ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Между панк-роком и смертью. Автобиография барабанщика легендарной группы BLINK-182
Швейцарец. Лучший мир
Магазин путешествий Мастера Чэня
Квантовый прыжок к мечте
Бяка
Честь имею
Грация и фурия
Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели
Трофей для Герцога

– Мани! Мани!

– Доллар!

– Евро!

Я отступал медленно в сторону лестницы, пытаясь придумать, что предпринять. Глупо было бы нарваться на проблемы с клошарами в самый первый день сбора материала. Тем более спасаться позорным бегством.

– Ты не русский случайно? – вдруг пробился через толпу один из попрошаек, высокий, худой и рыжеволосый.

– Да, русский! – У меня уже даже не было сил удивляться.

– Пойдем отсюда скорее, а то тебя сейчас разденут до нитки! За туриста приняли, – властно сказал парень, смачно выругался и выдернул меня из толпы палаточников. Они недовольно заворчали, но стали медленно расходиться «по домам».

Мы быстрым шагом пошли вдоль набережной в неизвестном мне направлении.

– Это главные попрошайки Парижа, у них тут самые высокие расценки на все! – деловито сообщил незнакомец. – Хорошо, хоть у тебя фотоаппарата с собой не было. А то за съемку бы тоже денег взяли. Жадные они.

– Ты кто? – поинтересовался я.

– Да Гоша я, из Казахстана! – рассмеялся мой избавитель. – Мы тут через несколько мостов живем. Идем к нам в гости!

Я шел по набережной, усеянной палатками, надо мной напряженно гудели мосты. Я вдруг отчетливо осознал, что нахожусь совсем в другой, параллельной, жизни. Там, наверху, проносились автомобили. Люди спешили по делам, на работу, на свидания. По Сене неспешно проплывали катера и бато-муши, с которых доносились рассказы электронных экскурсоводов на нескольких языках и женский смех.

А я разговаривал внизу с каким-то рыжим оборванцем, и это была совсем другая жизнь, другой Париж, без всякого сомнения, другие люди. Параллельная реальность тех, кого называют клошарами. То, что мне нужно! Я начал понемногу внедряться в их жизнь.

– Куда мы идем? – спросил я.

– К своим, на нашу территорию! Не дрейфь, парень, чужие там не ходят! Как тебя звать-то?

– Тимофеем.

– Все классно, Тимоха! Закурить есть?

– Ага! – Я достал из кармана пачку «Мальборо лайт».

– Круто! – одобрил Гоша, извлек из широких штанин неопределенного цвета зажигалку и затянулся. – Давненько так не кайфовал! А еще дашь?

– Держи! – Я протянул Гоше всю пачку.

– Вот это другой разговор. Браток, все клево! – Гоша оскалился, обнажив редкие, подъеденные кариесом зубы.

– Гоша, ты клошар? – спросил я.

– Конечно! – осклабился он. – Я и мои родственники – настоящие парижские клошары.

– А от российских бомжей вы чем отличаетесь?

– Всем! Прежде всего тем, что живем в Париже – в сердце Европы, – сообщил Гоша с гордостью. – В России бомжи – это отстой, а тут мы – клошары, живем с комфортом. Нас на халяву кормят, поят, одевают. Иногда грузят в автобус и всех вместе везут на дезинфекцию, хотя помыться тут неподалеку всегда можно. Врачи осматривают. А туристы, кто посмелее, нас фотографировать приходят. Конечно, место не такое хлебное, как напротив Лувра, но не жалуемся. Мы вон под тем мостом живем. Нам, правда, пока не дали палаток. Мы еще недавно тут, осваиваемся. Но к зиме, может быть, всем выдадут. Мы же своим существованием деньги городу приносим, туризм развиваем. О нас заботиться надо!

Я ухмыльнулся, речи Гоши звучали более чем странно, хотя сам он выглядел весьма уверенно. Как нас учили на военной кафедре, я двигался, стараясь зафиксировать на всякий пожарный в памяти маршрут следования. Если вдруг ретироваться придется.

По мере приближения к конечному пункту нашей увлекательной прогулки я издалека заметил на тротуаре небольшую толпу людей с плакатами. Они хором громко что-то скандировали по-французски и размахивали транспарантами. Стояли, тем не менее, на некотором удалении от разбитого бомжами под мостом лагеря.

– Вот мы и дома! – радостно сообщил мой спутник.

– Это еще кто? – с недоумением спросил я Гошу, указывая в сторону демонстрантов.

– А, не обращай внимания. Это всякие сумасшедшие парижане. Они тут регулярно против нас бухтят, – отмахнулся Гоша. – Зажрались совсем, буржуи проклятые! Парижа им для нас жалко.

