ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

11. Годы признания

Есть поговорка: «Чтобы жить счастливо, надо жить долго». Мне 78 лет. Честно говоря, на столько я и не рассчитывал. Жизнь была иногда очень тяжелой, но ведь я не был исключением. Кому из порядочных людей (а я смею относить себя к таковым) было легко? Я не был одинок, был вместе со своей страной, своим народом... я могу быть счастливым.

Лев Гумилев

Пожалуй, спокойной и относительно благополучной можно назвать лишь четверть его жизни — последние двадцать лет. В 70–80-х гг. он текла спокойнее и устроенное, чем когда бы то ни было раньше.

Давно вернулась в "официальную литературу" А.А.; еще в 60-х гг. шла книга за книгой ее стихов. Где-то маячило второе рождение стихов отца. Еще в 1964 г. А.А. знала о предстоящей реабилитации Н. С. Гумилева. К ней заходил «очень высокопоставленный», по ее понятию, человек929, рассказавший, что «никакого заговора не было»930. Надо думать, что знал об этом и Л. Н.

В ту пору окололитературная интеллигенция питалась еще зарубежными изданиями Н. Гумилева, контрабандой попадавшими в СССР. В нашу страну он входил «через окраины»; первое крупное издание его стихов появилось лишь в 1988 г. в Тбилиси в издательстве «Мерани». Л.Н. знал о нем заранее от составительницы и автора очень хорошей биографии Н. С. — Веры Лукницкой, вдовы много раз поминавшегося нами Павла Лукницкого. В 1990 г. в Кишиневе появилась толстенная книга «Николай Гумилев. Золотое сердце России». Ее заключала интереснейшая «Семейная хроника», написанная Орестом Высотским — вторым сыном Н. С.

Впервые за долгие годы устроена его личная жизнь, впервые Л.Н. окружен заботой дома и не должен думать о быте. На работу он ходит редко: в статусе «с. н. с.» это и не требуется. Ходит в основном на «защитные» ученые советы, делает это с удовольствием, очень благодушно, по-хорошему расслаблено. Здесь уже нет «злых людей»; бороться стало просто не с кем. А эффектно выступить на защите всегда приятно, чтобы потом с удовольствием посидеть на кафедральном микробанкете. Геофак стал для него поистине «экологической нишей».

Но в 1973 г. эта благодать была временно нарушена самим Л.Н., вздумавшим стать «дважды доктором». Он представил свою диссертацию «Этногенез и биосфера Земли» на географический совет. Идея неплохая, оппоненты солидные: известный исследователь Средней Азии профессор Э. М. Мурзаев (Москва), заведующий кафедрой физической географии Пединститута им. А. И. Герцена профессор А. М. Архангельский и биолог профессор Ю. П. Алтухов.

Защита прошла хорошо, даже красиво, но вот в ВАКе начались неприятности, оттуда пришел отзыв «черного оппонента» с огромным количеством замечаний. Последовал вызов «на ковер» в Москву. Тогда еще был жив мой шеф — декан геофака профессор Б. Н. Семевский; не помню почему его не было в городе, и нам, довольно молодым в ту пору коллегам Л.Н., пришлось помогать ему в редактировании ответа «черному». Мы думали не столько о сути ответов; сколько о форме: не сорвался бы Л.Н. в столице, не стал бы спорить «на всю катушку»... И как в воду глядели — сорвался! В ответ на нелепый в эпоху интеграции наук вопрос: «А кто же Вы все-таки: историк или географ?», наш «подзащитный» наговорил много лишнего и был провален. В Ленинград вернулся смущенный и несколько виноватый; не столько из-за печального итога, сколько из-за того, что не выполнил обещания держаться «в рамках»...

Надо честно сказать, что, когда мы работали над ответом, я впервые всерьез познакомился с авторефератом Л.Н. и пришел в ужас — так небрежно он был написан и оформлен. Удивление вызывал и «ваковский номер» специальности: 07.00.10 — «история науки и техники». Почему «история науки»? Теория этногенеза — это сама наука. Увы, спросить сейчас некого. Благодушие и некоторая расслабленность подвели Л.Н., да, впрочем, он не сильно горевал по этому поводу.

