ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Надо уговорить мать Марго! — изрекла, наконец, Лийка. — Если объяснить ей хорошенько, — она непременно согласится. Не может она не согласиться. Она просто не поняла ничего.

Лийку поддержал Тарас Бульба.

— Точно! — загудел он. — Это уж как полагается. Объяснишь правильно — тебя и поймут правильно.

— Я бы обязательно уговорила! — похвасталась Лийка. — Просто вы неправильно уговаривали.

— Попробуй, уговори! На словах каждому кажется всё лёгким.

— А что, — сказал Тарас Бульба, — не попытаться ли мне самому сходить с вами, а? Попробовать разве? К старикам у нас везде почёт и уваженье. Меня она должна бы послушать.

— Можно, и я схожу? — напросилась Лийка.

В Индии есть поговорка: «Утопающий и за змею хватается». Почему бы не попробовать Лийке свои таланты? В крайнем случае, если ничего у неё не выйдет, Марго ничего не потеряет. Ну, а может быть, вместе с Тарасом Бульбой у них и получится что-нибудь.

— Ладно! — сказала я. — Завтра сходим ещё раз! Все вместе! Вовка, пойдёшь с нами?

— Угу!

Между прочим, я за последнее время работаю с Вовкой «на пару». Он теперь мой напарник, а я его напарница. Недавно я и Вовка сделали для учительской новый внутренний замок. Правда, слесарную отделку замка делал Тарас Бульба, но в общем-то самые главные части замка мы сделали с Вовкой сами.

Когда замок вставили в дверь, я и Вовка несколько раз заходили посмотреть, как он действует, и каждый раз Пафнутий встречал нас, улыбаясь и подмигивая:

— Держится! Держится! Гениальный замок! Если бы не знал, что сработан вами, — сам не поверил бы. Не хуже, чем в магазине купишь.

Теперь и все учителя смотрят с уважением на меня и на Вовку.

А как хорошо всё-таки, когда тебя уважают взрослые.

22 ноября

Говорят, полезная ложь иногда бывает лучше бесполезной правды. Но не всегда. Я убедилась в этом, просидев весь вечер у матери Марго вместе с Тарасом Бульбой, Вовкой и Лийкой. Мы пришли уговорить её согласиться на операцию, но так как она не верит в науку, Тарас Бульба стал рассказывать о том, как сделали ему такую же операцию, а потом Лийка говорила о своих подругах, тоже выдержавших операцию сердца. Мы с Вовкой поддакивали и уверяли мать Марго, что это знают все ребята нашей школы.

Мать Марго слушала нас, соглашалась с нами, кивала головой и приговаривала:

— Это правильно! Наука теперь серьёзная! Для науки сейчас ничего невозможного нет… У нас тут одной половину желудка оттяпали, а ничего! Живёт! Прыгает!

— Значит, согласны положить Марго на операцию?

— Так тут же сердце! — захныкала она. — Как можно согласиться?

Тарас Бульба, не вытерпев, вскочил и закричал:

— Извиняюсь, но вы же тёмная бутылка, а не женщина!

Мы думали, она обидится, рассердится. Ведь очень уж грубо обошёлся он с ней, но она ничуточки не обиделась.

— Так, так, — заулыбалась она приветливо, — темнота, что слепота! Идёшь по жизни с вытянутыми руками и щупаешь, где что, не поскользнуться чтобы, не упасть. Это верно вы заметили. Тёмные мы. Так и живём на ощупь. Но вы не серчайте. Я ведь не по темноте, а по любви к Машеньке не могу дать согласия. За беседу вам спасибо, а за всё остальное не обессудьте! Будет время — заходите! Люди вы хорошие, с вами беседовать очень полезно таким, как я.

Тарас Бульба даже зубами заскрипел:

— Зайду! Непременно зайду! Но если с Машенькой случится что… тогда уж… — И вдруг, сорвавшись с места, выбежал вон.

23 ноября

Странно как-то получается: хочешь человеку помочь, а он же злится на тебя! Ну, почему?

Хотела вернуть Вовку из детдома к отцу, но ничего хорошего не получилось.

Сегодня завела с ним разговор про его отца, спросила, есть ли у него семья, а он покосился на меня и заорал:

— А тебе какое дело?

Потом подумал и сказал тише:

— Мать умерла! А с отцом не живу.

— Почему?

— Тебе-то на что знать? — снова разозлился он.

