ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Мага, мага берите! — Орал сиплый предводитель, стоя за спинами набежчиков. — Треть от продажи вам будет!

Вскочил на ноги шальной, совсем еще пьяный Бороман, мутными глазами оглядел сборище и с криком: "Аааа, уруки гнилые! Как я вас искал!" — бросился хекать, не совсем твердо стоя на ногах, но метко нанося удары. Эльф продолжал лежать, и вокруг него собралось уже достаточно врагов, чтобы связать, они тыкали пальцами и хохотали, несмотря на то, что вокруг шел настоящий бой, летели головы их товарищей, снесенные бравым пьяным гномом и горели заживо подпаленные девушкой. "Пьяный эльф! Пьяный квенти! Эльф-любитель выпить!" Никто не заметил, как лежащий неуловимым движением выбросил в толпу нечто крошечное, успев прошептать этому существу что-то вслед. Комочек плоти, упав в центр оркской толпы, тут же вырос до размеров мышки, став пока еще не замеченным ими большим пауком, пару раз вздохнул и превратился в паука-гиганта с кошку, а затем и в монстра, плюнувшего на врагов клейкой слюной. Большую часть орков он пленил, другие стали беспорядочно тыкать в него дубьем, не имея настоящего боевого оружия: лишь некоторые являлись обладателями длинных ножей, а Убрдаг с коротким мечом наголо скрипел зубами и переминался с ноги на ногу позади своих вояк.

Они не успели нанести существенного вреда пауку, обошлись парой царапин — Эрэндил молниеносно вскочил на ноги и начал колоть и рубить плашмя врагов короткой и острой шпагой, невесть откуда появившейся в его руке.

Гном мычал, рычал и ругался, наседая на "подлых уруков", кроша их грозным мечом, эльф молча и безупречно обездвиживал темный народец. Огненный хлыст свистел в Светкиных руках, поджигая и бросая наземь (они бесновались и сбивали на себе огонь, вертясь и катаясь по земле) все новых нападавших. Но их оказалось слишком много. В какой-то момент, когда силы разбойного племени подходили к концу, в сражение ввязался сам вождь, доселе наблюдавший и посылавший проклятия издали. Он врубился в Бороманову сечу, бросив сеть. Когда Бороман запутался и начал рубить веревки, подсек дварфу колени длинной дубиной, вырванной из рук упавшего товарища, и навалился на гнома, прямо в сети заламывая ему руки. Бороман ревел и бился под ним, но выпростать рук никак не мог. Еще несколько темных навалились на него — и пленение гнома стало делом решенным.

— Кислятина!.. проклятущая, — в последнем порыве вскричал гном. Причем, не совсем понятно было, к кому он обращался — не то к вонючим пленителям, не то клял хмельной напиток, которого перебрал ночью.

Светку изловили так же, сетью. Правда, она прожгла в ней приличную дыру, но вырваться наружу не успела — двое вонючих кривоножек дернули ее за руки так, что в глазах потемнело от боли, и она застонала.

А Эрэндил и не думал сдаваться. Он резал и пронзал насквозь с резвостью электронного героя, сражающегося с "зависшими" врагами. Ловля сетью с ним не удалась — уж слишком ловко двигался эльф, защищая себя и монстреныша-паука, все еще плевавшегося клейкой слюной, склеивая в тугие комки мохнатых орков. Неповоротливый главарь, покрутивши своим мечом, ни разу не достал Эрэндила и крикнул с досадой: "Хобов!"

На поляну выскочили гигантские уроды с мордами-пародиями на человеческие лица. Они скакали на четвереньках, как обезьяны, периодически вставая на короткие ноги и размахивая длинными руками с зажатыми в них толстыми палками. Существа проломились сквозь жалкое кольцо, окружавшее эльфа, походя прибив паука, и принялись дубасить светлейшего, не обращая внимания на ощутимые удары и кровь, то и дело брызгавшую из их ран, наносимых его оружием. Похоже, они вовсе не ощущали боли.

В несколько минут все было кончено.

У Светки ломило все тело — орки не преминули поучить пойманного "мага" кулаками уже после пленения. Стянутый по рукам и ногам Бороман стенал, проклиная себя и того, кто придумал столь хмельные напитки. Эльф тихо лежал, на земле, искусно спеленатый врезавшимися в тело вонючими веревками и, казалось, внимательно рассматривал нечто недосягаемое взорам иных народов где-то в лесной чаще.

