ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну а если вы несколько минут посидите, я посмотрю, чем располагаю, а тогда скажу, сколько мне потребуется времени, чтобы изготовить документ: час или двенадцать. Он вам срочно нужен?

– Как можно скорее, дорогой Ален.

– Я постараюсь. А вы пока что идите в магазин и почитайте или посмотрите книги. Я тем временем осмотрюсь. И если Расин не доставляет вам удовольствия, то не стесняйтесь, поройтесь на полках. Там можно найти истинные драгоценности. Как это говорил Ламартин? «Mame dans le rebut on trouve des joyaux» – среди сора можно найти драгоценность.

Меткалф вернулся в магазин и принялся с праздным любопытством разглядывать полки. Он не был завсегдатаем книжных лавок, а теперь у него и вовсе не хватало терпения. Стивена охватила тревога, в первую очередь из-за того, что обстоятельства вынудили его вовлечь друга в опасные игры.

Подделка выездных виз была куда более серьезным делом, чем изготовление фальшивых пайковых книжек и тому подобных вещиц. Если Меткалфа поймают, то и Дюкруа может оказаться в серьезной опасности. Эта мысль страшила его. В конце концов, сам он нанялся на работу именно для того, чтобы заниматься опасными тайными делами. А Дюкруа – интеллектуал, книготорговец, издатель. Но не шпион. Да, он храбрый человек, не жалеющий сил для помощи Сопротивлению, и жизненно важно позаботиться о том, чтобы он не попал под удар.

Через несколько минут мысли Стивена прервал звон колокольчика на двери. Вошел покупатель – мужчина лет сорока. Меткалф почувствовал, как по коже у него побежали мурашки, под ложечкой засосало от ощущения, что с этим человеком что-то не так. Слишком уж упитанным он выглядел в это время всеобщих лишений. Он был одет в дорогой прекрасно скроенный костюм и казался гладким, благополучным джентльменом. Волосы у него были подстрижены коротко, почти по-военному, а глаза защищены очками без оправы. Не был ли он немцем? Ботинки были с виду дорогие, из гладкой отполированной кожи, с кожаными подошвами. Мало кто из французов в последние месяцы позволял себе так хорошо одеваться.

Меткалф сделал вид, что пристально рассматривает издание Корнеля, стоявшее на полке как раз у него перед носом, а сам краем глаза разглядывал нового посетителя. Тот медленно шел, дощатый пол поскрипывал у него под ногами. Казалось, он искал что-то или кого-то.

Меткалф стоял неподвижно и продолжал молча наблюдать за ним. Мужчина немного повернулся, и Меткалф сразу же распознал выпуклость ниже пояса. Это была кобура.

«Мой бог! – беззвучно воскликнул Меткалф. – Меня выследили, и я привел хвост сюда».

Минутой позже он услышал, как подъехал автомобиль, подъехал и остановился прямо перед магазином. Марку машины он узнал по звуку мощного мотора даже раньше, чем увидел через стекло витрины черный «Cитроен траксьон аван». Такие машины использовались в гестапо. Водитель был одет в форму гестапо. Из задней двери вышел пассажир – еще один полицейский в штатском, тоже в очень хорошем костюме.

Когда второй агент гестапо вошел в магазин, Меткалф почувствовал выброс адреналина в крови. Это значит, что за мной следили, с ужасом понял он.

Он быстро прикинул в уме имеющиеся возможности. У него самого было оружие в кобуре, прикрепленной к лодыжке, там, где его было почти невозможно случайно заметить. Конечно, он попал в трудное положение, но это еще не было поводом для того, чтобы вынимать пистолет и начинать стрельбу. Это было самым последним из всего, чтоб он мог предпринять: нельзя без крайней необходимости убивать агента гестапо, особенно накануне отъезда из Парижа. Это могло сильно усложнить ситуацию.

Следовало, конечно, не забывать, что у него оставалась возможность удрать. Немцев было лишь двое, и у них, конечно, был приказ арестовать, а не убивать.

Но кого они намеревались арестовать?

Самой уязвимой фигурой был, конечно, Дюкруа. В конце концов, Меткалф всего лишь смотрел книги, выставленные в его магазине. Если даже гестаповцы заберут его для допроса, им нечего будет ему предъявить. А вот если они ворвутся в заднюю комнату, когда Дюкруа выполняет там его противозаконный заказ, то француза арестуют и приговорят к смертной казни.

