ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сейчас вы не можете рассуждать здраво, — невозмутимо ответил доктор Джонсон. — Вам необходимо успокоиться. А затем вы поймете, что на месте вашего мужа мог оказаться любой другой человек. Но это, конечно, вовсе не означает, что я отказываюсь признать свою вину…

— Я и сама во многом виновата, — сказала Лиз, садясь на кровать. — Я чувствовала, я знала, что это небезопасно! Я убеждала его, но он не послушал! И вот — результат! Я должна была быть твердой, но он слушал всех вокруг, но не меня! И это притом, что все думали исключительно об успехе операции, и только я одна думала именно о нем самом…

На некоторое время в палате воцарилась тишина.

— Что, конкретно, произошло с ним? — спросила она доктора Джонсона. — Мне необходимо знать всю правду. Я могу его увидеть?

— Как вы себя чувствуете? — в ответ спросил ее доктор Джонсон.

— При чем тут я? — нервно спросила Лиз. — Я чувствую себя хорошо! Скажите мне, как он себя чувствует! Или он так плох?!

— Просто, вы должны быть готовы к тому, что увидите. Последствия — невероятные!

— Чем окончилась операция?

— К тому времени, когда мы смогли отключить все оборудование, он потерял около тридцати процентов своего интеллекта. Причем, на данный момент довольно трудно определить, чего именно он лишился. Это относится и к его воспоминаниям, и к его знаниям. Грубо говоря, он потерял всего понемногу. А его оставшиеся знания перемешались. Ваш муж находится сейчас в крайне тяжелом состоянии. Это — как внезапный шок, который вывел из строя всю его систему мышления, плюс безвозмездная потеря тридцати процентов интеллекта.

— Этот процесс — необратим?

— Обратим! Но трудно сказать, как долго ваш муж будет возвращаться к нормальной жизни. Сейчас он не реагирует ни на какие внешние раздражители. Вся его нервная система расстроена. Это означает, что все придется начинать с начала — первая мимика, первое слово, первый шаг… Конечно, не все у него будет происходить как у ребенка — ведь у него осталось семьдесят процентов его собственного интеллекта, не смотря на то, что он находится в беспорядочном состоянии. Вначале, мозг должен будет самостоятельно справиться с систематизацией своего содержимого. Со временем все его оставшиеся знания займут свои места — вот с этого момента, который, еще раз вам напомню, произойдет не слишком скоро, ваш муж будет в состоянии самостоятельно восполнить все свои утерянные знания, если, конечно, пожелает их вернуть.

— Что же мне теперь делать?

— Не смотря на то, что сейчас очень многое будет зависеть именно от вас, я скажу лишь, что вы должны будете вести нормальный образ жизни. Ваш муж будет жить с вами, в вашем доме, в семье. С ним вы будете регулярно разговаривать, в смысле, вы ему будете что-то рассказывать, а он будет просто находиться рядом с вами, но вам не следует перенапрягать его. Конечно же, в первую очередь ему понадобится сиделка, которая будет его кормить, мыть, ухаживать за ним — ведь он в первое время будет как новорожденный, ну вы меня понимаете…

— Да.

— Сиделка должна будет находиться в доме круглые сутки. Но у нее будут свои обязанности. Ваша забота и забота ваших друзей — окружить вашего мужа вниманием, любовью, теплом, естественными человеческими эмоциями. Как я вам уже говорил, вы должны будете садиться рядом с ним, разговаривать между собой, шутить. Постепенно его мозг начнет реагировать на ваши слова, эмоции, память будет постепенно восстанавливаться. И важно, чтобы ваши дети чаще находились рядом с ним, играя в свои детские игры. Так они будут влиять на его подсознание. Часто больные быстрее поправлялись рядом с маленькими детьми, благодаря их живой энергии, эмоциям.

— Боже мой, бедные дети! — отчаянно сказала Лиз. — Они не переживут этого!

— Вы плохо знаете своих детей, Лиз! — улыбнувшись, ответил доктор Джонсон. — Они уже с отцом. Именно они все восприняли так, как нужно. Мы лишь объяснили им, что их отец — болен и требует особенного внимания и заботы. Так что, уже часа три, как они от него не отходят.