Орки, утихомирив разъяренных недавним сражением зверей, спорили, налетая друг на друга, делили еще не проданную добычу. Лишь Убрдаг хрипел довольно, размахивая длинными руками рядом с Эрэндилом, отбросив тяжелый короткий меч: "Я искал тебя, эльф! Как я тебя искал! Ведь это ты, отродье рабыни! Это твой отец, проклятый Лесной Эльф выкрал у меня рабыню, чтобы жениться на ней! Он безмозглый, как пустая бочка!"

— Не отравляй воздух, порождение мерзейшей прихоти глупца, — звенящим от напряжения голосом произнес Эрэндил. Ему удалось слегка распустить путы, и он выскользнул из них, оказавшись рядом с орком. Он по-петушиному наскочил на обидчика грудью, и тот не уловил того мига, как цепкие пальцы впились в заросшее густой щетиной горло. Эльф впивался в задубевшую кожу все глубже, на лице его, обычно бесстрастном, выступили капли пота, и от напряжения забилась артерия на виске. Он словно не замечал мохнатых рук вождя, отдиравших его. Тому явно не хватало воздуха, он поводил глазами, ища поддержки и спасения среди соплеменников, но те вовсе замерли, ожидая исхода поединка. Старый вожак им уже порядком поднадоел, каждому хотелось стать тем, кого станут слушать беспрекословно и выполнять все его прихоти. Каждый уверен был, что заслужил лучшую долю.

Боевые данные каждого из противников (ярость и увертливость эльфа доминировала над неповоротливой растерянностью орка, однако физическая сила второго начала проявляться) не давали преимущества ни одной из сторон, пока Эрэндил не вцепился в глотку противника зубами, а свободными пальцами вырвал тому глаза. Привычный к боли орк лишь на мгновение потряс головой, пытаясь сориентироваться, ослепленный, и хватил кулаком по тому месту, где предполагал найти голову эльфа. Раздался мокрый хруст, но Эрэндил продолжал висеть на шее врага, уже бессознательно лишая того жизни. Тот, кого называли Убрдагом, последним усилием отбросил от себя убийцу и упал замертво.

И тут начался дележ власти. Даже не удосужившись распихать зверушек-помощников по стальным ошейникам, претенденты на власть, коими считали себя все орки, ринулись в драку. Они рвали друг друга руками и зубами, ревя от боли и ярости, ничего не видя вокруг, только потенциального конкурента. Поляна озарилась призрачным лунным сиянием и взорвалась ревом и безжалостными чмоканьями дубин и редких клинков, впивавшихся в тела. Факелы, запросто брошенные их носителями на землю, чадили и истекали сальными каплями, прожигая подсохшую под напором огненного хлыста траву. Кровавые ошметки летели повсюду. Битва шла пожестче, чем закончилось давешнее пленение. Похоже, будущему вождю неважно стало, сколько подчиненных останется под его руководством, главное — первенство!

Светка отвернулась, глядя в мирный — за пределами поляны — лес, куда так внимательно смотрел покойный Каллион. Что он там увидел? Зверя? Растение, проклюнувшееся из-под земли и едва-едва распустившее нежные листочки?.. Бедный эльф погиб такой печальной смертью… Ее внимание привлек легкий шорох, донесшийся со стороны битвы. Неужели оставшиеся без внимания звери решили поужинать свежей человечинкой? Она скосила глаза туда, где шелестела трава — и увидела ползущего Эрэндила. Тот мгновенно распустил скользкие от заскорузлой грязи веревки на ее руках и ногах и передвинулся к Бороману. "Брат… брат", — послышалось оттуда и заглушилось тихим шиканьем. Через несколько секунд бывшие пленники, призвав своих собак, прятавшихся поблизости, резво удалялись с места кровавой междоусобицы.

— Позор вам, племя тупое и бессмысленное! — провозгласил, удалившись на приличное расстояние, гном, развернув колеблемый слабостью торс (битва его подкосила или вино не совсем выветрилось?) назад и патетически подняв руку к небесам. Но его тут же одернули оба спутника и увлекли в чащу, подальше от тропки, ведшей, скоре всего, в становище.

Эльф шел, как ни странно, довольно бодро, кровавых пятен на проломленном черепе не наблюдалось вовсе, и Светке любопытно стало, как он сумел исцелить себя в самый, как ей показалось, миг смерти. Он посмотрел на нее и улыбнулся весело и широко, обнажив против обыкновения все, белые, как у голливудских актеров, и крепкие зубы: "Он не попал! Слегка задел, — думаю, синяк останется. Может быть, шишка. — Он озабоченно потер макушку, едва заметно поморщился, нащупав место ушиба. — А звук — его создать проще всего". "Но как же вино?" "Вино? А! Это… На меня не действуют людские напитки".

30
{"b":"133607","o":1}