ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Хвала господу, хвала господу, отзовемся на зов его.
Хвала господу, хвала господу. Вечной радости торжество.
Ради сына деяний, о, придите к отцу,
Благодарность за милость возносите творцу.[1]

Какая чудесная песнь! Разве это не удивительно? Явиться сюда после холода, темноты, штормового моря и полной неизвестности и растворить все свои печали и обиды в нежных звуках песни? Да, это и вправду промысел божий — очутиться среди этих набожных, благочестивых людей, сидящих на возвышении с музыкальными инструментами в руках. Кроме капитана, Сигурлина не знала никого, но, внимательно присматриваясь к каждому из них, она пришла к выводу, что все они намного превосходят ее и ей подобных и, должно быть, высоко ценятся господом богом, потому что они познали Христа. Какое блаженство и какое счастье познать Христа и обладать даром игры на мандолине или хотя бы иметь возможность ударять в барабан. Подумать только, долговязая женщина с торчащими, как у моржа, клыками, та, что стоит за спиной капитана, она тоже познала Христа и имеет право стоять на возвышении и петь.

Вот только поведение молодежи казалось странным. Парни ни на минуту не оставляли девушек в покое. Они придумывали все новые и новые проделки, и хотя девушки делали вид, что поглощены пением и ничего не видят и не слышат, нетрудно было заметить, что им далеко не безразлично, чем заняты парни. Их пение было лишено настоящей серьезности, то и дело слышался визг, и гимн заканчивался хихиканьем и смехом. Девочка с огромнейшим интересом следила за каждым движением в зале. Она едва могла усидеть на месте, и больше всего ей хотелось стукнуть уродливого черноволосого парня. Он вес время толкал скамейку, на которой сидели четыре девушки, и норовил опрокинуть ее. Девочка возмущалась его недостойным поведением и никак не могла понять, почему девушки не отчитают парня или не пожалуются на него капитану. Гораздо хуже было потом. После первой песни, когда капитан, закрыв глаза, начал читать трогательную молитву на непонятном языке, парни дошли до того, что стали издавать непристойные звуки. Одни девушки хихикали, другие фыркали и неодобрительно шикали.

Коль, бурю пророча, сгущаются тучи,
И ветер крепчает, и волны все круче,
Коль в мире все меньше друзей моих лучших,
Спешу, Иисусе, к тебе.
Коль я одиноко блуждаю в пустыне
И дух мой о счастье томится в унынье,
Коль мимо все люди проходят отныне,
Спешу, Иисусе, к тебе.
Коль сердце тоскует по светлым высотам
И скука томит его тягостным гнетом,
Коль горькая тяжесть ляжет на сердце,
Спешу, Иисусе, к тебе.

После этой песни на подмостки вступила худосочная женщина с голодными глазами и жидкими космами волос. Голос у нее был скрипучий, резкие складки вокруг рта как бы говорили: «О, как ты жесток, мой господь!» Следуя примеру своего начальника, она во время речи закрыла голодные глаза и обратила лицо к королю славы, позволив благословенной улыбке осветить свое скорбное чело.

— Благодарю моего спасителя за то, что он пустил свою кровь в мою душу, воздаю ему хвалу за то, что он привел меня чудесным путем к своему распятию. Я счастлива поведать всем, что, когда я опустилась на колени перед образом Иисуса с молитвой на устах, душа моя была полна надежды, что он простит меня и все мои прегрешения; моя душа была полна веры в справедливость господню к своим детям. Я знала, что он никогда не оттолкнет того, кто стремится к нему простодушно, как дитя. Он всем пошлет такую же уверенность, какую послал мне. Да, своей милостью он дарует незаслуженное нами спокойствие и истинный мир. Ищите его и обрящете, пока еще не поздно!

После этого капитан объявил, что их любимая сестра юнкер Тордис Сигуркарлсдоттир хочет обратиться к собранию с несколькими словами.

— Тода-Колода, Тода-Колода! — зашептались в зале. Огромная краснощекая женщина с моржовыми клыками, прокладывая себе дорогу, прошла мимо капитана, опрокинув по пути две мандолины и барабан. Нос у нее был курносый, ноздри широкие, — обращая лицо к всевышнему, она с успехом могла бы собирать в них дождевую воду. На ней был исландский костюм — черная кофта и ярко-красный галстук. По виду она очень походила на мужчину и всячески старалась подчеркнуть это сходство.

