиментарностью. Слово французское, но для русского, в русском языке существовало только слово, хорошо нам всем известное, — свои. Мы — свои, а они — чужие, мы — наши.

Вот эта сила, она объединяет этнос, она создает этнос. И эта же сила распространяется и на явления более широкого масштаба, чем народы, то, что мы привыкли называть цивилизациями или культурами, или то, что Гумилев называл суперэтносами.

Мы бы не говорили о Гумилеве, мы бы не считали его великим, если бы эти его идеи в действительности не подтверждались бы жизнью. И то, что мы все испытали в последнее время, — горечь и обиду от развала нашей страны, ведь это произошло строго и четко по указанным Гумилевым границам, по суперэтническим границам.

Он сам видел это, он сам понимал, что его теория подтверждается, что всё происходит именно так. Что Прибалтика отходит, Молдавия с Украиной тоже. Но Казах-стан, согласно его же теории, остается вместе с Россией, не смотря ни на что.

Это было великое его прозрение. Но лично, как человек, он страдал от того, что был, как ученый, прав. И ему было больно. И можно сказать честно, что, может быть, это и было главной причиной его смерти.

Он был удивительным ученым, потому что ставил удивительные, раздражающие многих вопросы.

В конце пятидесятых годов он поставил удивительный вопрос, — а кто же все-таки ближе России — Запад или Восток, которых на самом деле много, он не один?

И еще один интересный вопрос он поставил — а было ли на самом деле это самое иго, то самое татарское иго (которое было 200 лет, как нас учили вначале в гимназиях, потом в школах, теперь опять в гимназиях)? Вот как он сам рассказывал:

— Я начал ходить по редакциям журналов и говорить: «Не было ига. Не было!»

Он начал это говорить, и здесь говорил. И терпел, потому что были наветы, была облава, были запреты. После очередного запрета ему было запрещено читать лекции. И тогда он передал эстафету мне, сказав:

— Костя, продолжайте читать лекции.

Гумилев ставил вопросы, ради которых мы сюда и пришли. Он был великим ученым, но он был не менее великим гражданином.

Он редко говорил о своих взглядах, редко давал оценки, он старался быть вне политических событий.

Но сердце патриота, сердце солдата, — потому, что когда его спрашивали:

— Лев Николаевич, Вы — интеллигент?

— Нет, — говорил он. — Я не интеллигент, я — солдат, я — дворянин. Все мои предки были солдатами, — сердце патриота болело, особенно в последнее время.

Но Бог дал нам — не только ученикам, но и всем русским людям, — дал великое учение, великие книги, читая которые мы можем найти ответы на все те вопросы, которые нас сейчас раздирают.

Читайте Гумилева.

О. Г. Новикова

Русский солдат

Л. Н. Гумилёв на Великой Отечественной Войне

Была Великая Россия,
Была Великая страна,
С народом, мощным, как стихия,
Непобедимым, как волна.
Иеромонах Василий (Росляков)

В квартире русского ученого на «почетном» месте у иконы Ангела Златые Власы — простой солдатский котелок. С ним Лев Гумилев дошел до Берлина... Многолетний лагерник, он не придавал особого значения вещам. И если этот котелок каким-то чудом сохранился, значит, очень был он ему дорог...

Лев Николаевич Гумилев широко известен своими научными открытиями — пассионарной теорией, теорией антисистем и межэтнических контактов. Многие ценят его поэтическое творчество, для кого-то важно, что он сын русских поэтов Николая Степановича Гумилева и Анны Андреевны Ахматовой, кто-то его помнит только как узника ГУЛАГа. Сам он очень редко рассказывал (в отличие от многих) о своей лагерной жизни и военной судьбе. Воевал? — Да, с Жуковым брал Берлин, — подчеркивая, что воевал не за кого-то, а защищал свою Родину. На дальнейшие расспросы кратко отвечал, что нужно еще много успеть и нет времени вспоминать. А если и вспоминать, то только хорошее. И иногда в кругу близких он говорил о себе так: «Я — русский солдат. Я всю жизнь, все время на войне. Мы ведь, Гумилевы, — каста военных. Были священники, но в основном военные — морские и сухопутные офицеры и разведчики. Что я могу сказать о вооруженной защите Отечества, когда я его сам защищал в годы Великой Отечественной войны на передовой, а мой отец имел два Георгия, да и деды, и прадеды были военными. Если верить фамильным преданиям, то мой далекий предок командовал одним из полков на Куликовом поле и там же и погиб. Так что я, скорее, не из интеллигентов, а из семьи военных. Чем весьма горжусь»1162. Он до конца своих дней отмечал святой для него день — День Победы.

Его дед и отец были офицерами. Отец воевал на фронтах Первой мировой войны, а после революции погиб, скорее всего, не как поэт, а как офицер, выполняя офицерский долг. При устройстве на работу в Государственный Эрмитаж Л.Гумилев записал в анкете: «национальность — русский, социальное происхождение — дворянин». Хотя у него и по материнской, и по отцовской линиям были татарские корни. Хан Ахмат и князь Милюк, родоначальник рода бабушки — Лызовых1163. Иногда Лев Николаевич подписывал письма Арсланбей, что в переводе с тюркского значит — «лев-царь».

вернуться

1161

Выступление на гражданской панихиде — прощании со Львом Николаевичем Гумилевым, состоявшемся в Русском Географическом обществе.

вернуться

1162

В статье слова, цитаты Л. Н. Гумилева выделены курсивом.

вернуться

1163

См. родословную Л. Н. Гумилева на вклейке.

111
{"b":"133582","o":1}