ЛитМир - Электронная Библиотека
Охотники за черепами - i_023.jpg

В чем только не обвиняют Дюбуа коллеги! Он, оказывается, профан в геологии и палеонтологии, и поэтому понятна его ошибка в датировке так называемого питекантропа. Ни о каком миллионе лет не может быть в речи, на Яве найдена не очень древняя обезьяна, вероятнее всего гиббон.

Другие намекали на то, что Дюбуа не мешало бы внимательнее проштудировать антропологию: кто же из «серьезных специалистов» может с такой уверенностью и апломбом говорить о принадлежности черепной крышки, бедра и коренных зубов одному существу. Ведь каждому очевидна «несовместимость» обезьяноподобном черепа и человеческого бедра.

Третьи обращали внимание на «ярко выраженные патологические изменения» костей черепа и бедра. И объявляли выводы об открытии в Триниле «недостающего звена» «досадным заблуждением».

В споры вмешались даже фантасты: Герберт Уэллс горячо и страстно доказывал, что Дюбуа нашел кости не человека и не шимпанзе. Питекантроп, по его мнению, не что иное, как разгуливающая по Земле обезьяна с прямой человеческой осанкой.

Но не меньше огорчений приносили Дюбуа выступления тех, кто в общем соглашался признать выдающееся значение открытия на Яве. Большинство поддерживало мысль о том, что каждая из найденных в слое лапилля костей, о которых столь ожесточенно спорят, составляет часть одного скелета. Разногласия и противоречия начинались сразу же, как только симпатизирующие Дюбуа антропологи пытались определить «классификационный статус» питекантропа.

Одним казалось, что это существо не переходная форма от обезьяны к человеку, а, «вне каких-либо сомнений, человек», самый низший из известных по уровню развития, прямой предок современных людей. Другие утверждали, что питекантроп — «низкоорганизованный человеческий тип». Третьи колебались и высказывали сомнения: можно ли размещать обезьяночеловека из Тринила в «прямой линии предков человека»? Не правильнее ли определить его как боковую тупиковую ветвь древних людей, исчезнувшую с лица Земли, не оставив потомства?

Когда позже профессор Смитсоновского института Геррит Миллер попытался разобраться в противоречивых откликах на открытие Дюбуа, то насчитал 50 взаимоисключающих мнений: питекантроп древнее или, напротив, очень позднее существо, кости представляют части скелета одного или нескольких разновидностей антропоидов, зубы и черепную крышку связывали с гиббоном, шимпанзе, примитивным неандертальцем, нормальным человеком современного типа, идиотом…. Дюбуа терпелив. Ему слишком хорошо знакомо это мучительное состояние неопределенности, чтобы досадовать, сердиться и сетовать на непонимание. Разве сам он не затратил годы, чтобы уяснить существо дела? Поэтому при встречах с коллегами Дюбуа старательно и с жаром разъясняет, доказывает, и, судя по всему, не без некоторого успеха.

Когда 15 сентября 1895 года в одном из обширных залов Лейденского университета открылся Международный зоологический конгресс, сразу же стало ясно, что питекантроп находится в центре внимания выдающихся специалистов, съехавшихся со всех концов Земли. Каждый из маститых профессоров антропологии, зоологии и геологии считал для себя честью и непременным долгом осмотреть кости «недостающего звена», любезно и с готовностью выставленные Дюбуа, и подержать в руках тяжелую черепную крышку странного существа — не то обезьяны, не то человека.

Целую неделю продолжались заседания, и ни на одном из них не утихали ожесточенные споры о том, что же представляет собой на самом деле обезьяночеловек из Тринила. Высказывались настолько противоречивые мнения, что растерявшемуся председателю в конце концов пришлось пойти на совершенно беспрецедентный шаг. Чтобы хоть в какой-то мере уяснить для себя картину «отношения» профессоров к питекантропу, он предложил провести голосование! После некоторой заминки, вызванной неожиданным предложением, 20 профессоров пришли к заключению о необходимости раздельного голосования по каждой из находок. Это показывало, что противоречия во взглядах достигли крайнего предела. Дюбуа с любопытством следил, чем закончится этот необычный «устный аукцион».