— О, какое блаженство, — затянула она, скрестив руки на животе и вращая глазами; вероятно, она чувствовала себя на седьмом небе, точь-в-точь пьяный архиепископ, отправившийся в море на фрегате его королевского величества.

— О, какое блаженство, — продолжала она с возрастающим пафосом, — познать Иисуса, пасть к ногам этого чудесного, божественного, этого всемирно известного агнца, принесенного в жертву. Он пролил кровь своего сердца ради меня. Вот так льется кровь, когда в осенний день закалывают невинную скотину. О, какое блаженство сознавать, что это сердце, вырванное из груди, послужило тебе на пользу, оно исполнено справедливости и милосердия, а кровь и вода так и сочатся из него…

После этого образного и красочного вступления, которое женщина выпалила с легкостью бывалого оратора, она немного постояла на помосте, молча и неподвижно, обратив лицо с закрытыми глазами к богу. Открыв затем глаза, она устремила взор на черствую, легкомысленную и нечестивую толпу у ее ног и, скривив рот в гримасу, угрожающе сжала кулаки — ни дать ни взять мужик, решивший постоять за себя. Женщина вновь возвысила голос, но на сей раз он дрожал от священного гнева.

— Но вы, вы! — гремела она. — Вы, которые стоите перед агнцем с сердцами, полными грязи и греха, с чем вы приходите сюда? Что вы можете предложить взамен этих священных потрохов, из которых сочится кровь и вода? Кровь и вода! Вы стоите перед престолом агнца, у священного потока крови, который мог бы омыть и очистить ваши грязные души от чумных язв. Уж не думаете ли вы, что он, ведающий нашими сердцами, легкими и печенками, не знает всей подноготной ваших сердец, печенок и легких? А вы, девчонки! Вы делаете вид, что приходите сюда, в Армию, для того чтобы выбросить в море нагар со светильников и поправить в них фитили, зажженные в честь благословенной Армии спасения, на самом же деле вы думаете лишь, как бы поразвлечься. Неужто ж, по-вашему, господь слеп и не видит, что вы приходите в его святая святых только хихикать да заигрывать с мужиками?

— Заткнись, Тода! — крикнул кто-то из слушателей. Он напомнил ей, что не так давно на этом самом месте она вешалась на каждого встречного, будь то иностранец или местный житель.

— Ах ты обманщик, ах ты бездельник! Что путного сделал ты за всю свою жизнь? А может быть, ты еще надеешься что-нибудь сделать? Ничего тебе не удастся ни на этом свете, ни на том! Меня не задевают земные оскорбления и обвинения, потому что я уповаю на спасителя, который оградил меня от мирских искушений и дьявольских козней.

На мгновение она умолкла, а когда заговорила вновь, голос ее звучал мягче, проникновеннее.

— Когда сейчас я оглядываюсь на свой грех, великий грех в глазах господних, я желаю только одного — пусть как можно больше из вас испытают ту свободу, ту радость, которая дается человеку, когда он стоит согбенный перед крестом. Агнец принял меня к себе, и мне теперь нечего бояться наступления великого дня, когда он сойдет с небес и начнет проверять, что делается в моем сердце, в моих печенках, в моих легких и в моем желудке. Эй вы, парни, я чуть было не забыла про вас. Должна сказать вам, что вы ничуть не лучше женской половины. Вы бегаете за юбками, богохульствуете, сквернословите перед ликом господним, играете в двадцать одно и дебоширите в преддверии Страшного суда. Нализавшись сивухи, вы валяетесь в блевотине перед святой троицей. Но послушайте, что я вам скажу. Единственное наше вино — наш святой спаситель, и тот, кого мучит жажда, пусть пьет из него. Взгляните на виноградаря, труженика, великого Иисуса Христа, нашего спасителя. Он давит божий виноград гнева. Пот струится с его священного чела. Ступайте туда, мужчины и женщины, вступите в его виноградник, пока еще не поздно. Заблудшие души с последних скамей! Проходите вперед и преклоните колена перед господом богом сейчас, — после смерти будет поздно. Тогда огонь преисподней охватит вас, подберется к вашим грешным душам. Аминь! Аллилуйя!

вернуться

1

Здесь и далее псалмы в переводе В. Тушновой, стихи в переводе Е. Слуцкого.

4
{"b":"133624","o":1}