ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Таким образом, он твердо решил, что до тех пор, пока не разберется в себе сам, будет стараться поступать так, как раньше…

С этой мыслью он пододвинул к столу свободный стул, стоявший рядом, и сел.

Лиз, увидев улыбку на лице мужа, казалось, немного успокоилась и направилась к подругам, которые с нетерпением ждали от неё сообщений:

— Ну, как? — спросила Пэм.

— Как на спектакле! — возмущенно ответила Лиз. — Стив и Чарли, как будто два истинных актёра, машут руками и что-то объясняют…

— А Джери?

— Делает вид, что слушает, но мысли его витают где-то далеко! О чём он думает? Что его мучает?

— Ладно, не переживай. Может, Стиву и Чарли удастся выполнить свою задачу…

— Странно, что с ним происходит?

— Врачи называют это психологическим кризисом…

— Не говори ерунды, Пэм! — возразила Кейт. — У Джери не такой характер… По-моему, мы опять заговорились. Я понимаю, поездка в Европу для нас сейчас одна из самых главных тем, но не будем забывать, что сегодня мы празднуем годовщину твоей свадьбы, Пэм!

Вдруг, раздался дикий визг, и толпа ребятишек во главе с Алисой вихрем пронеслась мимо в сопровождении весёлого лая Билли.

Глава 7

К десяти часам вечера, когда гости разошлись, наши друзья уложили детей спать и собрались вместе в гостиной за чашечкой кофе.

Настроение у всех было хорошее, и поэтому разговор складывался легко и непринуждённо. Конечно, не обошли и тему предстоящей поездки — видимо, дамы решили окончательно убедиться в том, что их мужья пришли к единому решению по этому вопросу.

— Поездка всем пойдет на пользу, — сказала Кейт. — Что до меня, то я давно мечтаю побывать во Франции! Можно даже сказать, что моей детской мечтой является город старинных замков Блуа.

— Согласна с тобой, — отозвалась Пэмела. — Для нас это также важно — наш сын, Джейкобс, собирается в этой поездке проверить твёрдость своего решения относительно будущей профессии. Он сказал, что если старинные замки и иные свидетельства культуры и истории древних народов увлекут его, как в книгах, то он будет учиться на историческом факультете.

— Это — правда, чистая правда, — подтвердил Чарльз. — С самого детства он твердит, что хочет "стать историком, как дядя Джери"…

— Объясни ему, что он должен подумать, как следует, и всё взвесить, прежде чем решиться на столь серьезный шаг, — ответил Уитни. — Лишь в начале все кажется заманчивым и изящным. Со временем лоск исчезает, а вечные проблемы проявляются всё четче. История — это наука для самозабвенно увлеченных людей, способных жертвовать всем ради нее. Это огромное поле творческой деятельности, поглощающей в себя полностью, но, увы, не дающей материального богатства…

— При чем тут материальное богатство? — спросил Чарльз, разводя руками. — Ты заставляешь меня повторить тебе то, что раньше ты говорил мне сам — "…материальное богатство в масштабе вселенной — ничего перед огромным моральным и духовным обогащением личности, познающей истину…" Ты сам давно уже должен понять, что твое основное богатство — это твоя голова, твой интеллект.

— Да уж, богатство, — скептически отозвался Уитни. — С этим чувством приятно жить, пока ты молод и думаешь, что впереди есть очень много времени, чтобы что-то исправить. Но наступает момент, когда жизнь выносит строгий счет и сурово спрашивает тебя, что ценного ты сделал для человечества, в целом, для своих близких и для себя.

— Ты разве мало сделал? — спросила Лиз.

— Чем я могу похвалиться? — спросил Уитни. — Мне уже сорок лет, у меня — лишь небольшой загородный дом, двое маленьких и очень любознательных детей, нуждающихся в чем-то намного большем того, что я могу им предложить, и жена, которая вынуждена работать, так как её муж, "глава и кормилец семьи", получает очень небольшой преподавательский оклад.

— Ты опять начинаешь, Джери! — раздраженно сказала Лиз. — Я думаю, что ты, действительно, очень устал… И тебе пора как следует отдохнуть. И, потом, — продолжала она, — я вовсе не жалею о том, что работаю. Я занимаюсь очень интересным делом! Правда, единственное, что меня беспокоит — это мой отпуск… Боюсь, что доктор Джонсон, не захочет отпускать никого в решающий момент научного эксперимента.

