ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Бумага сугубо официальная

Рапорт:

Мною, участковым уполномоченным мл. лейт. Белоконем М.Д. проведено дознание по факту травмирования гр. Федорина А.С. на предмет вероятного криминогенного характера его телесного повреждения.

Со слов пострадавшего установлено, что сам он не наблюдал лично источник своего травмирования, а также кого-либо подозрительного на месте происшествия. Его предположение относительно ударения кирпичом основано исключительно на личных впечатлениях, т.к. никакого кирпича или любого другого тупого предмета на тротуаре перед домом мною не обнаружено. Также не просматривается наличие отсутствия в стене строения каких-либо элементов кладки.

Предполагаю, что гр. Федорин споткнулся в результате личной небрежности и в падении соприкоснулся правой затылочной частью головы с асфальтовым покрытием. Факт отсутствия криминогенных мотивов происшествия подтверждается тем, что на момент прибытия бригады «Скорой помощи» все личные и нательные вещи, а также деньги и документы пострадавшего находились при нем.

В связи с вышеизложенным прошу квалифицировать случай как бытовую травму и уголовного производства не возбуждать.

Подпись, дата.

Резолюция наискосок рапорта: «Согласен». Неразборчивая подпись, дата.

Об опасности вредных привычек - подробнее

Никакой мистики в таинственном исчезновении «предмета травмирования» не было. Поскольку в девятнадцатом веке, ударные темпы производства в ущерб качеству на кирпичных заводах также не поощрялись, наш «тупой тяжелый предмет», изготовленный без отклонений от технологии, хоть и выпал, но не рассыпался в полете и даже не разбился, столкнувшись с головой Федорина, а вскоре был подобран каким-то любителем старины: кирпич оказался не простой, а маркированный двуглавым орлом. Щербину в карнизе дома участковый Белоконь М. Д. конечно видел, но решил, что так и надо.

Дальнейший ход событий зафиксирован в очередном официальном документе.

Из рабочего журнала травматологической бригады станции «Скорой помощи» гор. Матюганска:

Адрес: ул. Академика Шапсовича, д. 13.

Поступление вызова: 13.00, прибытие - 13.45 в связи с пробкой на ж-д. переезде.

Пострадавший: гр. Федорин, 1970 г.р.

Предварительный диагноз: закрытая черепно-мозговая травма необнаруженным тупым тяжелым предметом. По словам пострадавшего - кирпичом. Симптомы - кратковременная потеря сознания с последующей краткосрочной утратой работоспособности.

На момент прибытия бригады пострадавший пришел в себя. Основные рефлексы не нарушены. Легкая заторможенность в ответах.

Пропедевтика: обработана ссадина на пр. затыл. доле черепа. От госпитализации в травм. отделение отказался, в чем отобрана соответствующая расписка.

Подпись, дата.

«Отказался» - мягко сказано. Вначале, правда, позволил уложить себя на носилки. Но вдруг вскочил и завопил благим матом:

- Блин морской!

Между нами говоря, поминать медузу были причины: сегодня Теща приезжает, а в квартире компромата - на целый дипкорпус хватит.

Растолкав толпу, собравшуюся изъявить соболезнования в стиле «Ну народу развелось, кирпичу упасть негде!», Федорин рванул домой. А все дело в том, что вчера он с приятелями отмечал недавнее отбытие благоверной «на юга», выбрав день так, чтобы назавтра не надо было тащиться на работу. Все прошло бы в норме, как говорится, без фанатизма, но где-то часу в двенадцатом притащился еще один член теплой мужской компании, попросту - собутыльник. Вкатился в комнату с криком:

- Шара, сэры! Плиз!

И брякнул на стол объемистую странной формы бутыль с вином.

- Вот! Родичи презентовали.

Вино было, судя по этикетке, белое сухое и явно иностранного разлива. Так вот чего туда эти иностранцы подмешали - неизвестно, но чертовщина пошла еще до того, как бутылка была раскупорена.

Собственно, началось все с того, что из бутылки надо было извлечь пробку. Не пластиковую нашлепку, а настоящую пробку из настоящего пробкового дерева. Что, кстати, свидетельствовало о том, что вино - не какой-нибудь шмурдяк, а хороший продукт, как раз для приличной компании.

