ЛитМир - Электронная Библиотека

«Даже в моменты его душевного спокойствия я не видел фамильярности со стороны сотрудников, между ними и Гитлером всегда была определенная дистанция, едва уловимое чувство отчужденности…».

И Фрай говорит: «Он живет среди многих людей и все же живет один».

Хорошо известно, что он не может поддерживать обыкновенную беседу или дискуссию с людьми. Даже если присутствует один человек, говорить будет только Гитлер. Его манера речи вскоре начинает все меньше напоминать беседу и становится похожей на лекцию, а также легко может развиться в тираду. Он просто забывает о своем собеседнике и ведет себя так, как будто обращается к большому скоплению людей. Штрассер дал краткое описание его манеры говорить:

«Теперь Гитлер встал по стойке смирно и выражением своих глаз ясно показал, что обращается не только ко мне: он обращался к воображаемой аудитории, которая находилась далеко за стенами гостиной».

Это касается разговоров не только о политических проблемах. Даже когда Гитлер остается наедине со своими адъютантами или ближайшими помощниками и пытается вести себя дружелюбно, он не в состоянии завязать беседу «вопросов и ответов». Временами, похоже, он хочет сблизиться с людьми и рассказывает о своей личной жизни («Когда я был в Вене» или «Когда я служил в армии»). Но и в этих случаях не дает собеседникам вставить слово и всегда повторяет одни и те же истории в абсолютно одинаковой форме, как будто он заучил их наизусть. Суть большинства этих рассказов содержится в книге «Майн Кампф». Его друзья слышали их десятки раз, но это не мешает ему повторить их снова с большим энтузиазмом. В своих жизнеописаниях он касается только поверхностных аспектов. Кажется, что он не желает поведать о себе что-нибудь существенное.

Прайс говорит: «Когда присутствуют больше чем два человека, даже если это его приближенные, общего разговора не бывает. Либо Гитлер говорит, а они слушают, либо они говорят между собой, а Гитлер молчаливо сидит». Он совсем не раздражается, когда члены группы разговаривают между собой, пока, конечно же, не почувствует охоту поговорить самому. Но обычно, похоже, ему нравится слушать других, делая при этом вид, что сосредоточился на чем-то ином. Тем не менее, он слышит все, о чем идет речь, и часто использует это позднее. Однако он не поощряет человека, от которого узнал что-то новое, а просто выдает услышанное за свое. Раушнинг говорит: «Он всегда был позером. Он помнит услышанные им вещи и имеет способность воспроизвести их таким образом, что слушатель поверит, будто они его (Гитлера) собственные». Рем также сетует по этому поводу: «Если мы пытаемся что-то посоветовать ему, он делает вид, что уже это знает, и смеется нам в лицо, а позднее предпринимает действия, выдавая их за результат собственных идей. Кажется, он даже не осознает, какой он нечестный».

Еще один трюк Гитлера, который приводит людей, и особенно его коллег, в смятение, это его способность забывать. Известно, что сегодня он говорит одно, а через несколько дней — совершенно противоположное, полностью позабыв о своем первом заявлении. Он делает так не только в связи с международной политикой, но и по отношению к своим ближайшим коллегам. Когда же они проявляют свое неудовольствие и говорят о его непостоянстве, он впадает в ярость и вопрошает, не считают ли его лжецом. Ясно также, что и другие высокопоставленные нацисты научились этому трюку, ибо Раушнинг говорите «Большинство нацистов с Гитлером во главе буквально забывают, подобно истерической женщине, все, что не желают запоминать».

Хотя Гитлер почти неизменно вставляет в свои речи несколько юмористических элементов и создает впечатление большого умника, похоже, что чувство юмора у него развито слабо. Он не может подшутить над собой. Хейст говорит: «Он не в состоянии очистить свою мрачную душу самоиронией и юмором». Фон Виганд сообщает, что Гитлер особенно чувствителен к подшучиваниям в свой адрес, а Гусс говорит: «Себя он воспринимает серьезно и вспыхивает яростью при малейшем посягательстве на достоинство и святость государства и фюрера». Когда все идет хорошо, он иногда впадает в веселое и эксцентричное настроение в кругу близких друзей. В этом случае его юмор почти полностью ограничен поддразниванием или простецкими шутками. Шутки эти обычно связаны с мнимыми любовными похождениями его соратников, но они никогда не бывают вульгарными и лишь содержат намек на сексуальные факторы. Фриделинда Вагнер приводит пример такого подшучивания. И Геринг, и Геббельс присутствовали в то время, когда Гитлер сказал семье Вагнеров:

«Все вы знаете, что такое вольт и что такое ампер, не так ли? Правильно. Но знаете ли вы, что такое Геринг и что такое Геббельс? Геббельс — это объем глупостей, которые человек может сказать за один час, а Геринг — это количество металла, которое можно приколоть на грудь одного человека».

