ЛитМир - Электронная Библиотека

То, что сопело у меня под боком, завозилось. Надо мной возникла Женькина голова.

– Господи, как ты меня напугала! – выдохнула она. – Захожу, ты вся в кровище, квартира разгромлена…

– Я в больнице что ли? – осведомилась я.

– А где еще? Я сразу и ментов и врачей вызвала… – тут Женька опасливо покосилась по сторонам и добавила шепотом, – или ментов не надо было?

Я попыталась пожать плечами, что получилось неплохо.

– Насчет этого указаний не было. Видимо, ментов он не опасался.

Женька придвинулась ближе.

– Слушай, а кто это был?

– Эль-Нинье, – серьезно ответила я. Женька вытаращила глаза.

– Мексиканец что ли?

– Почему мексиканец? – удивилась я.

– Ну, раз его так зовут… Прямо как Эль-Койот во «Всаднике без головы». Он что, так представился?

– Он вообще не представлялся.

– Откуда тогда ты знаешь, что его так зовут?

– Кого?

Женька закатила глаза.

– Ну, этого грабителя. С чего ты решила, что его так зовут?

– Ни с чего. Могу я его как-то обозвать? Дай-ка зеркало.

Женька сунула руку под стул, поставила на колени сумочку, из которой вытащила зеркальце и сунула его мне под нос.

– На, любуйся…

Я отодвинула руку Женьки чуть-чуть подальше, поскольку она в своем усердии угодить едва не выбила мне зубы, и принялась любоваться. Зрелище было еще то, но в целом, я ожидала худшего. На лбу шрам, глаз подбит и кровоподтек на губе, сильно смазанный зеленкой, что красоты мне не добавляло.

– М-да, – подытожила я, – красота – это страшная сила. И чем дальше, тем страшнее.

– Ты себя нормально чувствуешь? – вдруг встрепенулась Женька.

– Да так… Умирать вроде не собираюсь. А что?

– Ну, я с врачом говорила, у тебя в принципе ничего серьезного нет. Пойду с ним еще почирикаю, может быть, заберу тебя домой сегодня. Или ты не хочешь?

– Хочу.

– Тогда я пошла. Там, кстати, мент сидит в коридоре, опросить тебя хочет. Вдове Мержинского вон какой почет… Это не я сказала, это врач с медсестрой языки чесали, что для допроса по обычному налету менты в коридорчике полдня не сидят. Видишь, как тебя уважают!

– Это не меня, это Володю. Ладно, дуй к врачу. Агата там как?

– Ругается, – пожала плечами Женька. – Рвалась ехать сюда, но я ее убедила, что ей с ее характером лучше посидеть дома на цепи, глядишь и грабители не влезут. Все польза.

– Так и сказала?

– А чего с ней цацкаться? Свалилась тебе на голову, как птичье дерьмо, еще командовать вздумала. Ладно, пойду, поговорю с врачом, если он тебя отпустит, сразу за вещами сгоняю, а то я сразу не догадалась одежду прихватить.

Женька вышла. Я повернула голову в сторону раскатистого храпа. Напротив моей кровати стояла еще одна, жалобно прогибавшаяся под весом слоноподобной старухи. Бабуся лежала на спине, на ее животе лежала пестрая книжка с обнимающейся парочкой на обложке. Я усмехнулась. Наверняка какая-нибудь «Любовь в бамбуке». Я любовных романов не читала принципиально, в отличие от Женьки, которая предпочитала только такую литературу, да еще вот сборники анекдотов. Даже кроссворды она разгадывала с учетом того, что многое там не совпадает с ее мнением.

Дверь снова скрипнула. Я подумала, что вернулась Женька, но в палату вошел молодой мужчина со скучным лицом, на котором отчетливо читалась его принадлежность к органам. Он с любопытством посмотрел на меня и подошел к кровати.

– Здравствуйте, Алиса Геннадьевна.

– Здравствуйте, – вежливо ответила я умирающим голосом, томно прикрыв глаза. Пусть проникнется на всякий случай.

– Как вы себя чувствуете? – не менее учтиво осведомился он.

– Спасибо, стабильно плохо, – серьезно ответила я. Мужчина перепугался, на его лице появилось смятение.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов по поводу всего случившегося, если вы не против.

– Пожалуйста, – смилостивилась я. – А как вас зовут?

– Меня? – удивился мужчина.

