ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну вы и хватили, Корки. Не выйдет у них поделить Британскую империю. Действия Черчилля кажутся мне довольно уверенными.

– Он уверен лишь в той степени, в какой это требуется лидеру нации. Но это все, на что он способен перед лицом такого могучего врага, как нацисты. Когда он говорит своим, что ему нечего предложить, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота… что ж, поверим ему на слово. Англия мало чем располагает, кроме этого. Само ее выживание находится под большим сомнением.

– Неужели вы полагаете, что Сталин действительно доверяет Гитлеру? – вскинулся Меткалф. – Эти два безумца… они же как скорпионы в банке!

– Это так, но они нужны друг другу, – объяснил Коркоран, выпустив из ноздрей две толстые струи дыма. – У них много общего. Они оба тоталитаристы. Ни того, ни другого не сдерживают никакие соображения насчет свободы личности. Альянс этой парочки был гениальным ходом. И подобное происходит не впервые. Вспомните, Стивен, что случилось во время прошлой войны. Когда Россия поняла, что Германия ее проигрывает, она подписала с немцами сепаратный мир в Брест-Литовске. А следующее десятилетие тайно перевооружала Германию, что было абсолютным нарушением Версальского договора[35]. Именно благодаря России мы сегодня имеем такого мощного врага.

– А вы не думаете, что Гитлер только выжидает, подгадывая самый удобный момент, чтобы напасть на Россию? Я всегда считал, что Гитлер презирает славян и комми – я имею в виду то, что он сам написал в «Mein Kampf».

– Мы знаем, что он не планирует нападения. Мы имеем сведения, пусть спорадические, но надежные, из ближнего круга Гитлера, из которых следует то же самое. Гитлер вовсе не дурак. Для него начать войну против России, когда он уже воюет со всем остальным миром… да это было бы самым настоящим безумием, крахом всех нацистских планов. И еще это было бы слишком хорошо для нас, чтобы оказаться правдой. И я скажу вам еще кое-что, серьезно тревожащее меня сегодня. На меня оказывают большое давление на, так сказать, домашнем фронте. Это люди из вооруженных сил и разведывательных кругов, считающие, что в действительности Гитлер – не самый главный наш враг.

– О чем вы говорите?

– Они полагают, что большевики окажутся реальной серьезной угрозой, и считают Адольфа Гитлера важным орудием защиты от комми.

– Но как… каким образом хоть кто-нибудь может поверить Гитлеру в чем-либо, кроме того, что он кровожадный тиран? – спросил Меткалф.

– Очень, очень многие люди предпочитают ложь, которая успокаивает их нервы, – объяснил Коркоран. На его губах играла саркастическая улыбка. – Я слишком хорошо усвоил этот урок, еще ребенком, когда умерла моя тетя. Мне сказали, что она переселилась в лучший мир.

– Но почему вы решили тогда, что вам солгали? – поддел Меткалф старого шпиона.

– Вы не знали мою тетю, – ответил Коркоран.

Меткалф оценил едкое остроумие старика и его уместность в такой напряженной ситуации.

– Ладно, – вернулся он к делу, – что я должен предпринять?

– Я хочу, чтобы вы покинули Париж завтра же, – решительно заявил Коркоран. – Сделайте милость, воздержитесь от прощания со всей толпой ваших любовниц. Никто не должен знать, куда вы направляетесь. Не сочтите за труд написать несколько открыток, которые мы отправим с Канарских островов или с Ибицы. Пусть все думают, что взбалмошный и очаровательный мсье Эйген внезапно отбыл по неотложным деловым надобностям. Никто и бровью не поведет.

Меткалф кивнул. Конечно же, мэтр прав. Лучше избежать объяснений. Завтра! Это означало, что он не сможет возвратиться к Флоре Спинасс и получить список персонала немецкого посольства в Москве – неудобство, хотя вполне преодолимое.

– Вы поедете с Северного вокзала по Chemin de fer du Nord[36] в Берлин, а оттуда в Варшаву. Для вас забронировано место в первом классе на имя Николаса Мендосы. Там вы выйдете на центральном варшавском вокзале, погуляете по городу, вернетесь через два с четвертью часа и отправитесь на поезде в Москву под именем Стивена Меткалфа. Номер в «Метрополе» уже забронирован.

Меткалф кивнул.

– Документы?

– У вас здесь есть нужные контакты. Мы не располагаем временем на то, чтобы изготовить их в Штатах и привезти сюда.

