ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Давным-давно
Понаехавшие (сборник)
Единорог на кухне
Я был секретарем Сталина
Где живет моя любовь
Убийство Командора. Книга 2. Ускользающая метафора
Выхожу 1 ja на дорогу
Печенье на солоде
Говори как английская королева / The Queen’s English and how to use it

Отсюда прогрессивные виды животных вытесняющие последовательными волнами отсталых и менее приспособленных, которые мигрируют на окраины материков в Юго- Восточную Азию, Африку, Южную Америку и Австралию. Эти районы Земли, где сохраняются старые условия жизни, становятся прибежищем отживших в процессе эволюции форм животного мира. В то же время в Центральной Азии формируются «космополитические» типы животных, которые затем расселяются во все стороны.

Препятствием служат лишь высокий хребты и безводные пустыни.

Человек и его предки подчиняются тем же принципам эволюции и «рассеивания». Древнейшие люди сформировались, по мнению Мэтью, в Центральной Азии. Со временем здесь появляется более «прогрессивный тип человека», и он вытесняет с территории прародины отставших в развитии обезьянолюдей вроде питекантропа. Его находка Евгением Дюбуа на Яве далеко не случайна: «высокоразвитые существа» оттеснили обезьяночеловека на окраину Азиатского материка, где он был обречен на вымирание.

Таким образом, питекантроп, согласно идеям Мэтью, представляет собой «окаменелый пережиток недостающего звена», а не само «недостающее звено».

Истинного предка, причем самого древнего, следует искать не в тропиках, а на территории Центральной Азии.

Впрочем, как утверждал Мэтью, центр расселения человечества не всегда находился на плато Монголии. В связи с ее непрерывно усиливающимся усыханием «центр дисперсии» переносится затем на восток и запад от Гоби. Там следует искать истоки «монголоидной, кавказской, нордической и средиземноморских рас». Так, от первой миграционной волны западного центра произошло северное население Европы, от второй — южноевропейское и североафриканское. Славяне, по теории Мэтью, появились на востоке Европы после одного из циклов «кавказской дисперсии».

Доклад, прочитанный Мэтью на специальном заседании Академии наук США, и особенно книга «Климат и эволюция» произвели большое впечатление на научные круги. Специалисты, главным образом палеонтологи, палеогеографы и геологи, с интересом встретили гипотезу Осборна — Мэтью. Особенно большое внимание их идеям о происхождении человека уделил американский геолог Джозеф Баррел, который опубликовал в «Научном ежемесячнике» специальную статью о влиянии изменений климата на происхождение обезьяночеловека и о возможном местоположении родины «недостающего звена».

Нельсон прочитывал эти и подобные им рассуждения как увлекательный, но фантастический роман. Сразу же бросалась в глаза умозрительность концепции и отсутствие в большинстве случаев «положительных Фактов», подтверждающих ее истинность. Достаточно сказать, что в гипотетическом «центре дисперсии» всех животных Земли к моменту создания Мэтью книги «Климат и эволюция» был обнаружен всего лишь один (!) зуб древнего носорога, о котором сообщил русский геолог и путешественник Владимир Афанасьевич Обручев. До начала работ экспедиции «недостающего звена» палеонтологам оставалось лишь гадать, что же на самом деле скрывала земля Гоби.

Настораживала также сдержанность, с которой относились к гипотезе центральноазиатской прародины человека антропологи. За свое ли дело взялись палеонтологи и геологи, а в рядах сторонников Мэтью находились главным образом они, чтобы столь смело и решительно вторгаться в такую чрезвычайно специфическую и тонкую область, как происхождение человек». Разумеется, никому не возбраняется при желании порассуждать на любую избранную тему, однако при конструировании схем не следовало сбрасывать со счетов достижения тех, кто посвятил себя изучению проблемы появления и эволюции человека.

Между тем самые отчаянные и последовательные сторонники центральноазиатскои прародины «недостающего звена» старательно избегали касаться антропологического и археологического аспектов вопроса. Они, в большинстве случаев ограничивали себя ранками рассуждений о климатических изменениях и природном окружении как решающих факторах эволюции предка человека, рассматривали его как одну из рядовых составных частей животного мира. «Но ведь это же был предок человека, а не трехпалой лошади! — с досадой думал Нельсон. — В факторах, определяющих их эволюцию, должны же быть различия, причем значительные».