«Пудинг, это Алиса, Алиса, это пудинг», – пронеслось у меня в голове. Я закатила глаза и вздохнула. Мужчина перепугался еще больше.

– Я капитан Миронов, вот мое удостоверение, – промямлил он, вынул из кармана бордовую книжечку, уронил ее на пол, полез ее доставать под кровать, уронил что-то еще, вылез с лицом, на котором красовалось тщательно сымитированное смущение. Я усмехнулась про себя. Станиславский сказал бы: «Не верю!». Вот и я не поверила.

– Алиса Геннадьевна, расскажите, что произошло с вами вчера, – вежливо попросил он, приготовившись записывать что-то в блокнот.

– Я вошла в квартиру. Успела дойти до кухни… Ах да, я разулась, бросила сумочку на полку… Потом пошла в кухню и тут он на меня напал.

– Кто?

Я с укором посмотрела на представителя власти. Он сделал вид, что смутился.

– Вы знаете, он почему-то не представился. Дал мне по голове, я и отрубилась. Очнулась в ванной, он поливал меня водой и угрожал.

– Угрожал? Чем конкретно?

– Что убьет.

Капитан Миронов чего-то черкнул в своем блокноте, потом посмотрел на меня с тоской во взоре.

– Он вас только бил, или…

– Только бил, – твердо ответила я. – Хотя обещал, что надругается весьма изощренным способом при помощи посторонних предметов. Но этот момент, если вы не против, я опущу.

– Чего он от вас хотел?

– Денег, естественно.

Во взгляде Миронова вспыхнул неподдельный интерес.

– Денег? Каких?

– Откуда мне знать? В последнее время очень многие хотят от меня каких-то денег. Видимо, предполагают, что они у меня в избытке.

Интерес в глазах Миронова стал просто неприличным.

– Если я не ошибаюсь, ваш покойный муж был весьма обеспеченным человеком. Не его ли деньги желал забрать напавший на вас мужчина?

– Простите, а как ваше имя? – поинтересовалась я.

– Кирилл, а что?

– Ничего. Просто обращаться к вам «товарищ капитан» я решительно отказываюсь. Или как сейчас принято? Господин капитан?

– Да ладно, чего там, – смутился Кирилл и на сей раз его щеки слегка зарделись, можно просто по имени, без церемоний.

– Тогда называйте меня просто Алиса, – предложила я. – Не люблю сочетания с отчеством.

– Почему?

– Да так. Мы с отцом в очень сложных отношениях. Я не люблю о нем говорить и лишнее упоминание об его личности мне неприятно.

Судя по лицу Кирилла, ему очень хотелось узнать, почему у меня сложные отношения с отцом, но он воздержался от этого вопроса.

– О чем вы меня спрашивали? Ах, да, о деньгах… Видите ли, Кирилл, так получилось, что завещание моего супруга было несколько странным в моем понимании. Он не оставил мне почти ничего. Фирма, дом, квартира в центре и даже машина отошли его родственникам. Я осталась практически с тем, с чем пришла в его дом. Так что требовать с меня деньги по меньшей мере глупо. Что я могу предложить? Свою театральную зарплату? Так она крайне невелика. Хватит лишь на еду, недорогие тряпки и оплату коммунальных услуг… Ах, да, за мной осталась еще «Хонда», на которой я училась ездить. Так он очень уж старенькая, ей красная цена три тысячи долларов.

– Алиса, а с какой целью вы приехали в эту квартиру? Вы ведь живете за городом?

«Интересно, откуда он это знает? – подумала я. – Конечно, он – милиция, ему положено. Может быть, Женька натрепала, хотя вряд ли… Или он имеет в виду дом Володи?»

– Живу, – кивнула я. – Как я уже сказала, завещание моего мужа было весьма своеобразным. Он оформил меня опекуншей над своей экс-тещей Агатой Берг. Агата – женщина пожилая, ей требуется уход. Вот я и переехала к ней. А эту квартиру я решила сдать. Это, если вы не в курсе, моя старая квартира, точнее, квартира моей мамы. Но мама умерла недавно…

В этом месте была уместна слезинка. Мне даже не пришлось сильно стараться, чтобы выдавить ее. Мама, хоть и прожила свою жизнь попрыгуньей-стрекозой, все же чужим человеком для меня не была, хоть и хорошего я от нее почти не видела. Я несколько раз шумно вдохнула, вытерла слезы рукой, хотя голова работала как смазанный будильник.

16
{"b":"133632","o":1}