Сначала председатель предложил высказаться по поводу главной находки с Явы — черепной крышки. Мнения разделились почти поровну: за то, что она принадлежала человеку, подано 6 голосов, обезьяне — 6, промежуточному существу — 8. Если бы споры в науке можно было решать голосованием, Дюбуа следовало поздравить: хоть и незначительным большинством голосов, но он все же в первом туре одержал победу.

Затем начался второй тур — бедренная кость. На этот раз сокрушительное поражение: за то, что она принадлежала человеку, подано 13 голосов, обезьяне — 1 (Вирхов!), промежуточному существу — 6. Два сторонника Дюбуа покинули его лагерь. Потеря существенная, если учесть, что идея о прямохождении — одна из центральных в его концепции, связанной с особенностями «недостающего звена».

Председатель тем временем просит решить судьбу третьего коренного зуба. Снова победа за Дюбуа, но с тем же незначительным преимуществом: зуб человека — 4 голоса, обезьяны — 6, обезьяночеловека — 8. Два профессора не рискнули определить свою позицию. Этот нейтральный лагерь увеличился до 13 человек, когда началось голосование по поводу второго коренного: ни один из профессоров не решился назвать его человеческим; двое предпочли увидеть в нем зуб обезьяны, а пять — промежуточного существа.

Охотники за черепами - i_024.jpg

Голосование голосованием, но каждый, естественно, остался при своем мнении. Палеонтолог Вильям Деймс писал после окончания конгресса в лейденской газете Deutsche Rundschau» об «огромных различиях во взглядах» на костные останки обезьяночеловека. В то же время он без колебаний признал «силу аргументов, подтверждающих переходный характер питекантропа». Дюбуа результаты обсуждения разочаровали. Он готовился столкнуться с недоверием и настороженностью, во не со столь ярко выраженной и последовательной. Ему не давало покоя, что в лагере сторонников было больше палеонтологов, чем антропологов. Кроме того, сбивали с толку зоологи, которые уверяли, что на Яве найдены останки человека, и анатомы, убежденные, что Дюбуа обнаружил в Триниле кости обезьяны. Оставалось утешаться тем, что в жарких дебатах на его стороне оказались великий Мануврие, известный палеонтолог Неринг, знаменитый исследователь динозавров, титанотериев и ископаемых обезьян американец Оснил Чарлз Марш.

Охотники за черепами - i_025.jpg

Неопределенность выводов Лейденского конгресса заставила Дюбуа с еще большим рвением отдаться борьбе со скептиками, которых возмущали его заявления об открытии «недостающего звена» и подозрительная легкость, с которой ему удалось найти кости питекантропа. Дюбуа понимает, что «воспламеняет умы», разжигает разногласия, ожесточает спорящих и даже толкает противников на «не совсем приличное поведение».

Виновата его бескомпромиссность и уверенность, что на Яве открыто «долгожданное недостающее звено». Это обстоятельство почему-то дает право противникам вести критику в том тоне, в каком они находили нужным. Любое выражение считалось законным и естественным, поэтому некоторые из наиболее яростных оппонентов заходили в критическом раже настолько далеко, что без стеснения стремились скомпрометировать даже унизить Дюбуа и его находку.

Но разве объяснишь каждому, что «легкость» открытия — это миф, а выводы — результат долгих и мучительных раздумий?

Спорам, казалось, не было видно конца. Однако Дюбуа не отчаивался и продолжал настаивать на своей не для того провел он семь лет на Малайском архипелаге, чтобы отступать теперь, когда решается судьба его детища. Не удивительно поэтому, что прошло лишь два месяца со времени окончания конгресса в Лейдене, и Дюбуа снова на трибуне, на этот раз в Берлине, в зале заседаний Общества антропологии, этнографии и первобытной истории, там, где господствует сильный и опасный противник — Рудольф Вирхов.

31
{"b":"133649","o":1}