ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Принцесса и рабби Йеошуа

Рабби Йеошуа бен Хананья был на редкость образованным, но, к сожалению, столь же некрасивым человеком. Дети иногда даже пугались его. Однако учёность, ум и мудрость снискали ему уважение самого императора Траяна. Когда он в очередной раз был приглашён ко двору, одна из принцесс стала насмехаться над его безобразной внешностью.

— Такой блестящий ум — и в таком убогом сосуде! — воскликнула она.

Рабби не смутился и ответил:

— Скажи мне, принцесса, в каких сосудах хранит твой отец дорогие вина?

— В глиняных, разумеется, — сказала принцесса. — Все держат вина в глиняных кувшинах!

— Неужели? — усомнился рабби. — Только простой люд держит их в таких убогих сосудах, а царским винам подобает храниться в более дорогой посуде.

Принцесса приняла его слова за чистую монету и приказала перелить царские вина в золотые и серебряные кувшины. К большому своему удивлению, она вскоре узнала то, что всем давно известно: если хранить вино в металлической посуде, будь она хоть из золота, оно быстро скисает, и его в рот нельзя взять.

Когда в следующий раз принцесса увидела рабби Йеошуа, она стала подтрунивать над ним:

— Ну и совет ты мне дал! Знаешь, что случилось с хорошим вином? Оно скисло!

— Ну, теперь ты сама убедилась, что лучше всего вино сохраняется в простом, неказистом сосуде, — сказал рабби Йеошуа. — Так же и с мудростью, и с познаниями.

— Но позволь, — возразила принцесса, — я знаю многих людей, которые не становятся глупее от того, что они красивы.

— Так-то оно так, — Ответил учёный, — но, возможно, они были бы ещё умнее, не будь они столь красивы.

По-дружески

Нерадивая хозяйка положила на подоконник остывать только что испечённый хлеб. А в это время мимо пробегали прожорливая кошка и голодная собака. Оба прыгнули на горячий каравай и сбросили его на землю. Они встали над ним, задрав хвосты, — кошка сердито шипела, собака грозно рычала.

— Это мой каравай, — сказала кошка, — я первая его увидела.

— Нет, мой, — отвечала собака, — это я его сбросила на землю.

На ветке вяза, что нависла над домом, сидел старый хитрый филин. Увидев, как ссорятся кошка с собакой, он слетел вниз и сказал:

— Не ссорьтесь — вы же друзья. Все мы — друзья между собой. Я помогу вам решить спор. Поговорим спокойно. Из-за чего у вас раздор получился?

— Эта жадина-кошка заявляет, что весь каравай должен ей достаться, — сказала собака.

— Всё утро выслеживала я, пока хозяйка хлеб испечёт, и, дождавшись, когда она положит его на подоконник, прыгнула за ним. А эта обжора-собака навалилась на него и заявляет, что он достанется ей! — закричала кошка.

— Если вы существа разумные, отойдите оба от хлеба, и я улажу дело по чести и совести, — сказал филин. — Вы мне доверяете?

— Ладно, — согласились они, — мы тебя послушаемся. Взял филин весы, аккуратно разделил каравай на две неравные части и положил на чаши весов. Одна из них, конечно, опустилась ниже другой.

— Ты что же, не можешь сделать куски одинаковыми? — разозлилась кошка и грозно выгнула спину дугой. — Сейчас постараюсь, — сказал филин. Он отщипнул большой кусок с нижней чаши. Теперь перевес оказался на другой стороне. Тогда филин отхватил большой кусок с другой стороны. Снова перетянула первая чаша. Итак раз за разом отщипывал хитрый старый филин от вкусного каравая, пока на весах на осталось по крохотному кусочку с каждой стороны. — Стоит ли друзьям ссориться из-за такой малости? — сказал он, съел оба кусочка и, смеясь, взлетел на верхнюю ветку высокого вяза.

Всё к лучшему!

Однажды рабби Акива отправился в путь, взяв с собой осла, петуха и фонарь. К вечеру дошёл он до деревни и попросил ночлега, но тамошние жители прогнали его да ещё надавали тумаков.