И приличная компания принялась искать штопор. Поскольку федоринская Супруга была особой непредсказуемой насчет того, что где должно лежать, то искать довелось долго. Во-первых, ящик кухонного шкафа, в котором складывали ложки, вилки, ножи и прочую кухонную мелочь, упорно не желал выдвигаться. Видно, что-то из этой мелочи легло наперекосяк и заклинило. Ящик дернули раз, дернули два, наконец, рванули все вместе - он вылетел и развалился на отдельные дощечки. Вилки-ложки-поварешки рассыпались по всей кухне. С пола-то их подобрали, но свалили кучей на столе, чтобы не мешали. Ибо мысль у всех была только одна: да где же штопор, куда завалилась эта железяка крученая!

В злополучном ящике штопора не оказалось. Как не оказалось его и в ящике с полотенцами, и среди чашек, и в чемоданчике с инструментами и даже в раковине с грязной посудой. Кто-то предложил поискать в бачке унитаза, но тут уж Федорин, глядя на разгром родимой кухни, воспротивился: туалет все-таки - объект жизненно необходимый, а если учесть, что результатом сегодняшнего возлияния вполне может оказаться острая потребность попугать унитаз, то никак нельзя было позволить разбирать его на части. В конце концов, пробку попросту пальцем затолкали внутрь бутыли, потихоньку опустошили ее под разговоры о спорте, политике, о жизни… о женщинах заговорить не успели.

Не успели потому, что Федорина, как говорится, «пробило на хи-хи». Он довольно долго трясся в беззвучном смехе, почему-то показывая на окно. Народ бросился открывать форточку, мол, душно тебе, приятель? Но он отрицательно мотал головой и хихикал, не в состоянии произнести ни слова.

Выглянули на улицу - ничего. И никого. Ночь глухая, народ спит давно. А Федорин от смеха уже икать начал.

Заглянули за занавески, даже сдернули их с колец - ничего! На всякий случай вышли на улицу, оббежали вокруг дома - пусто! А Федорин все смеется вперемежку с икотой и на окно показывает.

- Ну, ты можешь сказать, что с тобой?

- Ка… ик!… как!… Как!…

- Как что? Да говори же!

- Ребята, по-моему, у него истерика. Может, по щекам надавать?

- Ка… ик!… кактус!… - наконец-то выдавил из себя Федорин.

- Что - кактус?

Кто-то наконец-то додумался заглянуть в горшок, из которого торчал древний гибрида огурца с чертополохом. И тут сначала его, а потом и всех остальных даже не смех обуял, а неуемная пьяная ржачка. Из сухой земли возле сто лет не поливаемого растения торчала зеленая пластмассовая ручка штопора. Как он там оказался?

- А мы-то тут весь дом перевернули!

Эта мысль рассмешила Федорина еще больше. Он вскочил и прошелся по комнате, приплясывая и подпевая:

- Па-ра-ра-рам, гоп-стоп, Одесса-мама, Одессу-маму пер-вер-нули, гоп-ца-ца!…

Спонтанно возникшая пляска продолжалась почти до утра, чем, как вы понимаете, порядка в квартире не добавила. Одним словом, «пер-вер-нули» не то что Одессу, а все, что только можно было первернуть в федоринской квартире.

Проснувшись в состоянии, обычном для ситуации, именуемой «после вчерашнего», Федорин решил сначала привести в порядок себя, а потом уж заняться ликвидацией последствий этого самого вчерашнего. Не откладывая. Он и не откладывал, вышел-то всего на соседнюю улицу, в подвальчик за пивом. И вот, ни за что, ни про что заработал кирпичом по голове. Что самое обидное - не дойдя…

Да если бы не этот тарарам в квартире, пускай бы не одна, а целый взвод Тещ приезжал. Он, Федорин, спокойненько отлежал бы свое положенное в травматологии, предоставив гостям самим мыкаться из угла в угол пустой квартиры. А выписавшись, изобразил бы из себя самого больного в мире человека, дескать, за мной ухаживать надо, следить, чтобы я хорошо питался и лекарства вовремя принимал, черепно-мозговая травма - это вам не хухры-мухры… Да если правильно себя повести, ему бы и кофе в постель подавали… и сопровождали, придерживая под локоток, до душа с туалетом и обратно.

4
{"b":"133638","o":1}