ЛитМир - Электронная Библиотека

После того как я, злой и голодный, мучительно определился с выбором, мне пришлось сидеть в одиночестве и гнусном ожидании за столиком еще минут пятьдесят. Я с любопытством разглядывал таблички на столиках: за этим сиживал Аполлинер, а за тем – Пикассо. Наконец мне принесли мерзкое, пахнущее козлиным духом, кислое разбавленное вино и длинный, разрезанный пополам бутерброд, намазанный паштетом. Я повертел в руках бокал. По его краям винные «ножки», по которым сходил с ума мой отец, заядлый дегустатор и знаток алкоголя, определенно отказывались ползти. К тому же на вкус вино оказалось редкой дрянью. Почти как в Москве, в каком-нибудь дешевом грузинском ресторанчике, – не вино, а сплошная разводка!

Всей этой едой, откровенно сказать, давиться не хотелось. Никакой романтики, вокруг полно шумных иностранцев, которые, как и я, забрели в раскрученное туристическое место и сидели теперь, обалдевшие от собственного счастья и парижских стильных цен, устанавливая ментальный контакт с гениями из прошлого.

Заплатил я за всю эту гадость, как за ужин в московском «Метрополе», и, все еще голодный, проклиная Париж и вездесущий пиар, отправился обратно в отель, по пути злобно пиная по асфальту обрывки газет и куски мусора.

– Хорошо еще, что Алена не согласилась со мной чай пить при таком раскладе, – усмехнулся я.

По пути в отель я купил на заправочной станции шоколадку, печенье и колу, чтобы было не так тоскливо. Первый вечер в Париже меня определенно не вдохновил.

* * *

Ровно в десять утра у меня в номере зазвонил телефон.

– Да, – промычал я, просыпаясь с трудом, ежась и нехотя вылезая из-под тонкого одеяла.

– Это Алена! – прозвучал голос на другом конце трубки. – Я подъехала. Ты готов к выходу?

– Я? – удивленно пробормотал я, мгновенно вскакивая и быстро ориентируясь, где нахожусь. – Всегда готов, как юный пионер! Через пять минут буду внизу!

Под душем я быстро засунул в рот зубную щетку, наскоро вытерся колючим полотенцем, натянул джинсы и выскочил в лобби.

– Привет! Как первый вечер в Париже? – вежливо поинтересовалась Алена, пока мы шли к машине.

– Да так… – Я скорчил неопределенную физиономию, припомнив вчерашний вечер. – Ничего особенного! Был на Монпарнасе в одном известном кафе. Вспомнил Джорджа Мура относительно того, что настоящая французская академия – это кафе. Правда, пил не кофе, как принято в приличном обществе, а вино. Наверно, дурной тон.

– А подешевле в Париже ничего не мог найти? В тех знаменитых кафешках бокал по цене бутылки, французы их стороной обходят! – рассмеялась Алена. – В десяти метрах от «Клозери де лилас» есть вполне приличное новое заведение, где вкусно кормят и цены не сумасшедшие. За парижские бренды и виды на бульвары надо платить. Лучше бы в фастфуд заглянул! Там всегда есть дешевый горячий кофе и сэндвичи.

– Так в итоге и случилось, – я решил умолчать про заправку.

– На ошибках учатся! Надо было спросить. Куда едем?

– Понятия не имею.

– Мне в инструкции от шефа было сказано, что я должна показать тебе места, где живут клошары. Если честно, я в этом не очень-то разбираюсь. Как-то не общалась никогда с бомжами. Но в Интернете посмотрела, где они живут. Впрочем, их везде полно. Едем!

– С тобой – куда угодно! Даже к клошарам!

Алена хмыкнула и завела «рено». Мы тронулись.

– Пристегнись! – напомнила она. – Сейчас я отвезу тебя на набережную Сены. Тут недалеко. Ты посмотришь, как клошары живут под мостами. Потом проедем по городу, покажу тебе еще несколько мест, где их много. А дальше смотри сам, что делать со всем этим богатством.

Мы с трудом припарковались на набережной Сены, запруженной автомобилями, торговцами, туристами и праздно шатающимися гуляками. По хорошей московской традиции Алена, неприятно скребнув днищем автомобиля о бетон, взобралась на бордюр. Мы вышли из машины.