Я тем временем вчитался в содержание плакатов. Оказывается, жители Парижа настоятельно требовали, чтобы нищие из СНГ оставили их город в покое.

– Выходцы из СНГ позорят туристический облик Парижа! – гневно скандировали демонстранты. На нескольких плакатах были перечислены права, которыми в Париже обладают бездомные. Весьма внушительный список! Над всем этим крупными буквами было написано: «Стыдитесь!»

– Мы к ним привыкли, они тут частенько толкутся, – сообщил мне Гоша. – Полиция приезжает иногда, мы снимаемся, но потом возвращаемся опять. Кто и чего с нами может сделать? Клошары – достопримечательность Парижа. Мы всем в этом городе помогаем деньги зарабатывать.

– А как ты стал парижским клошаром? – поинтересовался я.

– Довольно просто. Живу тут уже полтора года. Я из Казахстана свалил по туристической визе. Там работы вообще никакой не было, жрать нечего, а у меня – четверо детей, их кормить надо. Надо было куда-то деваться. Один парень из нашего города подрабатывал нелегально уборщиком в Париже, он и рассказал мне, что можно тут неплохо устроиться. Это был мой шанс! Я уехал, освоился. Потом приехали и жена, и дети. Раньше жили на окраине Парижа, с другими казахами, но разругались. Сейчас пока ютимся вот тут, под мостом. Лето длинное, весна-осень теплые, заработок есть. Все хорошо!

– А что ты тут делаешь? На что семью кормишь? Откуда заработок?

– А все делаю! – разухабисто сообщил Гоша. – Я разнорабочий широкого профиля, абсолютный универсал. Берусь за любую халтуру. Надо – дерьмо из ямы выгребу, надо – забор поставлю, жилье отремонтирую. Тут нелегалов полно. Никто из французов, жмотов разэтаких, переплачивать не хочет, поэтому работы всегда много. Хотя, конечно, есть и конкуренция. Кто успел – того и тапки. Иммигрантов полно, все дерутся за место под солнцем!

– А из каких стран иммигрантов больше?

– Да я не знаю толком, есть дикие совсем африкосы, арабы наглые, – пожал плечами Гоша, – но мы тут больше со своими тусуемся: русские, казахи, туркмены. Вообще в Париже из СНГ ребят полно! Мы себя тут евробомжами называем. И в обиду своих не даем!

Мы как раз подошли к месту дислокации Гоши и его семейства. Издалека тоскливо залаяла собака – здоровая овчарка. Ей вторили еще несколько псин разных пород. Все без поводков, но с ошейниками. Я остановился.

– Не бойся! Сейчас их успокоят! – сказал мне Гоша.

Действительно, мальчик лет пятнадцати, заслышав лай, бросился успокаивать псов. Они немного порычали и отошли в сторону, а затем улеглись, потеряв ко мне всякий интерес.

– Наш маленький бизнес! – не без гордости сообщил мой знакомый. – Пока в России собак на живодерни сдают, тут с каждой псиной носятся как с писаной торбой. Приезжают люди, выдают ошейники и еще денег платят! Поэтому бездомных псов тут нет, всех нищие подбирают.

Бомжей в Гошином лагере обреталось человек двадцать пять, притом разных национальностей. Они сидели на одеялах и картонках под большим самодельным тентом. У многих нищих были затравленные, печальные глаза. На руках у женщин плакали чумазые дети. Неподалеку на растянутых веревках сушилось застиранное белье. Хмурые, небритые мужчины походили на недавно покинувших места не столь отдаленные. Мне эта компания сразу не понравилась. Да и на меня бомжи смотрели весьма недобро, настороженно. Чужой!

– Знакомься! – широким жестом указал Гоша на разномастный табор. – Наши люди. У нас тут сложился реальный интернационал. Здесь в основном выходцы из Казахстана, Татарстана и Таджикистана. И несколько русских есть, кто от своих отбился. Мы тут между собой все дружим. Через мост – украинцы. Они к себе никого не подпускают, говорят, что самостийные. Еще дальше белорусы живут. Сразу несколько деревень сюда понаехало. Прибалтов еще полно. Кто посостоятельнее – на периферике, в автомобилях благоденствуют. Но это не важно, все мы тут все равно – азюлянты.

– Кто?

– Азюлянты. Кто-то подал документы на получение статуса беженца, кто-то еще нет, а кто-то и не собирается: возможности нет. Попасть в Париж проще, чем в Лондон или Нью-Йорк, этим и пользуются. Квартиру с нашими бумагами снять невозможно. Чтобы официально нанять жилье, надо иметь действующий рабочий контракт. А где же его взять?

8
{"b":"133612","o":1}