— Если вы позволили отвезти Джеральда домой, значит его физическое состояние не нарушено? — с надеждой спросила Лиз.

— Мы не обнаружили никаких изменений в его физическом состоянии. Все его проблемы сейчас связаны с нервной системой, которая, естественно, влияет и на его физическое состояние. Но я убежден, что, как только пройдет шок, его нервная система придет в норму, его сознание и мышление восстановятся. Я, разумеется, буду проводить регулярное наблюдение за вашим мужем, для чего в первое время буду довольно часто приезжать к вам. Но я также надеюсь, что, немного придя в себя, вы и сами, как опытный специалист будете принимать участие в его лечении. Если предположить, что все пройдет, как я ожидаю, то через какое-то время ваш муж вернется к своему прежнему совершенно нормальному состоянию.

— Теперь я могу увидеть мужа?

— Пойдемте…

— И еще, — добавил он, идя по коридору, — вам будет целесообразно взять отпуск, в связи со сложившимся положением. Я уже разговаривал с директором.

— Да, спасибо.

Подойдя к двери палаты, в которой находился Уитни, доктор Джонсон остановился и серьезно посмотрел на Лиз.

— Прошу вас, помните, — сказал он ей, — то, что вы сейчас увидите — временное состояние.

Войдя в палату, Лиз первым делом обратила внимание на огромное кресло-каталку, стоявшее посередине. Оно было повернуто спинкой к дверям. По обеим сторонам кресла сидели ее дети — Алиса и Николас и что-то друг другу шептали. На полу беспорядочно лежали игрушки, книжки, альбомные листки с рисунками — дети находились с отцом уже довольно долго.

Когда дверь открылась и вошла Лиз, Николас радостно воскликнул:

— Мама, я так рад, что с тобой все в порядке! Когда мы сюда приехали, нам сказали, что ты очень сильно устала и теперь спишь. Но мы не поверили, мы так боялись, что с тобой что-то случилось!

— А папа заболел… — грустно сказала Алиса. — Он ничего не слышит и не видит. Точнее, он все слышит и видит, но ничего не понимает и не может сказать.

— Но доктор Джонсон сказал, что он скоро поправится, — добавил Николас. — Если мы ему поможем.

— А мы поможем! — сказала Алиса. — Мы уже начали учить папу рисовать и говорить. Правда, пока еще ничего не получается, но обязательно получится!

— А еще, мы рассказывали папе сказки! — добавил Николас. — Мы рассказали ему о Геракле — все, что он нам рассказывал.

Алиса повернулась к отцу и, ласково погладив его по руке, сказала ему:

— Папа, папочка, наша мама пришла! Давай, мы тебя развернем!

Вдвоем с Николасом они быстро развернули кресло. Лиз еле устояла на ногах — увиденное потрясло ее. Уитни сидел в кресле, как живой труп: без движений, без всяких следов мыслей на лице, склонив голову на бок.

— Джери, — тихо сказала она, приближаясь к мужу.

— Он ничего не понимает… — посмотрев на него и на мать, участливо пояснила Алиса. — Не расстраивайся, мамочка, он не только тебя — он еще никого не узнает…

— Взгляд Лиз упал на нелепую панамку, надетую на голову Уитни. Заметив это, Николас спросил у нее:

— Правда, симпатичную панамку мы нашли для папы? Доктор сказал, что ему нельзя ни простужаться, ни перегреваться на солнце!

При виде всей этой картины, Лиз стало плохо. Она едва сдерживала слезы. Комок горечи, обиды и обреченности встал у нее в горле. Она ощущала чувство такой глубокой жалости и к мужу, и к детям, что ей вдруг стало стыдно за себя — за то, что она пролежала без сознания целые сутки, когда была так нужна всем им.

В этот момент вошли Чарльз и Стивен.

— Лиз, ты уверенна, что уже чувствуешь себя достаточно хорошо? — спросил Чарльз. — Ты слишком бледная!

— Ничего, — тихо ответила Лиз. — Со мной все в порядке.

— Пэм, собирай детей, складывай игрушки! — с деловым видом сказал Стивен. — Сейчас поедем, машина уже подошла! Пойдем с нами, Лиз!

— Уже?! — удивленно спросила она. — Я все еще не могу прийти в себя…

26
{"b":"133618","o":1}