ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Быстрее, ребята, в кузов, быстрее! — понукал подбегающих солдат Фишер. Наконец, последние четверо полезли в кузов, и Фишер дал команду водителю заводить и выруливать круто влево. Тут вдруг наступила тишина; бандиты уловили, что солдаты больше не стреляют. Они тоже прекратили огонь, стремясь понять, почему. Тут заурчал мотор грузовика, и он с места рванул, круто взяв влево. Фишер подтолкнул последнего солдата в кузов, закинул туда свой автомат, схватился за борт, и сильно оттолкнувшись ногами, запрыгнул на подножку под рамой кузова. Но тут что-то сильно толкнуло его в правое плечо, и он сорвался с борта. Упав на дорогу, он почувствовал сильную боль пониже правой ключицы, и тепло, разливающееся по боку под одеждой. "Ранен?!" — промелькнуло в мозгу. Последнее, что он видел перед потерей сознания, были огоньки выстрелов автоматов подбегающих к нему бандитов и уносящийся прочь грузовик.

LIV

Командир открыл шкафчик, достал оттуда два тюбика с коричневатой прозрачной жидкостью. Протянув один Игорю, сказал:

— Давай…. за Михаэля! Будет ему… космос пухом! — мрачно сострил он. Игорь открутил крышечку на тюбике, поднял тюбик. Они оба помолчали несколько секунд, потом выдавили в рот содержимое тюбиков. Коньяк побежал по горлу, приятно согревая все внутри. Все жидкости в рационе астронавтов были в тюбикообразных контейнерах. Ведь в космосе, при нулевой гравитации, жидкость либо собиралась в шарик, будучи вылитой из сосуда; либо растекалась ровным слоем по всей поверхности сосуда. Другого способа выпить жидкость без потерь, кроме как выдавить ее из тюбика прямо в рот, просто не было. Спиртное на корабле было под строжайшим контролем командира. Выдавалось оно только для отмечания праздников, дней рождений членов экипажа и других важных торжеств; и в весьма умеренной дозировке, не более 200 мл вина или 100 мл более крепких напитков на человека. Поначалу новичкам эти ограничения казались чрезмерно строгими, но через время каждый начинал понимать их справедливость. Стоило бы только ослабить контроль за спиртным, и в условиях замкнутого пространства, рутинной работы среди одних и тех же людей не всякий устоял бы перед грехом пьянства. У командира, как и у всякого начальника, был свой небольшой НЗ спиртного… на всякий случай. Выпив свой коньяк, командир помолчал с минуту, мрачно вперившись взглядом в стену. Потом сказал Игорю:

— Знаешь, чем отличается твоя должность от моей? Помимо размера жалованья, конечно! Ты отвечаешь за железо, ну, и еще за нескольких человек твоей смены. Я же отвечаю еще и за весь экипаж; за всех вместе, и за каждого в отдельности. Неужели ты всерьез полагаешь, что я принял это решение, не взвесив все, и не рассмотрев все варианты?

Игорь вытаращился на него, ожидая далее каких-то объяснений. Но командир сказал:

— Ты сам инженер, и весьма неплохой! Подумай, сопоставь все факты, и ты сам придешь к тому же решению! А сейчас… иди, работай! Да, напиши сегодня же рапорт обо всем случившемся; все, что вам видел и знаешь! Рапорт сдашь мне… завтра уже сдашь, как на смену придешь!

Игорь, слегка ошарашенный, вышел из каюты командира, и направился по своим делам. И в самом деле, ему как-то и в голову не пришло, что командир не мог принять такое решение наобум; без выяснения всех обстоятельств, не посоветовавшись с другими, не учтя всех последствий своего решения. Игорь и сам уже интуитивно понимал правильность решения командира. Ему просто не хватало времени спокойно разложить все по полочкам, и сделать несложные расчеты. Командир тоже покинул свою каюту, направившись в центральный пост. В рубке центрального поста царила обычная деловая суета людей, знающих свое дело от и до. Командир "вплыл" в отсек, сел в свое кресло. Минут пять он сидел, еще и еще раз прокручивая в голове события сегодняшнего дня; спрашивая себя, правильно ли он оценил ситуацию и верное ли принял решение. Но нет, в сотый уже раз перебрав все обстоятельства ситуации, учтя все варианты развития событий, он только утвердился в правильности своего решения. Теперь по возвращению на Землю предстоит расследование. Комиссия по летным происшествиям будет расследовать обстоятельства дела; его и других членов экипажа, причастных к событиям, повлекшим за собой потерю Михаэля, будут донимать расспросами. Как будто это что-то изменит теперь. Нет, он понимал, что так и должно быть, что это неизбежно. Но… Михаэля уже не вернут никакие комиссии и разбирательства. А это было самым тяжким грузом на душе у командира. Это было тяжелее любых обвинений и наказаний, даже если они последуют.