– Не проблема.

– Вам необходимо тщательно спланировать вашу работу. Ставки очень высоки, так что забудьте о самолюбовании и душевных порывах. Существует большая опасность допустить ошибку.

– В таком случае снова спрошу вас: что мне делать, если что-то пойдет не так, как надо?

Коркоран оправил свою сутану.

– Если что-нибудь пойдет не так, как надо, то, Стивен, я советую вам помолиться.

7

Скрипач ждал в квартире.

Sicherheitsdienst узнала адрес нужного человека по телефонному номеру, который сообщила проститутка. Клейст все еще не имел представления о местонахождении радиостанции – этого шлюха, конечно же, не знала. И осведомитель, приведший их к месту приземления парашюта, тоже не знал: информация была строго разделена. За те часы, которые Скрипач потратил на ожидание британского агента, он как следует обыскал квартиру. Он смог доподлинно убедиться в том, что действительно имеет дело с англичанином, и это само по себе было важно – для начала. Еще он знал, что англичанин работает по ночам и отсыпается днем.

Теперь Клейсту оставалось только ждать.

Чуть позже семи утра он наконец-то услышал звук поворачивающегося в двери ключа. Англичанин, что-то напевая себе под нос, направился на кухню, поставил на огонь воду для чая, а потом прошел в спальню, чтобы переодеться в домашнее. Он распахнул дверь гардероба, протянул руку, чтобы взять вешалку… и успел лишь негромко вскрикнуть, прежде чем Клейст, выскочив из-под одежды, схватил его за горло и повалил на пол.

Англичанин сипел, пытаясь сопротивляться, его лицо густо покраснело.

– Что?.. – выдавил он, но тут Клейст с такой силой ударил его коленом в пах, что англичанин оставил всякие попытки сопротивления. Он лишь стонал, из его глаз ручьем лились слезы. Он плакал совсем как девочка.

– Единственное, что мне нужно узнать, это местонахождение вашей радиостанции, – сказал Клейст. Он говорил с сильным немецким акцентом, так как выучил английский уже в изрядном возрасте. Произнеся эту фразу, он снял одну руку с горла мужчины.

– А пошел ты… – пробормотал англичанин высоким надтреснутым голосом.

Англичанин, вероятно, подумал, что противник выпустил его горло, чтобы позволить ему говорить. Но все было не так: Клейст освободил свою руку, чтобы вынуть из кармана скрученную скрипичную струну. Он за какую-то секунду размотал ее и ловко перехватил горло мужчины между выпирающим кадыком и подъязычной костью. Это самое уязвимое место у всех людей. Он пережал дыхательное горло и сонную артерию, и глаза англичанина начали выпучиваться.

Молодой человек не слишком заботился о личной гигиене, понял Клейст. Он, похоже, не мылся несколько дней. Конечно, горячая вода была лимитирована, но это вовсе не могло служить оправданием для неопрятности.

– Я повторяю свой вопрос, – медленно и веско проговорил Клейст. – Я желаю знать, где находится радиостанция, на которой вы работаете. Больше мне ничего от вас не нужно. Если вы ответите на мой вопрос, значит, дело сделано, и я вас отпускаю. Я оставлю вам жизнь. Так что вам совершенно не нужно проявлять чудеса храбрости.

Англичанин попытался что-то сказать. Клейст чуть-чуть отпустил струну – ровно настолько, чтобы тот мог говорить.

– Хорошо! – выдохнул англичанин. – Хорошо! Я вам все скажу!

– Если попытаетесь меня обмануть, наверняка и сами погибнете, и погубите всех, кто с вами работает. – За многолетнюю практику допросов Клейст установил, что угроза смерти обычно оказывается неэффективной. Зато прекрасно действуют чувство вины и инстинктивное стремление защитить друзей и сотрудников. И еще боль: боль быстрее всего развязывает языки. Именно поэтому он поместил струну на совершенно определенный участок шеи. Здесь было больнее всего.

вернуться

35

Брестский мир 1918 г. был заключен Советской Россией и ее союзниками, так как Россия, охваченная Гражданской войной, стремилась выйти из Первой мировой войны. Версальский договор 1919 г. между Германией и странами-победительницами был заключен без участия России. Более того, он был направлен против России и предусматривал в дальнейшем ее расчленение.

вернуться

36

Северная железная дорога (фр.).

20
{"b":"133600","o":1}