Мимика — еще одна форма его юмора. Почти все признают, что в этой области у него проявляется талант, он часто изображает своего коллегу в присутствии других, доставляя им удовольствие, за исключением жертвы. Он также любит передразнивать сэра Эрика Пиппа и Чемберлена.

Плохая адаптация к людям у Гитлера, возможно, наиболее ярко проявляется в его отношениях с женщинами. Поскольку он стал политической фигурой, вокруг его имени запестрели женские имена, особенно в иностранной прессе. Хотя германская общественность, похоже, очень мало знает об этой грани его жизни, его коллеги видели многое, и понятно, что эта тема всегда вызывает всяческого рода предположения. Грубо говоря, его отношения с женщинами разделяются на три категории: (1) женщины, значительно старше его, (2) актрисы и проходящие увлечения, (3) более или менее продолжительные отношения.

1. Еще в 1920 году фрау Карола Хофман, вдовушка шестидесяти одного года, взяла его под свое крылышко и годами играла роль матери. Затем настал через фрау Елены Бехштайн, жены известного берлинского владельца фирмы по производству пианино. Она потратила большие суммы денег на Гитлера в ранние дни партии, ввела его в свой социальный круг и одарила материнской любовью. Она часто говорила, что хотела бы, чтобы Гитлер был ее сыном, а когда он попал в тюрьму, она заявила, что приходится ему приемной матерью, дабы иметь возможность навещать своего любимца. Штрассер говорит, что Гитлер сидел у ее ног, положив голову ей на грудь, а она нежно гладила его по голове и шептала».

С тех пор как он пришел к власти, дела не пошли так гладко. Она находила изъяны во всем, что он делал, и безжалостно ругала его, даже при людях. Согласно Фриделинде Вагнер, она — единственная женщина в Германии, которая может вести монолог в присутствии Гитлера и которая может сказать ему все, что она думает о нем. Во время этих нравоучений Гитлер стоит, как пристыженный школьник, совершивший проступок. Согласно Ханфштенглю, фрау Бехштайн опекала Гитлера в надежде, что он женится на ее дочери Лотти, которая была далеко не привлекательной. Из-за чувства долга Гитлер действительно сделал Лотти предложение, но получил отказ. Фрау Бехштайн была неутешна из-за провала своих планов и начала критиковать как социальные реформы Гитлера, так и его действия. Тем не менее, Гитлер, из чувства долга, продолжал наносить ей визиты, хотя и старался делать их нечасто. Затем также была фрау Виктория фон Дирксен, которая якобы потратила на него и его карьеру целое состояние, а также другие женщины. В более поздние годы роль матери взяла на себя госпожа Геббельс; она следила за его удобствами, вела его домашнее хозяйство и пекла ему сладости, которые он особенно любит. Она также выступала в качестве свахи, надеясь женить его на одной из своих подруг, а следовательно, еще теснее привязать его к себе. Она жаловалась Людеке: «Как сваха, я неудачлива. Я оставляют его наедине с моими наиболее очаровательными подругами, но он на них не реагирует». Была также его старшая сводная сестра Анжела, которая вела для него хозяйство в Мюнхене и Берхтесгадене и некоторое время играла роль матери.

Об Уинфред Вагнер, невестке Рихарда Вагнера, также есть обширная информация. По национальности она англичанка, была очень привлекательная и примерно одного с Гитлером возраста. Она познакомилась с Гитлером в начале 20-х годов, и с того времени является одним из его верных сторонников. Он стал частым гостем в доме Вагнеров в Байрете, а когда пришел к власти, построил для себя и своего штата дом в поместье Вагнеров. После смерти Зигфрида Вагнера посыпались сообщения, что она должна стать женой Гитлера. Но этого не произошло, несмотря на тот факт, что с точки зрения обеих сторон это был бы идеальный брак.

13
{"b":"133628","o":1}