ЛитМир - Электронная Библиотека

Здесь кто-то был, теперь он знал это наверняка.

Но зачем? В Париже нацисты, как правило, не забирались украдкой в квартиры. Это был совершенно не их стиль. Если они проводили повальные обыски в поисках преступников, скажем, беглых английских солдат, то почти всегда делали это среди ночи, но всегда в открытую. И всегда придавали своим действиям видимость законности. Показывали ордера со всеми полагающимися печатями и подписями.

Но в таком случае кто же к нему забрался?

И еще… Возможно ли, что злоумышленник все еще находится здесь?

Меткалфу еще никогда не приходилось убивать. Он в совершенстве владел оружием с детских лет, когда ежегодно проводил несколько месяцев на estancia в las pampas[32]. На ферме в Виргинии, где он проходил подготовку, его натаскивали в использовании различных способов убийства людей. Но ему еще ни разу не представлялась возможность застрелить человека, и он не испытывал ни малейшего нетерпения в ожидании такого случая.

Однако сейчас, похоже, ему предстояло сделать именно это.

Но он должен действовать с величайшей осторожностью. Даже если некто, проникший в его квартиру, все еще находится тут, нельзя стрелять, если только не станет угрожать прямая опасность жизни. Слишком много вопросов тогда возникло бы. А если убитый окажется немцем, его будут допрашивать очень серьезно и, скорее всего, с пристрастием. И его «крышу» сдует ко всем чертям.

Дверь спальни оказалась закрытой, и это была еще одна улика. Он всегда оставлял ее открытой. Он жил один, и поэтому у него просто не было никаких разумных причин закрывать дверь в спальню. Всякие мелочи, несущественные, незаметные привычки – из них складывалась норма, мозаика повседневной жизни. А теперь эта мозаика была разрушена.

Подкравшись к двери, Стивен остановился и слушал целую минуту, не раздастся ли шорох, не скрипнет ли паркет под ногой чужого, не знающего, куда не следует ступать. Но не уловил ни звука.

Стоя сбоку от двери, он повернул ручку и медленно потянул дверь, позволив ей распахнуться настежь. Его сердце лихорадочно колотилось, он смотрел в гостиную, ожидая, что освещение изменится, что упавшая тень выдаст движение врага, даже надеясь на это.

Затем он шагнул вперед и пристально осмотрел комнату, подолгу вглядываясь в те места, где было возможно затаиться, удостоверяясь, что там никого нет. Только теперь он вынул из кобуры оружие.

Внезапно он шагнул в комнату, держа пистолет на изготовку, и скомандовал по-французски:

– Arret!

Резко повернулся в одну, затем в другую сторону, одновременно снимая пистолет с предохранителя, взводя затвор.

В комнате было пусто.

Сейчас тут никого не было. Он был почти уверен в этом. Он не ощущал присутствия злоумышленника. Однако он, все так же держа пистолет на изготовку, поворачиваясь из стороны в сторону, продвигался вдоль стены, пока не добрался до двери, за которой находилась маленькая библиотека.

Дверь была открыта, как он оставил ее, уходя. Библиотека – на самом деле просто вторая гостиная, поменьше первой, где стоял письменный стол и кресло, а вдоль стен – книжные шкафы, – была пуста. Он ясно видел каждый дюйм этой комнаты, здесь не было никаких скрытых от взгляда углов.

Но он не мог полагаться на случай. Он побежал на кухню, рывком распахнул двустворчатую дверь, вскочил внутрь, держа перед собой пистолет. Кухня тоже оказалась пустой.

Он осмотрел все места, где можно было бы спрятаться, – столовую, кладовую, большой платяной шкаф, каморку, где находились принадлежности для уборки, ванную, уборную – и убедился, что нигде нет ни души.

После этого он позволил себе немного расслабиться. Кроме него, в квартире никого не было. Он чувствовал себя немного по-дурацки, но знал, что ему нельзя полагаться на волю случая.

Вернувшись в гостиную, Стивен обнаружил еще одну малозаметную перемену. Бутылка драгоценного коньяка «Деламэн резерв де ла фамий гран шампань коньяк», обычно стоявшая этикеткой наружу, была повернута этикеткой внутрь. Бутылку передвигали.