Конечно, я не могла сказать, что следила за ним и была в Озерках. Вовка тогда бы съел меня. Но и оставить его неустроенным я тоже не могла. Ведь пока останется такое неустройство семейное, Вовка не подтянется и подведёт весь класс.

Я сказала:

— А знаешь, случайно я узнала про тебя всё, всё!

— Что узнала?

— Представь, мы знакомы с Пуговкиной!

— Ну, и целуйся с ней!

— Слушай, Вовка, хочешь поговорю с ней, как женщина с женщиной?

Вовка презрительно фыркнул:

— Че-го? Какая ж ты женщина? Нос вытри! Женщина!? Тоже мне! И не о чем тебе говорить с ней! Не суйся! Да она и смотреть на тебя не захочет. По лбу получишь, да выругает. Тут весь и разговор.

— Ну, и что? Сама знаю, какая она бессердечная, а всё-таки…

— Кто бессердечная? — не дал договорить Вовка. — Кто сказал? Не знаешь, не болтай! Она самая сердечная. Ласковая она… И ко мне… Знаешь, как она ко мне относится?

— Тогда зачем же ты переживаешь?

— Слушай, — заорал Вовка, — чего ты пристала, явление природы? Топай, пока не получила! Лезет и лезет!

— Никуда я не пойду! Ты же подводишь класс!

— А я говорю — пойдёшь! Ну? — Он так дёрнул меня за косу, что у меня зубы лязгнули, но я решила добиться своего.

— Сильный стал, да? Может, ты ещё побьёшь меня? Ну, и что? Ударь!

— И стукну!

— Стукни!

Вовка толкнул меня:

— Иди, жалуйся!

— Никуда не пойду. Можешь даже ударить меня. Я же за класс говорю. Не за себя! Ты не меня толкаешь и дёргаешь за косу, а класс.

— Вот привязалась. Что тебе нужно?

— Я хочу помирить тебя с Пуговкиной!

— А я не хочу! При чём тут класс и Пуговкина? В огороде бузина, а в Киеве дядя!

— А потому, что ты не можешь спокойно учиться.

— Никто мне не мешает! Просто запустил математику немного.

И тут мне пришла в голову счастливая мысль: а что, если попросить дядю Васю помочь Вовке. Мне дядя Вася всегда помогает. Объясняет он так хорошо, что мёртвый и тот поймёт. Уверена, дядя Вася не откажется, если хорошо попросить его.

— Хочешь, познакомлю тебя с дядей Васей?

— Какой ещё дядя Вася?

— Ну… он помогает мне! Тоже по математике… Ему же всё равно, что одной помогать, что двум… Знаешь, он так всё разъясняет, как в рот кладёт… Он сам на инженера учится. Заочно. Ну, что тебе, трудно, что ли, подтянуться для класса? Тебя же все уважать тогда будут, а твой отец скажет Пуговкиной с гордостью: «Вот…»

— Ну, ты! — толкнул меня снова Вовка. — И чего ты суёшь свой нос!.. Тоже мне… Пуговкина? — Он поддёрнул брюки. — А этот… дядя Вася… Согласится он?

— Согласится! Согласится! — закричала я. — Договорились?

— Ладно! — отвернулся Вовка. — Ребят подводить не собираюсь! Попробую!

Ура! Я своего добилась! Когда человек что-нибудь захочет сделать, он всегда добьётся. Не надо только бояться трудностей.

26 ноября

Соревнование за поездку в Москву идёт на высоком уровне, как сказал наш пионервожатый. Но на путях к столице вдруг неожиданно появилось самое глупое препятствие.

Новая игра!

И эта игра так увлекает всех, что я уже не уверена, увидим мы Москву или же она достанется другому классу.

Вместо того, чтобы тратить силы на ученье, мальчишки сходят с ума и на уроках, и на переменах, мешая друг другу соревноваться.

Начал это безобразие Славка.

Перед первым уроком он вылез на середину класса, встал на четвереньки и, подняв высоко ногу, завопил:

— Я — фар! Я — зар! Я — кар! Я пожираю огонь! Выпиваю цистерну нефти! Когда чихаю — с неба падают звёзды. Когда хохочу — трясётся космос! Я — фар! Я — зар! Я — кар! Мы подумали сначала, что Славка сошёл с ума, но некоторые ребята заинтересовались дурачеством Славки. Первым присоединился к безобразию Бомба. Подскочив к Славке, он боднул его головою и закричал:

— Я — сур! Я — мур! Я — гур! Когда шевелю пальцами — рушатся города! Когда смотрю на моря — они высыхают!

58
{"b":"133665","o":1}