— Значит, всё-таки очень скоро мы станем свидетелями уникального события? — спросила Пэмела. — И ты, действительно скрыла от миссис Тейлор «секретные» данные!

— Тут нет ничего секретного, на самом деле, просто, мне не совсем хотелось слишком много об этом говорить! Меня несколько смущает бешеный темп и полёт фантазий доктора Джонсона, который, как мне иногда начинает казаться, готовит всем нам не просто, сенсацию, а настоящую бомбу… И вся эта идея мне иногда начинает не нравиться.

— Но, ведь, ты — одна из разработчиков эксперимента…

— …и не должна так рассуждать, я понимаю. Когда-то я и сама, не жалея времени и сил, увлечённо занималась изучением психических процессов человека, но то, чем мы сейчас занимаемся сейчас, меня немного пугает. В общем, теоретическая часть проекта почти завершена, — ответила Лиз, — остались кое-какие детали, но именно они требуют больше внимания и времени. А затем доктор Джонсон собирается провести громкую презентацию.

— И когда состоится презентация? — поинтересовалась Кейт.

— По предварительным подсчётам, это будет примерно через месяц, где-то — в начале июня, я думаю, — ответила Лиз.

— Вот и отлично, — сказала Пэмела. — Эти сроки вполне укладываются в наши планы. Поездка намечена примерно на июль. Так что, не волнуйся, Лиз. У нас есть возможность сначала ознакомиться с результатами ваших исследований, — пропустить такое событие, просто, непростительно. А затем, быть может, ваш доктор Джонсон предоставит вам всем небольшой отпуск, в связи с успешным, будем надеяться, окончанием эксперимента. И тогда мы отправимся в Европу.

— Будет обидно, если из-за меня всё сорвётся, — сказала Лиз.

В этот момент сверху, где находились дети, донеслись какие-то шорохи, и на лестничной площадке появилась Алиса, жмуря глаза от яркого света.

— Что случилось, детка? — спросила Лиз, поднимаясь навстречу дочери.

— Мне…, вернее — нам… очень хотелось бы, чтобы папа рассказал нам что-нибудь перед сном.

— Мы думали, что вы уже спите, — сказала Кейт.

— Нет, миссис Уайлдер, — ответила Алиса, — никто не спит. Мы рассказывали друг другу разные истории, теперь никто не может уснуть. Папочка, — продолжала она, обращаясь к Уитни, — ты ведь нам что-нибудь расскажешь?

— Конечно, дорогая, — покорно ответил Уитни и пошёл вслед за своей дочкой.

Из детской он ушел нескоро — войдя, он обнаружил, что ни один из шестерых детей, действительно, не спал: как самые старшие, так и малыши. Каждый из них знал, что "дядя Джери" — отличный рассказчик и поэтому они все уговорили Алису сходить за ним и попросить его что-нибудь рассказать. Они улеглись по кроватям и приготовились слушать. Воцарилась тишина…

По просьбе малышей, Джеральд начал с подвигов Геракла, рассказов о титанах, богах, славных путешествиях Одиссея, троянской войне…

Малыши вскоре уснули, а дети постарше просили ещё и ещё. И тогда Уитни рассказал о бесценных культурных сокровищах мира, и о том, что, конкретно, они смогут посмотреть во время поездки по Европе.

Только в два часа ночи Уитни добрался до постели. Но и утром ему не дали поспать, — едва пробило шесть часов, как друзья подняли его с постели для утренней пробежки.

И только к трем часам дня, когда вся семья собралась ехать домой, Уитни почувствовал глубокое облегчение, зная, что дома он сможет немного отдохнуть.

К вечеру, выспавшись, наконец, он почувствовал себя довольно бодрым и жизнерадостным.

Дети, как обычно, заманили его к себе в комнату и показали свои новые рисунки. На этот раз они уже не спорили за лидерство. Они дружно стали уговаривать его поехать в Европу, так как дети Пэмелы и Кейт успели по-своему, по-детски, повлиять на Алису и Николаса. Так же дружно они уговорили отца рассказать им новые истории об их любимом герое — Геракле.

5
{"b":"133618","o":1}