Такое грубое отношение не пошатнуло в нём веры, и сказав: «Всё, что Бог ни делает, — всё к лучшему», он устало поплелся ночевать в лес. Устроился поудобнее, съел кусочек хлеба, вдруг слышит — петух истошно кричит. Вскочил рабби Акива, но успел увидеть лишь хвост лисицы, убегавшей прочь с петухом в зубах.

Потеря петуха не поколебала веры в рабби Акиве, и снова сказав: «Всё, что Бог ни делает, — всё к лучшему», сел он учить Тору при свете фонаря.

Вдруг поднялся ветер и задул огонь. Опять сказал рабби: «Всё, что Бог ни делает, — к лучшему» — и тут же заметил, что в темноте сбежал осёл. Огорчился рабби Акива потере осла, пожалел, что утром придётся долгий путь пешком проделать, поохал, повздыхал, но всё же повторил: «Всё, что Бог ни делает, — к лучшему».

На следующее утро, пройдя всю дорогу пешком и уладив своё дело, рабби Акива возвращался домой. Дойдя до деревни, в которой с ним так скверно обошлись, он, к своему удивлению, увидел, что в ней нет ни единой живой души. Той же ночью, когда он просил ночлега и получил отказ, пришли разбойники и безжалостно всех поубивали.

И подумал тогда рабби Акива: «Неисповедимы пути Господни. Разреши мне жители деревни остаться, разбойники наверняка убили бы меня вместе со всеми. А судя по следам, пришли они из лесу, значит, были они в нём одновременно со мной. Стоило им услышать крик петуха или осла или заметить свет фонаря — и меня бы уже не было в живых. Воистину, человек должен всегда полагаться на Бога!»

Горы у моря

Тысячи ручьёв, рек, потоков и водопадов берут своё начало высоко в горах. Поэтому горы зазнались и кичились тем, что спускают со своих хребтов воды, наполняющие моря, которые лежат у их подножья.

— Эй ты, пустопорожняя лохань, — сказали заносчивые горы спокойному морю. — Представляешь себе, что будет с твоими берегами, если бурные реки, что берут в нас начало, не наполнят тебя? Станешь сухой ямой — и только!

Что же ответило море на такое бахвальство?

Ничего, конечно. Слишком много дел у него было, где уж тут отвечать! Влагу нужно посылать в небо, чтобы оседала в горах, тучи водой наполнять, чтобы поили дождём всё те же горы, которые смотрят на море сверху вниз…

Взгляд и вздох

Жили по соседству два еврея. Один из них был знатоком Торы, а другой — бедным работником.

Учёный сосед вставал до зари и спешил в синагогу. После нескольких часов занятий он долго и беззаветно молился, отправлялся домой, наскоро завтракал и возвращался в синагогу, чтобы заниматься до обеда, Затем он шёл на рынок, где заключал небольшие сделки, обеспечивавшие ему средства для удовлетворения насущных потребностей, и возвращался в синагогу. Вечером, после молитвы и трапезы, он снова засиживался над священными книгами до глубокой ночи.

Бедный сосед также вставал рано. Но его положение не позволяло ему уделять много времени изучению Торы. Несмотря на то, что он много работал, ему едва удавалось заработать на хлеб, Поспешно помолившись на рассвете с первым миньяном32, он приступал к работе, которая отнимала у него весь день и большую часть ночи. В субботу, когда у него наконец появлялась возможность взять книгу в руки, он быстро засыпал от усталости.

При встрече во дворе учёный сосед бросал удовлетворённый взгляд на бедного работника и спешил к своим праведным занятиям. Бедный вздыхал и думал: «Какой я несчастный и какой он счастливый. Мы оба спешим, он — в синагогу, а я — по своим земным делам». Но вот эти два человека завершили своё пребывание на земле, и их души предстали перед Небесным Судом, где жизнь каждого человека взвешивается на чаше весов Божественного Правосудия. Ангел-адвокат положил на правую чашу весов главные добродетели учёного: многочисленные часы изучения Торы, молитвы, умеренность, честность. На левую чашу ангел-обвинитель положил единственный предмет: удовлетворённый взгляд, который учёный время от времени бросал на соседа. Левая чаша медленно начала опускаться, сравнялась с правой, а затем перетянула её, хотя груз на той был весьма тяжёлый.

вернуться

32

Миньян, минян — необходимый кворум для совершения публичного богослужения.

62
{"b":"133588","o":1}