Он должен спасти Дюкруа. Он должен прежде всего предупредить его.

Меткалф не спеша сдвинулся в сторону, провел пальцем вдоль ряда корешков, как будто искал какое-то определенное название, а затем шагнул к следующему проходу между книжными полками. Он двигался медленно, целе-устремленно, с терпением книголюба, отыскивающего редкостную добычу в литературных дебрях.

Первый гестаповец, не поворачивая головы, следил за движениями Меткалфа. Поэтому, чтобы усыпить подозрения немца, он не стал ускорять шаг, а, напротив, остановился, снял какую-то книгу с полки, раскрыл и перевернул несколько страниц. Потом покачал головой, поставил книгу на место и продолжил продвижение в глубь магазина. Зайдя за высокий длинный стеллаж, закрывший его от немцев, он ускорил шаг, продолжая двигаться очень осторожно, почти бесшумно.

Наконец-то он добрался до двустворчатой двери, за которой находились печатня и переплетная мастерская.

Он мягким движением толкнул створку, взмолившись про себя, чтобы петли не заскрипели. Дверь открылась беззвучно.

Дюкруа говорил по телефону, его кресло на колесах стояло возле скамьи. Меткалф с великим облегчением увидел, что рядом с инвалидом не было никаких улик преступления – ни печатей вермахта, ни бланков документов, вообще ничего.

Дюкруа с улыбкой повернулся к Меткалфу.

– Я нужен в магазине? Неужели пришел покупатель?

– Гестапо, – шепотом произнес Меткалф. – Двое. Если у вас есть что-то лишнее – прячьте. Живо!

Дюкруа смотрел на него, не скрывая замешательства.

– У вас есть второй выход? – спросил Меткалф. Всегда знай все выходы – первая заповедь Корки. И все же Меткалф сплоховал. Он не знал выходов отсюда.

– Но ведь я забыл дать вам футляр! – возразил Дюкруа. – Для Расина! – Он взял со скамьи оклеенную тканью коробку и, повернувшись вместе с креслом, оказался лицом к лицу с Меткалфом.

– Черт побери, у нас нет времени на это! – отрезал Меткалф. Он оглядывал цех в поисках второй двери. – Вы что, не понимаете: здесь гестапо! Я должен убраться отсюда, а вы, вам нужно…

– Мне нужно выполнить свой долг, – перебил его Дюкруа; его голос прозвучал как-то удивительно ровно и невыразительно. Футляр для книги упал на пол, открыв огромный «люгер», нацеленный точно в грудь Меткалфа.

Дюкруа твердо держал тяжелый пистолет в двух руках, упершись локтями в подлокотники инвалидного кресла. Меткалф уставился на дуло оружия и дернулся было, чтобы вытащить свой собственный пистолет, но Дюкруа гаркнул:

– Ни с места! Или я буду стрелять!

За спиной у Меткалфа раздались шаги. Повернув голову, он увидел двух агентов гестапо; они приближались быстрыми шагами, держа его под прицелом пистолетов.

– Ален! – пробормотал Меткалф. – Что вы, черт возьми, делаете?

– Я советую вам избегать резких движений, – ответил Дюкруа. – Если вы не послушаетесь, мы без всяких раздумий убьем вас. Эти господа всего лишь хотят побеседовать с вами, и я посоветовал бы вам пойти им навстречу. Вы видите – этот пистолет нацелен вам точнехонько в седьмой грудной позвонок. Только попробуйте пошевелиться: я стреляю, и – voile![42] Остаток жизни – в кресле на колесах, точь-в-точь как я. Если выживете, конечно. Ниже талии, mon frure[43], ничего не работает. Это прекрасно стимулирует умение абстрактно мыслить. Больше никаких волнений из-за les femmes[44]. А на ладонях нарастут костяные мозоли… Да вы не волнуйтесь: как там говорил тот английский поэт? «Ибо люди всегда к тебе будут добры…» [45]. Вы будете молиться, чтобы к вам поскорее пришла смерть, можете мне поверить.

вернуться

42

Вот! (фр.)

вернуться

43

Братец (фр.).

вернуться

44

Женщин (фр.).

вернуться

45

Строка из стихотворения Зигфрида Сэссуна «Разве это важно?».

22
{"b":"133600","o":1}