Командир повернулся к старшему помощнику, и сказал:

— Виктор, все ли готово для тестирования установленных плат?

— Да, командир! — ответил Виктор Фернандес, испанец, инженер-астронавт ESA, Европейского Космического Агентства. Командир работал с Виктором уже не первый год, знал его еще по работе в Европейском Центре космических исследований в Тулузе. Когда был объявлен набор в экипажи космических челноков, командир составил протекцию Фернандесу. Они и здесь отлично сработались, понимая друг друга с полуслова, и часто предугадывая действия друг друга в той или иной ситуации.

— Ну что ж, тогда начнем! — сказал командир, и кивком головы дал знак инженеру дежурной смены начинать. Инженер ткнул несколько раз пальцем на своем мониторе, выведя крупно схему управления насосами системы охлаждения электромагнитов первого кластера. На первом этапе тестировались только сами платы схемы управления насосами, вхолостую, без включения двигателей. Необходимо было выяснить, работают ли платы, установленные группой Игоря, и все ли они работают. Для этого прокачка азота осуществлялась через неработающие двигатели, а потом азот возвращался в топливную цистерну по возвратному контуру. Инженер задал повышенные обороты в схеме управления первым насосом, она отработала их. Через минуты три задал пониженные, она вновь отработала. Еще минуты через три вновь вернулся к повышенным значениям; и в этот раз все прошло, как по маслу. Далее эта процедура была повторена на каждом из оставшихся 26-ти насосов двигателей первого кластера. Все насосы отрабатывали изменения, вводимые оператором, и устойчиво работали в разных режимах. Инженер доложил о результатах командиру, но это было излишне; командир и сам видел, что система работает, как часы. Наконец они получили полностью контролируемую систему охлаждения магнитов двигателей первого кластера. Теперь можно было включать и сами двигатели.

Включив подачу азота в рабочие камеры двигателей, инженер включил мощнейшие СВЧ-генераторы, доводящие газ до состояния высокоионизированной плазмы. Вместе с ними включались также и электромагниты, фокусирующие и удерживающие плазму на безопасном расстоянии от стенок рабочих камер двигателей, и управляющие ее истечением из сопла. Вот температура плазмы и степень ее ионизации достигли рабочих значений. На камере наблюдения за первым кластером стали видны растущие бело-голубые хвосты потока плазмы из сопел.

— Есть истечение плазмы из сопел всех трех двигателей! — подтвердил инженер смены.

— Держите обороты насосов системы охлаждения магнитов на уровне 85 % от максимальных! — приказал командир. — Особо следите за насосами, когда двигатели первого кластера окажутся на солнечной стороне!

— Есть, командир! — ответил инженер.

Высокая производительность насосов системы охлаждения позволяла эффективно охлаждать электромагниты, независимо от того, работали или нет внешние термодатчики, управляющие насосами. Вероятность их отказа после пролета корабля через облако выброса радиации была очень высока, и полагаться на них было нельзя. Теперь даже если двигатели первого кластера окажутся на солнечной стороне, а термодатчики не сработают, можно было не опасаться повторения взрыва, случившегося на втором кластере.

Смена Игоря закончилась полчаса назад. Придя в свою каюту, он попробовал было написать рапорт об инциденте с Михаэлем. Едва начав, он застрял тут же. Мысли снова и снова возвращались к произошедшему сегодня. В сотый раз он перебирал свои действия, пытаясь убедить самого себя, что это он где-то недосмотрел, что тут в чем-то была его вина. Формально он ни в чем не был виноват. Все члены группы получили подробный инструктаж и по проведению работ, и по мерам безопасности. Михаэль сам, по своей инициативе пустился ловить плату, нарушив инструкции. Но… Игорь знал, что в одном он сплоховал. За минуты четыре-пять до того, как Михаэль пустился в погоню за той злосчастной платой, Игорь в последний раз поглядел на обоих своих товарищей. До того он делал это чаще, каждые пару-тройку минут, постоянно держа ситуацию под контролем. Он не видел, конечно, все мелочи, которыми были заняты его товарищи, но, по крайней мере, постоянно держал их самих в поле зрения. А тогда… тогда он провозился дольше, чем надо, с последней платой. Она все не влезала в разъем, пока он не прогрел его слегка горелкой. Этого времени оказалось достаточно, чтобы "прозевать" Михаэля. И в этом была и его вина, как ни крути!

46
{"b":"133672","o":1}