ЛитМир - Электронная Библиотека

«Охотничий нож? — пронеслось в голове у Майлса. — Да как она только могла полюбить такого кретина?»

— Дамы и господа, девочки и мальчики, — с детским восторгом обратился Говард к гостям. — Я знаю, что в традиционный свадебный ритуал обычно не входит вручение женихом подарка невесте в день свадьбы — кроме, конечно, обязательного обмена кольцами. Но тут такое дело… В общем, ребята, с того дня, как я встретил Мэрилин, я только и делаю, что преподношу ей подарки, и это мне чертовски нравится. — С этими словами он восхищенно улыбнулся Мэрилин, сидевшей за столом рядом с ним.

Часть гостей сопроводила это выступление жениха вежливыми аплодисментами.

— …Так вот, дорогие гости, я и сегодня не собираюсь останавливаться на достигнутом!

Такое заявление вызвало у публики неподдельный интерес, выразившийся в куда более громких аплодисментах.

— Знаете, почему я так поступаю? — лихо, по-актерски обратился к гостям Говард. — Да потому что мне это чертовски нравится!

Взрыв добродушного смеха встретил эти слова жениха.

Майлс молча, хлопал глазами и никак не мог поверить в то, что все происходящее — не сон. «Нет, это просто придурок из придурков. Ну не может она любить этого павиана!»

Тем временем Говард повернулся к Мэрилин и аккуратно взял ее ладонь в свои грабли. Она сияющим взглядом смотрела на него снизу вверх, запрокинув голову, словно посетительница музея, разглядывающая статую Давида.

— Дорогая, как сказал венчавший нас святой отец, пусть между нами будет только любовь и доверие, любовь и доверие, и больше ничего, — сказал Говард. — В общем, в речах я не слишком силен… — С этими словами он подмигнул гостям на галерее, которые включились в игру и демонстративно выразили свое несогласие с последним тезисом жениха протестующим гулом.

— Ну ладно, ладно, согласен — я силен в речах, но я гораздо сильнее в делах. И вот сегодня я хочу совершить один поступок, чтобы доказать тебе, дорогая… чтобы показать тебе, дорогая… а впрочем, сама увидишь.

Подчеркнуто неторопливо, явно нагнетая напряженность, Говард извлек из нагрудного кармана аккуратно сложенный листок бумаги.

— Чоу Син, принесите, пожалуйста, соус для барбекю!

Китайский джентльмен в колпаке шеф-повара поставил на стол молодых, прямо перед женихом, большое блюдо и изящный соусник. Дойл уселся на свое место, придвинул к себе блюдо и повязал сервировочную салфетку себе на шею, как детский слюнявчик.

— Это для тебя, дорогая, — торжественно объявил он. Затем Говард продемонстрировал бумагу в развернутом виде. Это оказался какой-то документ с печатью и подписями. Столь же медленно Говард оторвал кусок от этого документа, скомкал его, обмакнул в соус и начал есть. За первым куском последовал второй, затем третий… В общем, скоро Говард уже сидел за столом со ртом, до отказа набитым бумагой.

— Это для тебя, дорогая… — повторял Говард, причмокивая перемазанными темно-красным соусом губами.

Майлс смотрел на происходящее удивленными глазами. Ему никак не удавалось оценить по достоинству столь странное поведение жениха. Судя по торжественности, которой было обставлено это поедание бумаги, оно должно было означать что-то важное. Большинство гостей тоже не понимало этой странной выходки. Гости переговаривались между собой, делились мнениями, и когда смысл происходящего стал доходить до них, раздался шелест аплодисментов, одобрительные возгласы, крики «браво», и наконец, аплодисменты переросли во всеобщую овацию.

Когда суть дела дошла, наконец, до Майлса, все его тревоги, всю тоску и депрессию как рукой сняло. Распиравшее череп давление мгновенно спало, а вместе с ним ушло, как воздух из шарика, и ощущение нездоровья во всем теле, мучившее его последнее время. «Браво, детка, — думал он. — Ты просто превзошла себя. До такого бы и я сам не додумался».

Он сложил руки и медленно, ритмично покачал ими, сияя победной улыбкой.

— Блестяще! — воскликнул он. — Блестяще!