Он открыл сигаретницу черного дерева и увидел, что сигареты, лежавшие в два слоя, тоже перекладывали. Промежуток в верхнем ряду был между третьей и четвертой справа, а теперь оказался между пятой и шестой. Кто-то вынимал сигареты, рассчитывая найти что-то под ними. Что? Документы? Ключи? Он ничего там не прятал, но незваный гость этого не знал.

Были и другие следы. Старинная медная лампа стояла выключателем направо, а раньше он был слева, а это значило, что кто-то ее поднимал, чтобы осмотреть подставку. Хорошее место для тайника, но он им не пользовался. Телефонная трубка тоже лежала по-другому – матерчатый шнур висел не с той стороны, с какой находился, когда Меткалф уходил. Кто-то зачем-то снимал трубку. Чтобы позвонить? Или же телефон просто переставляли, чтобы заглянуть в ящичек, на котором он стоял? Тяжелые декоративные мраморные каминные часы, стоявшие, как им и полагалось, на камине, тоже сдвигали – об этом говорил едва заметный след в пыли. Обыск был проведен чрезвычайно тщательно: даже пепел в камине смели, а затем насыпали на место. Кто-то искал тайник в топке – еще одно неплохое место, которое он тоже не использовал.

Теперь Меткалф метнулся к своему большому гардеробу, стоявшему в алькове спальни. Его костюмы и рубашки висели в прежнем порядке, хотя тщательно выверенные хозяином промежутки между вешалками изменились. Несомненно, кто-то аккуратно вынимал его одежду и обыскивал карманы.

Но он или они, очевидно, не заметили новой детали, которой снабдил квартиру один из умельцев Корки. Меткалф сдвинул панель; появился тяжелый железный сейф. На его наборном замке все так же красовалась цифра 7, и ровный налет пыли не был никем потревожен. Сейф, в котором содержалась наличность, закодированные номера телефонов и несколько удостоверений личности на разные имена, никто не трогал. Это обнадеживало.

Кто бы ни обыскивал его квартиру так дотошно – и так аккуратно, – они не обнаружили его сейф, единственное доказательство того, что маска Даниэля Эйгена служила прикрытием для американского шпиона. И не узнали его истинную личность.

Они не нашли то, зачем пришли сюда.

Но… все же, что именно они искали?

Перед тем как снова покинуть квартиру, он сделал звонок по телефону в Нью-Йорк, Говарду.

Тот был удивлен и обрадован, услышав после долгого перерыва голос младшего брата. Еще больше его удивил внезапно возникший у Стивена интерес к их семейной концессии на добычу марганца в советской Грузии, которую Меткалфы все еще продолжали разрабатывать на паях с советским Министерством торговли. Это мелкое предприятие, после всех необходимых выплат и из-за множества препон, возводимых советскими чиновниками, почти не давало прибыли. Русские уже давно поговаривали о том, чтобы выкупить долю Меткалфов. Стивен высказал предположение, что это не такая уж плохая идея. Возможно, ему удастся попасть в Москву, где он сможет встретиться с нужными людьми и провести необходимые переговоры. После длинной паузы – в трубке громко шипел фон от наводок, образующихся в трансатлантическом кабеле, – Говард понял, что требуется его брату. Он сразу же сказал, что предпримет все необходимые шаги.

– Я даже не могу тебе передать, – сухо проговорил Говард, – до какой степени меня вдохновляет одна только мысль о том, что мой малыш-братец решил играть более активную роль в нашем семейном бизнесе.

– Ты не обязан тащить всю тяжесть на своих плечах.

– Надеюсь, что этот всплеск интереса к бизнесу не имеет отношения к некоей балерине, не так ли?

– Да как ты смеешь сомневаться в моих чистых намерениях! – воскликнул Меткалф, но в его голосе нельзя было не разобрать улыбки.

Стивен быстро переоделся, надев вместо смокинга обычный костюм и галстук международного бизнесмена, за которого он себя выдавал. К счастью, уже несколько последних лет в моде были свободные, почти мешковатые брюки, надежно скрывавшие привязанную к лодыжке кобуру с пистолетом.

вернуться

32

Поместье в прерии (исп.).

17
{"b":"133600","o":1}