ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Бассе старался не встречаться взглядом с Маретэн, и она решила не настаивать. У нее появилась одна идея. Может быть, ее подсказали погибшие, которые ей приснились?

Когда вода закипела, Маретэн стала кидать в кипяток золу. Ее спутники пришли в ужас.

— Ты что делаешь? — снова разозлился Бассе. — Очередной прилив вдохновения? Если не терпится рисовать, то отправляйся в Аксис Тэр, к в'орннам.

Даже Майе стало неловко.

— Эта зола — останки наших товарищей, — проговорила она.

Маретэн продолжала смешивать воду с золой. Ей никто не помогал. Бассе мрачно смотрел на художницу, не говоря ни слова. Девушке это показалось определенным знаком. Когда вода стала темной, как чернила, и густой, как кровь, она скинула одежду и бросила в дымящийся котел.

— Присоединяйтесь, — предложила Маретэн.

Майя удивленно на нее посмотрела, однако тут же разделась и опустила вещи в котел. Бассе сложил руки на груди, отказываясь понимать, что происходит. Обнаженные женщины по очереди мешали варево длинным березовым прутом. Довольно скоро их вещи посерели, а потом стали черными как смоль.

Примерно через час Маретэн вытащила свою тунику. Из серебристо-серой она превратилась в черную. Художница подняла ее над головой, словно флаг, и стала сушить.

— С этого момента мы — Черная Гвардия, — объявила она. — Мы будем мстить. Наша одежда черна как ночь в память о тех, кто здесь погиб, и в назидание врагам, которые должны знать, за что умирают.

Майя тоже вытащила свою тунику.

— Черная Гвардия, — с благоговением проговорила она.

Бассе смотрел на них, как на ненормальных. Майя подошла к нему и, положив руку на плечо, стала уговаривать. Вот партизан отвернулся от Маретэн, и через несколько минут Майя бросила в котел его тунику. Краги он снимать отказался и стал молча ждать, когда окрасится туника. Майя вытащила ее из котла и мокрой надела на Бассе, который послушно поднял руки.

25

Волшебный телескоп

Усталая Кристрен подошла к высоким дверям за тяжелыми деревянными воротами. Время от времени она оглядывалась по сторонам, боясь увидеть Варду. Архонта она не заметила, но в воздухе чувствовалось напряжение, как перед сильным штормом. Над головой плыли грязные облака с рваными краями. Ветер с жутким завыванием свистел по зубчатым карнизам. Око Айбала бесследно исчезло.

Когда до ворот оставалось несколько шагов, они слегка приоткрылись, позволив Кристрен проскользнуть внутрь, и тут же закрылись снова. Саракконка оказалась в замкнутом пространстве между воротами и высокими халцедоновыми дверями.

Кристрен подошла к двери и провела ладонью по халцедоновой плите. Она не нашла ни одного соединения, створки казались монолитом. Внезапно рука провалилась внутрь, и девушка вздрогнула. Она поспешно одернула ладонь, и двери бесшумно отворились. Секунду поколебавшись, Кристрен вошла, и створки тут же захлопнулись.

Девушка оказалась во дворе, выложенном золотым гравием. Все камешки были округлые, одинакового размера. Присмотревшись, Кристрен поняла, что из гравия выложены два треугольника, один поверх другого, так, чтобы получалась шестиконечная звезда. На дальней стороне двора возвышалась центральная башня — белоснежная, тонкая, изящная. Богато украшенный сапфирами купол голубым огнем блистал на солнце.

По периметру двора располагались клумбы с лекарственными травами, с которых доносился незнакомый Кристрен запах. Вопреки всем ожиданиям они оказались аккуратно подстриженными. Несколько десятилетий кхагггунского пребывания будто исчезли совершенно бесследно.

У основания башни был сводчатый проход, который манил Кристрен так же, как и халцедоновые двери. Словно движимая чужой волей, она шла по дорожке, гравий тихо шелестел под ногами.