Однако признание приходило к нему независимо от этих «деталей», а может быть, и потому, что любят у нас обиженных. К Л.Н. шли потоками письма со всех концов страны и из-за «бугра» от знакомых и незнакомых людей, каким-то чудом прослышавших о Гумилеве. На ленинградском ТВ был организован цикл его лекций, который слушали наши студенты и аспиранты, а Л.Н. витийствовал у карты с указкой, без всяких шпаргалок, все на память — даты, имена, названия. Все это он делал радостно, это была его стихия.

В 1985 г. вышел на защиту Константин Иванов — его самый близкий ученик. Тема его диссертации — «Эколого-географическое исследование сельскохозяйственного населения Нечерноземной зоны РСФСР», — на первый взгляд, имела мало общего с теорией Л.Н. Но это только на первый взгляд. На самом же деле исследовался механизм связи сельских популяций Архангельской области с «кормящим ландшафтом», т. е. это была типично «гумилевская тема», доказывающая прикладные возможности теории Учителя. Вместе с тем К. Иванов показал себя как верный помощник при подготовке работ Л.Н. В 1987 г. он редактировал книгу Гумилева «Тысячелетие вокруг Каспия», которая вышла через четыре года в Баку. С очными учениками Л.Н. не очень-то повезло: один из них — В. Ермолаев защитит диссертацию931 поздно, в 1990 г., а другой, будучи уже в высоком звании, говорят, в ответ на слова учителя, что он-то и продолжит дело Л.Н., сказал: «Своих дел хватает...»

«Устроенность» и признание Льва Николаевича дают ему возможность больше работать за письменным столом куда больше, чем раньше: за 1970–1975 гг. число статей (не считая их переводов за границей) перевалило за сорок. Радостью были переводы «Поисков вымышленного царства» за рубежом — в 1973 г. в Польше, а в следующем году в ЧССР, где книгу Л.Н. перевел Иван Савицкий — историк, сын «того самого» П. Савицкого!

Активность Л.Н. нарастала, а «пик» наступил в 1987–88 гг., когда было опубликовано 2 книги и 14 статей. Конечно, такие подсчеты всегда условны, поскольку, при самом уважительном отношении к автору, статьи долго «дозревают» в редакциях, а книги вообще пишутся годами. И все-таки многое переменилось в сравнении с безрадостными 50–60-ми гг. Статьи выходят и в СССР и за рубежом — в США, Англии, Италии, Венгрии, Польше. Их уже, как правило, не нужно «проталкивать», наоборот, часто ищут его, заказывают ему. В 1988 г. «выход Л.Н. в массы» стал вообще рекордным: полумиллионная армия читателей «Знамени» познакомилась с его «Автонекрологом»932.

Постепенно темой № 1 для Л.Н. становится теория этногенеза; она же и тема всей его жизни, поскольку отделить предыдущие «наработки» (а это — вся «Степная трилогия») от этногенеза невозможно, они слиты органично. Если в «урожайные» 1970–1975 гг. теме этногенеза посвящена половина его статей, то уже в 1978–1979 гг. — все вышедшие статьи. Сам Л.Н. говорил, что для создания теории ему «понадобилось почти на двадцать лет остановить востоковедческие студии»933.

Главное, по-наполеоновски ввязаться в бой, а там будет видно — стало гумилевским девизом в борьбе с официальной (и довольно бесплодной) советской этнографией и ее лидером — академиком Ю. В. Бромлеем. Примечательно, что в периоды ожесточения этой борьбы Л.Н., улыбаясь, называл своего оппонента «Бармалеем». Бесплодность эта косвенно была подтверждена в перестроечные годы самим лидером, который признал, что к национальной проблематике «явно нужен новый подход»934. Но от этого было мало толку. Как констатировал в 1990 г. заведующий кафедрой этнографии ЛГУ профессор Р. Ф. Итс, концепцию Л.Н. не принимал никто из советских этнографов935.

вернуться

929

Это был В. Гольцов — один из редакторов аджубеевских «Известий».

вернуться

930

Латпманизов М. Разговоры с Ахматовой. — «Родная литература», 1989, № 3, с. 85.

вернуться

931

«Этногенез и социальная география городов России».

вернуться

932

«Знамя», 1988, № 1.

вернуться

933

Гумилев Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. Баку, 1991, с. 48.

вернуться

934

Бромлей Ю. В. Человек в этнической (национальной) системе. — «Вопросы философии», 1988, № 7.

вернуться

935

Предисловие к книге: Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1990, с.4.

87
{"b":"133582","o":1}