– Не эвакуируют? – поинтересовался я. – А то у нас в Москве новое развлечение появилось: кто быстрее – водитель или эвакуатор. Хотя меня все это не касается. Я машину принципиально не вожу.

– Не умеешь? – вскинула удивленно брови девушка.

– Не хочу! Это влечет за собой слишком много проблем: гараж, ремонты, резина, свечи всякие, не дай бог авария… А когда журналистикой заниматься? Времени и так ни на что нет.

– Хм… – Алена не нашлась, что ответить. – Не представляю, как можно жить без машины. Идем, мы ненадолго, с машиной ничего не случится.

Протиснувшись в толпе туристов мимо зазывал и книжных лавок, мы спустились на набережную. По пути к нам приставали, хватая за руки и полы одежды, нахальные негры с цветными зонтиками вместо головных уборов. Они, переходя с одного языка на другой, пытались втюхать нам втридорога какие-то сувениры и не реагировали ни на какие просьбы оставить нас в покое. На шестом или седьмом таком торговце, который нагло сунул мне прямо в физиономию Эйфелеву башню в миниатюре, я сломался.

– Да пошел ты на!..

– Сам пошел! – мгновенно парировал негр, но сразу отвязался.

Я удивленно взглянул на Алену. Она махнула рукой.

– Не удивляйся! Все отребье в Европе ругается русским матом. Ты еще не слышал, что в портах происходит.

– Могу себе представить!

Мы как раз спустились к Сене.

– Смотри! – сказала Алена, сделав рукой широкий жест. – Тебе это нужно увидеть, чтобы сделать репортаж?

Я посмотрел вокруг. Сколько хватало глазу, влево и вправо на парапете набережной гнездились разноцветные палатки. Зрелище, надо сказать, довольно веселенькое!

– Это кто? – спросил я наивно. – Какие-нибудь бастующие? Длительная акция протеста?

– Ничего подобного! – обиженно отозвалась Алена. – Это и есть клошары, которые тебя интересуют.

– А где же картонные коробки? Я слышал, эти граждане живут под мостами в коробках?

– Французское государство заботится о бездомных, – снисходительно разъяснила Алена. – Им с недавних пор предоставлены особые морозоустойчивые палатки. Хотя лучше бы нормальным людям зарплату подняли. Бомжи – они и есть бомжи, деклассированные, антисоциальные элементы. Хоть они обычно и незлобивые, но я боюсь их. Ни за что бы не по ехала сюда ночью! Ни за какие деньги!

Я смотрел на набережную. У бомжей происходила какая-то своя явно организованная жизнь: они неторопливо вылезали из палаток, глазели на окружающих, готовили еду, загорали на теплом сентябрьском солнышке. Среди них были женщины и дети. Все они казались очень довольными своей жизнью.

– Так. Едем дальше? – меня вывел из ступора вопрос Алены. Похоже, я все-таки слишком много выпил вчера разбавленного вина.

– Да, пожалуй. Хотя мне придется ближе к вечеру к ним вернуться.

– А вот это уже без меня! – категорично заявила Алена. – Под такое безобразие я не подписывалась. Я работаю в приличном агентстве новостей, в мои обязанности общение с этими бездельниками не входит. Я должна показать тебе районы обитания клошаров и помочь в случае необходимости с организацией культурного досуга. Может быть, рассказать, как пройти в Лувр или в музей Орсэ? А может, тебя Роден больше интересует?

Тон Алены был почти издевательским.

– Поехали дальше, клошаров смотреть!

Мы медленно двинулись по набережной. Алена показывала рукой в сторону Сены.

– В принципе под любым мостом можно найти палаточные городки с бомжами. Новый мост, мосты Сюлли, Мари – картина будет примерно одинаковая. Даже под мостом Александра III живут бродяги, хотя это самый центр, к тому же красивейший мост в Париже… А ближе к окраинам они и вообще без всяких палаток живут. Есть и коробки, и тенты. Но с такими сейчас борются. Их нечасто на набережной увидишь. Хотя и напротив Нотр-Дама разные субъекты попадаются…

Кругом были пробки, машины истошно сигналили. Вонь в воздухе стояла примерно такая же, как в Москве в час пик. Алена цветасто материлась по-русски и подрезала автомобили в соседних полосах. Так же поступали и другие водители. Особенно нагло вели себя таксисты в «мерседесах».

6
{"b":"133612","o":1}