Лишь дойдя до середины двора, девушка осознала, что Миннума рядом нет. Она остановилась и стала оглядываться по сторонам, будто соромиант просто отстал и появится, стоит лишь позвать. Кристрен не могла поверить, что больше не увидит Миннума. Сердце разрывалось от тоски, и ей казалось, что вместе с другом умерла какая-то часть ее самой. Удивительно, ведь она знала Миннума всего несколько дней, а горюет, как о старом товарище. Они столько вместе пережили! Внезапно саракконка подняла голову, и хотя никого не увидела, ей показалось, что во дворе монастыря есть кто-то еще. Может, это дух Миннума охраняет ее даже после смерти тела? А почему бы и нет?

Кристрен вновь пошла ко входу в арку центральной башни. За белокаменными стенами царила приятная прохлада и сильно пахло кремнием. Сама башня изнутри напоминала раковину моллюска, наполненную голубым, как морская вода, светом, который проникал сквозь хрустальное окно, сделанное в виде глаза в украшенном сапфирами куполе. В самом центре находилась лестница, которая, извиваясь, поднималась наверх. Рядом стоял старый овальный столик на резных ножках, похожих на лапы животных, на котором кто-то оставил старую бронзовую лампу.

Саракконку окружала звенящая тишина, она чувствовала, что попала в священное место, где когда-то молитвы поднимались к украшенному сапфирами куполу. Святость этого места ощущалась так же отчетливо, как пол под ногами. Дух Великой Богини невесомой шалью обвивал плечи девушки. Все казалось смутно знакомым. В храме пребывала такая сила, что мурашки ползли по коже.

Кристрен провела рукой по украшенной филигранью лампе и стала подниматься по лестнице. Не успела она взойти и на один пролет, как на нее упала тень. Посмотрев вверх, девушка увидела Джийан.

— А где Миннум?

— Погиб. Его убил архонт Варда.

Джийан опустилась на каменную площадку и облокотилась на перила такие тонкие, что казалось, они едва удерживают ее вес. Колдунья провела по глазам рукой, будто стараясь стереть из памяти слова Кристрен и скорбь о погибшем друге.

— Чем я могу помочь?

Джийан заставила себя успокоиться и расправила руки, словно крылья. В ту же секунду Кристрен почувствовала, что летит вверх, со свистом рассекая воздух. Наконец она оказалась на одной площадке с Джийан.

— Миннум погиб как герой, защищая меня от ардинала, — грустно проговорила Кристрен. О последних минутах жизни маленького соромианта девушка рассказывать не собиралась. Поцелуй и то, что она прочла в глазах умирающего, принадлежат только ей.

— Я видела это два дня назад, — вздохнула Джийан.

— Значит, то, что рассказывают о рамаханах, правда?

— К счастью, далеко не все мы провидицы, — ответила колдунья. — Это и дар, и проклятие. Я многое бы отдала, чтобы стать такой, как все.

Она провела Кристрен в круглую комнату, которая располагалась в самом куполе. За исключением маленьких окон все пространство от порфирового пола до украшенного фресками потолка было заполнено книгами. Так саракконка попала в монастырскую библиотеку. Помимо огромного количества книг она увидела четыре филигранных стола со съемными подставками для больших и тяжелых томов. В центре помещения стояла переносная лестница из меди и нефрита, к верхней ступеньке которой крепилось сиденье.

— Раз ты все знала, то почему позволила ему остаться? Ты могла бы спасти Миннума, если бы взяла с собой.

— Думаешь? В жизни Миннума была только одна цель — стать героем. Он очень переживал за свои проступки и считал, что никогда не сможет загладить собственную вину. Что это за жизнь? А теперь ты сама сказала, что он герой. Кроме того, не я решаю, кому жить, а кому — нет. Я вижу лишь одно из многих возможных грядущих. Мне нужно было попасть в монастырь. Поэтому оставить Миннума было нелегко, но пришлось.

Джийан подошла к лестнице и положила руку на одну из ступеней.

— Монастырь называется Пять Твердынь, потому что все пять башен построены для того, чтобы использовать энергию силовых ручьев, текущих глубоко под землей. Чтобы уничтожить Око Айбала, мне нужно было попасть в калгин, центральную башню, в которой концентрируется мощь всех башен. Калгин действует наподобие лупы, увеличивающей силу солнечных лучей.

101
{"b":"133671","o":1}