С другой стороны, проще простого объявить идею абсурдной и на этом основании без сожаления отбросить. А что, если в гипотезе центральноазиатской прародины есть рациональное зерно и Осборн прав? В душе Нельсона зародились сомнения, и они стали одной из причин, почему он в конце концов принял предложение Музея естественной истории и отправился в Гоби.

В Пекине в доме Моррисона, «Мекке всех путешествующих по Восточной и Центральной Азии», как называл его Эндрюс, Нельсон познакомился со своим соотечественником, «отцом китайской палеонтологии»» Амедеем Вильямом Грабо. Этот веселый и остроумный человек, не упускающий случая подшутить над собеседником, оказался кладезем премудрости. Круг его интересов был поразительно широк: ботаника и минералогия, палеонтология и физическая география, зоология, геология. Грабо, в прошлом профессор Колумбийского университета, много путешествовал и вел геологические исследования не только на территории Северной Америки, но также в Англии, Франции, Германии, Австрии и России. Он был неистощим на рассказы о разных забавных происшествиях, случавшихся с ним в годы странствий.

С особым удовольствием и наслаждением Грабо говорил о центральноазиатской прародине «недостающего звена». В таком случае он забывал обо всем на свете и йог часами с увлечением живописать картину событий, происходивших миллионы лет назад. Порой можно было подумать, что он сам наблюдал их, настолько детально и живо представлялись они слушателям. Нельсон несколько раз встречался с Грабо, в том числе в его знаменитом «дискуссионном клубе» — загородном доме на улице Фаншэн-хутун, где он любил принимать гостей и беседовать с ними. И каждый раз разговор переходил на «злободневную тему»: где наиболее вероятен успех поиска «недостающего звена»?

— Ошибка Дарвина, полагавшего, что ближайших родичей человека следует искать в Африке, где сейчас обитают шимпанзе и гориллы, заключается в том, что он не учитывает фактора миграции, — говорил Грабо. — Ведь современная картина распространения животных, в том числе обезьян, есть не что иное, как результат переселений, происходивших миллионы лет назад. Надо сначала найти ключ к общему центру происхождения и рассеивания животных. Я нашел этот ключ. Центральная Азия — вот район, где, вероятнее всего, располагалась прародина многих животных, а также человека!

— Почему вы уверены в этом?

— Я основываюсь на палеонтологических и геологических данных. До поднятия Гималаев Южная и Центральная Азия составляли единый низменный массив, покрытый тропическим лесом. Влажные ветры Индийского океана проникали далеко на север и создавали благоприятные условия для существования обезьян типа дриопитеков. Вероятнее всего, из Монголии древнейшие антропоидные обезьяны переселились в Африку, где их потомками стали шимпанзе и гориллы, и на юго-восток Азии, где появились орангутанги и гиббоны.

— У вас есть какие-нибудь подтверждения этой мысли?

— Есть, хотя их и немного. Гигантский балухитериум найден не только в Индии, но также в Монголия и Южной Сибири. Значит, миллионы лет назад он может беспрепятственно передвигаться на всем этом огромном пространстве.

— Что же случилось потом?

— Затем произошла катастрофа — чудовищные по силе сжатия земной коры подняли Гималаи и образовали горный барьер, который отделил Индию от Тибета и Центральной Азии. Теперь потоки воздуха, перевалив через горы, несли с собой на север не влагу, а холод. Ветер иссушал почву и поднимал пыльные бури…

— А ветры с Атлантики? — задавал очередной вопрос Нельсон.

— Да, с запада и северо-запада ветер мог принести желанную влагу, но, пройдя тысячи километров над сушей, дождевые облака опустошались, и для Центральной Азии почти ничего не оставалось. Во всяком случае, выпадавшие время от времени скудные дожди не могли остановить иссушение земли. Грунтовые воды уходили все глубже, началась массовая гибель лесов! Вот это-то и стало подлинной трагедией для антропоидных обезьян. Они не могли преодолеть горный барьер и укрыться в тропиках юга. Оказавшись на земле, обезьяны не выдержали суровых условий и вымерли. Однако благодаря естественному отбору наиболее приспособленные выжили. Их нижние конечности начали медленно изменяться, пока обезьяны не перешли к прямохождению.

39
{"b":"133649","o":1}