ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ахмат говорил мне о том же самом. Намекал, что иногда нелишне посмотреть человеку прямо в глаза.

– Тут султан прав, ибо глаза считаются зеркалом души. Но не следует забывать, что мы все не без греха, что все имеют право на ошибку, принимая порой желаемое за действительное и наоборот. Представьте на секунду, просто представьте, что КГБ принимает решение еще больше усложнить ситуацию и сообщает на весь мир: «Амаль Бахруди мертв, а тот, кто действует под его именем, самозванец». Тут уж не останется времени для выкриков возле унитаза…

– Ахмату следовало бы раньше подумать об этом.

– Вы к нему несправедливы! – Амаль Фейсал повысил голос. – Он хотел, чтобы в городе поползли слухи о том, что поймали международного террориста под имени Амаль Бахруди, чтобы простые горожане подтвердили это, говоря, что многие из них были свидетелями этого события. Султан намеревался вызвать смятение в рядах террористов в посольстве. Ведь слухи, как известно, быстро распространяются. А о том, чтобы использовать вас для внедрения в их организацию, и речи быть не могло!

– Хорошо! А скажите, случился бы весь этот водевиль на Вади-эль-Кебир, не окажись я вовремя под рукой?

– А никто на вас и не рассчитывал! – спокойно сказал врач. – Вы просто ускорили события, только и всего. Молву о поимке Бахруди мы планировали озвучить ранним утром у мечети Кор. Как раз перед первым салятом! Подобно новостям о прибытии в порт судна с дешевой контрабандой, весть молниеносно распространилась бы по городу. Таков был план, и ничего более того.

– Тогда, как говорят юристы, произошла бы элементарная подмена тезиса! Очень остроумно!

– Я доктор, к вашему сведению, а не юрист, – пожал плечами Амаль Фейсал.

– Это верно, – заметил Эван. – А султан, кажется, хотел «обсудить» со мной роль Амаля Бахруди. Или я ошибаюсь? Интересно, куда бы завела нас эта дискуссия?

– А он, между прочим, тоже не юрист.

– Жаль! Чтобы соответствовать своему положению, ему не следует выпадать из правового поля, – бросил Кендрик. – Мы теряем время, доктор. Мне нужны ссадины на скуле, на подбородке… И плечо располосуйте! Забинтуйте потом, только кровь не вытирайте.

– Не понял! – Амаль Фейсал уставился на Кендрика.

– О господи, чего тут не понять? Я бы вас и просить не стал об этом одолжении, но думаю, сам не сумею.

Двое солдат потянули на себя тяжелую стальную дверь, а третий втолкнул окровавленного арестанта в камеру. Не удержавшись на ногах, тот с грохотом растянулся на бетонном полу. Двое заключенных бросились к нему и стали поднимать. Остальные столпились у двери и принялись горлопанить, выкрикивая ругательства.

– Кале балак![30] – рявкнул новенький и вскинул левую руку, как бы намереваясь отстранить одного из помощников, в то же время, вложив в прямой удар кулаком правой всю свою силу, разбил нос второму – обнажившему в гримасе боли гнилые зубы молодому парню. – Клянусь Аллахом, сверну башку всякому, кто дотронется до меня! – добавил он с угрозой в голосе.

Спустя минуту Кендрик поднялся в полный рост. Он казался гигантом среди арестантов, окруживших его.

– Нас много, а ты один! – просипел гнилозубый. Он прижимал к носу грязную тряпку, стараясь остановить кровотечение.

– Ах ты, сучонок! – крикнул Эван, откинув бросившегося к нему вертлявого арестанта ударом ноги в пах, отозвавшемся в левом плече острой болью. – А кому вломить по рогам? Подходите…

Как говорил архитектор Эммануил Вайнграсс, удалось сориентировать строго горизонтально еще пару объектов.

– А ведь ты нарываешься! – От толпы, галдящей у дверей, отделился приземистый мордоворот с всклокоченной гривой сальных волос и, набычившись, направился к Эвану.

– Молодой человек, не напрягайтесь! – произнес конгрессмен от девятого округа штата Колорадо. – Прошу вас! Мне необходимо кое о чем поразмыслить, поэтому оставьте меня в покое. Обращаю внимание присутствующих, я прошу по-хорошему.

– Обращаю внимание присутствующих на то, каким образом я сейчас предоставлю ему возможность поразмыслить!

Лохматый остановился в метре от Кендрика.