Ригли явно чего-то недопонимал, и не только странного поступка Говарда Дойла, но и внезапного полного преображения Майлса под влиянием этого поступка. Куда девались уже ставшие привычными в его боссе недовольное брюзжание и плохо скрываемое раздражение? Их сменила восторженная улыбка и почти религиозный экстаз.

— Майлс, что случилось-то? — жалобно проблеял Ригли. — Что за бумажку он сжевал?

Похоже, Ригли оставался единственным человеком на всем банкете, который до сих пор не осознал масштаба происходящего.

Продолжая аплодировать, Майлс воскликнул:

— Блестяще! Лучше не придумаешь! Это же брачный контракт! Боже мой, это просто блестяще!

Ригли вытаращил глаза от изумления и уставился на Говарда Дойла, который все с той же решимостью продолжал жевать комок бумаги, обильно сдобренный соусом для барбекю.

— Это для тебя, дорогая… — неразборчиво повторял Говард, изо рта которого во все стороны летели брызги соуса.

Чувствительная душа Ригли не выдержала такого драматического надрыва. Помощник адвоката разрыдался.

— Это… это самый романтичный поступок… Я за всю жизнь такого не видел… за всю жизнь… — бормотал он, всхлипывая и утирая слезы.

Ничто, даже сопливо-умиленный настрой Ригли, не могло вызвать у Майлса раздражения. «Боже мой, какая же она умница, — повторял он с восторгом про себя. — Надо же было провернуть такое дело! Эта женщина в моем вкусе. И самое главное, она любит этого павиана ничуть не больше, чем я!»

— ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ, ДОРОГАЯ! — во весь голос проорал Говард, запив брачный контракт водой.

Майлс подождал, пока толпа приглашенных поредеет, и наконец, подошел к фуршетному столику, у которого Мэрилин принимала очередную порцию поздравлений. Майлс вновь ощущал себя самим собой — уверенным, оптимистичным, вдохновенным. Еще никогда за всю карьеру ему не доводилось быть свидетелем столь ловко обставленного трюка. «Жестко, пожалуй, даже жестоко, — думал он, — но, черт возьми, как красиво!»

Подойдя к очаровательной невесте, он церемонно поклонился ей и, посмотрев прямо в ее темные глаза, сказал:

— Примите мои искренние поздравления. Со стороны Говарда это был прекрасный жест.

— Мой Говард — прекрасный человек, настоящий рыцарь. Он, конечно, несколько не отесан, но в этом тоже есть свое очарование. Он как жемчужное зерно в грязи, — добавила она с восторженной улыбкой на лице.

Майлс наклонился к ней поближе.

— Мне кажется, что однажды вы уйдете, взяв с собой только жемчужное зерно, а грязь оставите.

Едва заметная улыбка промелькнула на ее чувственных губах.

— Через пару месяцев. Как только у меня накопится достаточно доказательств, что я сделала все от меня зависящее, чтобы создать настоящую семью.

Майлс наклонился еще ближе и почти прошептал:

— Могу я предложить свои услуги?

Мэрилин пожала плечами и посмотрела в сторону.

— Спасибо за предложение, но я снова намерена обратиться к Фредди Бендеру. Бедняга Фредди так расстроился, когда мы проиграли мой предыдущий развод.

Удар застал Майлса врасплох, но он выдержал его с достоинством и упорством боксера и тотчас же нашелся с ответом:

— Меня восхищает ваша верность — я имею в виду, в отношении адвокатов. Я думаю, ввиду отсутствия брачного контракта даже Фредди управится с таким делом. Лучше скажите мне, — тут Майлс перешел на заговорщицкий тон, — как вам удалось раскрутить Говарда на такое дело? Ловко сработано. Ни у кого и сомнений не возникло, что он сделал это по собственной инициативе.

Мэрилин выглядела так, словно ей только что вручили «Оскара»: лицо ее выражало одновременно триумф победительницы и профессиональную гордость за хорошо сделанную работу.

— О, мистер Мэсси, — игриво сверкнув глазами, сказала она, — уж вам ли не знать, как можно заставить присяжных поверить, что они сами пришли к нужным выводам? И я тем более рада услышать похвалу от вас — такого специалиста по внушению людям собственных мыслей и предположений.

32
{"b":"133681","o":1}