ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В период правления Владимира Путина возникла новая иллюзия, что Россия, даже находясь за пределами «семьи народов», достаточно сильна и представляет собой растущий новый центр «многополярного мира», что остается еще немножко, еще чуть-чуть, и мы снова встанем вровень с мировыми лидерами, как утверждается и в Концепции-2020. Но история снова подвергает российские иллюзии тяжелым испытаниям. Понятно, что впереди у нас длительный период uphill battle[6] в неблагоприятной экономической и политической обстановке. Даже полная политическая капитуляция a-la Украина и Грузия не даст России ресурсов для долгосрочного экономического роста. Скорее, будет римейк начала 1990-х годов, где в роли новых русских будут выступать иностранцы.

Пример Латинской Америки, Африки, Южной Европы и даже Западной Европы до XX века доказывает, что рынок сам по себе не гарантирует ни надежного экономического роста, ни процветания. Социальная рыночная экономика питается ресурсами, создаваемыми сверхдержавами, а теперь одной оставшейся сверхдержавой, в процессе своей борьбы за обретение и удержание мирового господства.

Однополярность означает монополию на развитие. Мир под властью Америки будет еще быстрее поляризоваться на техноэлиту и техноплебс – на людей, которые создают технологию, и людей, которым разрешается использовать и обслуживать не ими созданную технологию. В России этот процесс зашел уже далеко. То, что выглядит как экономический рост последних полутора десятков лет, – это процесс роста сектора, обслуживающего иностранную технологию и иностранную продукцию. Это экономика дилеров, а не производителей.

Модернизация становится для России условием национального выживания в условиях однополярности. Причем не «приобретение технологии», а развитие способностей к созданию технологии должно стать национальной манией, национальным фетишем. Ориентироваться при этом необходимо на абсолютный приоритет национальной обороноспособности и достижение лидирующих позиций в ключевых областях, а это не только и не столько нанотехнология. Подорвать монополярность можно только подрывом монополии на развитие. Далеко не все в мире в восторге от «американской мечты». Именно моноцентричность планирования является ахиллесовой пятой всего западного социалистического мегапроекта. Чем больнее мир будет чувствовать на себе прелести передачи экономического суверенитета в Вашингтон, тем сильнее будет проявляться экономический национализм по всему миру.

Что будет после Pax Americana

Понять, что же будет после Pax Americana, помогает тот же Карл Маркс. После социализма приходит коммунизм – где плановая функция государства отмирает, где каждый становится центром общественного планирования. Технически это уже осуществимо. Новая формация уже существует в недрах современного нам общества, пока в качестве маргинальных, но растущих процессов и явлений. Причем новое, как всегда, впервые возникает в наиболее развитых странах – это и community spirit[7], и экологические движения, и заказ товаров через Интернет, это, наконец, сам Интернет – свободная и дешевая сеть коммуникаций коммунистического общества.

При каждом строе выдвигается свой правящий класс. При социализме правящим классом становится бюрократия. Однако власть бюрократии только венчает собой, но не отменяет власть работодателя, промышленного капиталиста и землевладельца.

При коммунизме над бюрократией появляются странные люди – создатели доселе невиданной прибавочной стоимости – технократы. Государственная бюрократия приводит их к власти и сама попадает от них в зависимость. С точки зрения экономики нового строя академик Сахаров, Билл Гейтс, Джордж Сорос, Анна Курникова и Майкл Джексон – представители одного и того же класса технократов, делающих деньги как бы из ничего, извлекающих из себя стоимость, как Зевс Афину из своей головы.

Но технократия не может жить без бюрократии. Новый экономический строй, как и предыдущие, вырастает из существующего. Меняется лишь центр экономической власти – точнее, вместо централизованной экономики с единым центром планирования возникает децентрализованная, со множественными центрами планирования, но базирующаяся на единой финансовой и технологической платформе. Иерархия разворачивается в платформу.

Новый строй выходит на арену вместе с новым военным арсеналом. Доступ к развитой технологической платформе дает возможность головокружительного военно-политического скачка. Моджахед со «Стингером» – герой наступающего времени. Доступность производственной технологии, созданной государствами, в свое время создала капитализм. Доступность вооружений, также созданных государствами, создает ситуацию, когда сверхдержавный политический контроль может быть ограничен сравнительно небольшими, но высокомотивированными политическими группами, имеющими доступ к современной военной технологии. Усама бен Ладен против США – в XIX веке такую ситуацию невозможно было бы представить.

У России сегодня нет ресурсов для противостояния Америке. Это было бы равносильно противостоянию почти всему остальному миру. Но у России пока еще есть ресурсы для самоорганизации. Понимая, как устроена американская модель планирования, мы могли бы создать свою новую модель, которая была бы концептуально и технически более совершенной и социально привлекательной, чем у конкурентов. И это не идеализм, а необходимое условие возможного успеха в глобальной конкуренции, результатом которой будет не мировое господство, а устранение монополии на развитие.

Глобальная финляндизация

Америка идеологически победила СССР, апеллируя к «общечеловеческим ценностям», к тому, что объединяет, а не разделяет. Оставшись в одиночестве, «общечеловеки» стали быстро перерождаться подобно их коммунистическим предшественникам. Быстро выяснилось, что в рамках централизованно планируемой системы нет места людям, не имеющим западной прописки. Выяснилось, что есть религии, пользующиеся режимом наибольшего благоприятствования, а есть не пользующиеся. Есть страны, с которыми торговать разрешено, а есть такие, для которых все еще действует поправка Джексона – Вэника. Сброшен камуфляж «санкций ООН», «многосторонности» – по всему миру явно торчат стальные ребра экономических интересов глобальных планировщиков. И Россия оказалась за пределами планируемой системы в числе членов неорганизованного базара, капиталистического хаоса.

Россию, как и Китай, финляндизировали – привязали к потребностям централизованно планируемого ядра, не включая в него. Россия, как и Китай, насквозь долларизирована, включена в систему централизованного финансового контроля. Единственной признанной общечеловеческой ценностью сегодня осталась стабильность системы не нашего централизованного планирования, в жертву которой приносятся и национальные суверенитеты, и окружающая среда «нечленов», и личные свободы граждан, и национальные культуры. Российские антиамериканисты живут в плену коммунистических иллюзий. Им все еще кажется, что России противостоит неорганизованный капиталистический хаос. Это наивно — нас окружает не очень дружелюбно настроенный социалистический монстр невиданной силы. Россия со своим неофитским капитализмом неожиданно для себя оказалась в окружении многоголовой гидры социализма.

Еще до финляндизации России и Китая США финляндизировали Европу. Перед Второй мировой войной реальный совокупный ВВП трех ведущих стран континентальной Европы – Франции, Германии и Италии составлял примерно 80 процентов от американского. Война нанесла колоссальный ущерб европейской конкурентоспособности. В 1949 году европейская континентальная тройка производила уже меньше половины американского ВВП.

«План Маршалла», призванный втянуть Европу в экономическую орбиту США, послевоенное восстановление и растущая мировая торговля привели к тому, что экономический разрыв вновь стал сокращаться – Европа начала преодолевать отставание. Но сгенерированный Америкой энергетический кризис 1973 года и односторонний отказ США от Бреттон-Вудской системы нанесли такой удар по Европе, от которого она так и не смогла оправиться. Начиная с 1973 года разрыв в экономическом весе большой евротройки и США только увеличивается. В 2007 году они произвели всего 44 процента от американского ВВП.

вернуться

6

Пробиваться вверх по склону (англ.).

вернуться

7

Дух коммуны, сообщества (англ.).

7
{"b":"133586","o":1}