Эван выставил вперед правое плечо и сказал с оттенком мрачной почтительности:

– Ты у меня поговоришь! Ты еще пожалеешь, что вообще говорить научился.

Ну, байдарочник и горнолыжник, обратился он мысленно к самому себе, придется продемонстрировать окружающим, в какой вы форме. Жаль, мистер Свонн не увидит!

– В любой борьбе, – начал Кендрик свой мастер-класс громким голосом, – в классической и в вольной, в любых национальных единоборствах различают… – Он подскочил к лохматому. – Что различают? – выкрикнул Эван. – Захват и бросок, дуралей! Вот так – захватил за правую кисть, вывернул ее, бросок через себя и мордой о табуретку. Все видели?

Лохматый лежал ничком на полу и не двигался.

– Теперь завершающий удар по позвоночнику… Нейтрализующий. Длительно нейтрализующий… – Кендрик с силой пнул патлатого. – Отдохни, полежи. – Он еще раз пнул его по коленной чашечке. – Я – это я! – закончил Кендрик показательное выступление.

– «Я – это я», видите ли! – передразнил Эвана молоденький парнишка с заячьей губой. – Наслышаны мы о тебе…

– Наслышаны, это точно! – вмешался пожилой террорист с волнистыми волосами. – Охранники прямо зашлись от гордости, объявили на всю камеру, мол, поймали Амаля Бахруди, самого Бахруди. Но лично я не вижу ничего особенного. Явился… Заждались мы тут тебя.

Кендрик покосился на дверь. Толпа заключенных не переставая галдела.

– Меня прислали в Маскат с важным заданием. А я вот попался! Надо хорошенько подумать, как поступить, что предпринять.

– Ты нас на понт не бери! – сказал тонкогубый террорист, от которого несло мочой. – Сдается мне, что ты провокатор. Думать ему, оказывается, мешают, а сам так и зыркает… Выискиваешь, кого поставить к стенке первым?

– Не так громко, дурила! Будто мне больше делать нечего. – Кендрик повернулся и направился к окну, забранному в решетку из толстых железных прутьев.

– Не так быстро, умник! – донесся до него хрипловатый голос, едва различимый среди гвалта.

Кендрик оглянулся. К нему шел коренастый бородач.

– Это ты меня умником назвал? – спросил он, чтобы что-то сказать.

– Тебя, хотя ты мне и не по нраву. Ты почему нас унижаешь? Ишь какой умный выискался!

– Да, я умный! Мне это многие говорили, – хмыкнул Эван. Он подошел к окну и взялся обеими руками за решетку.

– Повернись! – приказал бородач.

– Повернусь, когда захочу, – отозвался Кендрик.

– Ну-ка! – Бородач хлопнул Эвана ладонью по левому плечу.

Острая боль заставила Кендрика задержать дыхание.

– Руки! – заорал он погодя. – Не дотрагивайся до меня, а не то перекрою тебе морду!

Бородач убрал руку и даже попятился. «Этот точно не лидер!» – подумал Кендрик.

– Ты странный какой-то, – сказал бородач. – Не похож на нас ни разговором, ни повадками.

– Я вращаюсь в кругах, где таким, как ты, нет места. Да ты и не сумеешь, а туда же… К примеру, кто тебе дал право судить о моих повадках? Тебя кто-либо просил об этом? Ты хоть знаешь, кто я?

– Говнюк ты голубоглазый! – выкрикнул пожилой террорист с волнистыми волосами. – Амаль Бахруди он, видите ли… Шпион ты! Из Восточного Берлина в Маскат пожаловал… Голубоглазый враль.

– У меня дед по матери – европеец, ясно? Обзываешь меня, а ведь понятия не имеешь, что при нынешнем уровне науки и техники поменять цвет глаз хоть на неделю, хоть на две ничего не стоит!

– У тебя, похоже, на все есть ответ! – заметил бородач. – Врун ты, каких мало! Кто все время врет, для того слова ничего не значат.

– При чем тут слова, если под угрозой моя жизнь? – заметил Эван, переводя взгляд с одного террориста на другого. – У меня, например, нет намерения с нею расставаться.

– Что, смерти боишься? – спросил с вызовом молоденький парнишка с заячьей губой.

– Помолчал бы лучше! Чего ее бояться, если она – короткий миг, за которым следует воскресение, но вот мысль о том, что не сделаю то, что должен, обязан, страшит меня.

вернуться

30

Пошел вон! (араб.)

21
{"b":"133602","o":1}