ЛитМир - Электронная Библиотека

Мэсси оглядел зал сверкающими глазами.

— Так вот, я хочу сказать вам сегодня, что тот самый цинизм, который мы привыкли считать своей защитой и своим оружием, — на самом деле наш злейший враг. Он уничтожает нас изнутри медленно, но верно. Ведь цинизм сначала разрушает любовь, затем семьи и судьбы наших клиентов, а затем добирается и до нас самих.

Публика молча ждала, пока Майлс нальет себе воды и сделает несколько глотков.

— Уважаемые коллеги! — продолжал он свою речь. — Позвольте задать вам один вопрос. Когда к нам приходят клиенты, находящиеся в смятении, разгневанные и одновременно страдающие от того, что огонь любви, некогда пылавший в их сердцах, начал слабеть и вот-вот готов погаснуть… — Майлс снова сделал паузу и посмотрел на замершие в ожидании, даже испуганные лица своих коллег. — Должны ли мы стремиться окончательно, погасить этот огонек ради того, чтобы, роясь на пепелище, урвать себе жалкий клочок от этого былого великолепия? Я имею в виду наш с вами гонорар. — Сделав очередную паузу, Майлс дал возможность слушателям подумать над заданным вопросом. — А не кажется ли вам, что наш долг состоит как раз в обратном? Нам следует — нет, мы просто обязаны — всеми силами стремиться снова, раздуть это драгоценное пламя, чтобы возродить самое светлое, самое величественное из всех человеческих чувств. Я имею в виду любовь. Должны ли люди, которые приходят к нам за помощью, относиться к нам со страхом или с доверием? Должны ли мы быть разрушителями или созидателями? Должны ли мы разбираться в проблемах наших клиентов с цинизмом или же с любовью?

Майлс перевел дыхание, улыбнулся и покачал головой.

— Нет, решение, конечно, каждый принимает лично, только сам для себя. Я свой выбор сделал, и с дороги любви мне нет пути назад. Леди и джентльмены, коллеги, друзья! В последний раз я обращаюсь к вам как президент нашей ассоциации. Я слагаю с себя эти почетные обязанности, и более того — я выхожу из ее рядов…

На этот раз в зале действительно стало шумно. Майлс поднял руку, давая понять, что еще не закончил, и бормотание мгновенно стихло.

— С этого дня я решил посвятить себя бесплатной консультационной деятельности в бедных кварталах восточного Лос-Анджелеса — или где угодно, где мои знания будут наиболее востребованы. Спасибо за внимание, и да благословит вас Господь.

Поклонившись слушателям, Майлс повернулся и пошел мимо стола президиума к лесенке, ведущей вниз со сцены, в полной тишине, воцарившейся в зале и нарушаемой только скрипом его ботинок по деревянному полу. Члены президиума молча провожали Майлса взглядами. Все вздрогнули, когда в одном из задних рядов кто-то закашлялся.

Майлс дошел до лестницы и стал на верхнюю ступеньку. В это время кто-то из слушателей — опять же в задних рядах — зааплодировал. Эти хлопки в ладоши были редкими и одинокими. Но лишь до тех пор, пока к аплодирующему не присоединился кто-то еще. Сила аплодисментов росла в геометрической прогрессии, и к тому моменту, когда Майлс спустился со сцены и шагнул в зал, коллеги уже приветствовали его бурными овациями.

Майлс направился к дверям по центральному проходу, разделявшему зал на две половины, и едва он успел поравняться с первым рядом, как один из адвокатов вскочил на ноги, чтобы крикнуть ему что-то одобрительное. Буквально через несколько секунд весь зал уже выражал свою поддержку Майлсу и аплодировал ему стоя. Кое-кто из оказавшихся совсем близко счел возможным подбежать и дружески похлопать его по спине, чтобы подоходчивее объяснить ему, как близко к сердцу были приняты его слова.

— Спасибо, Майлс! — воскликнул кто-то.

Аплодисменты все нарастали, в проходе толпилось все больше людей, стремившихся пожать Майлсу руку и выразить ему свое восхищение на словах или все теми же достаточно фамильярными жестами. Сквозь этот хоровод лиц он вдруг разглядел то, которое было ему знакомо более других. Майлс шагнул в ту сторону, и аплодирующая толпа послушно расступилась, давая ему дорогу.

Перед Майлсом оказался Ригли, который качал головой, до сих пор, казалось, не веря во все происходящее.

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, а затем Ригли бросился, чтобы обнять его, негромко повторяя при этом:

— Ты… просто молодец… Как же ты правильно все сказал… Какой же ты молодец!

Поняв, что покоя им здесь не будет, а кроме того, почувствовав, что от бесконечного похлопывания по плечам у Майлса скоро появятся синяки, друзья стали пробиваться к выходу из зала. Даже когда двери за ними закрылись, восторженные крики и поздравления еще долго летели им вслед.

Очки Ригли запотели, по его лицу в который уже раз за последние сутки текли слезы.

— Знаешь, Майлс, пожалуй, это и был твой звездный час, — просто и при этом абсолютно уверенно сказал Ригли.

В ответ Майлс пожал плечами, подмигнул ему и предложил:

— Давай свалим отсюда. В этой гостинице наверняка найдется укромное местечко, где можно посидеть спокойно и чего-нибудь выпить.

Коктейль-бар в «Цезарь Паласе» находился рядом с игровым залом. Вдоль обитой красной кожей стойки тянулся ряд высоких табуретов на сверкающих полированным металлом ножках. Зрительным центром бара по праву мог считаться огромный телевизионный экран, занимавший едва ли не полстены позади стойки. Обычно этот телевизор был настроен на трансляцию каких-нибудь спортивных соревнований, на результат которых можно было делать ставки, чем, собственно, и занимались многие из посетителей.

Впрочем, в этот час посетителей в баре было настолько мало, что бармен Вольф и официантка Кейт позволили себе вольность, включив канал, по которому шел очередной бесконечный сериал.

Майлсу и Ригли было, естественно, глубоко наплевать на то, что именно показывает телевизор. Ригли, словно загипнотизированный, с выражением идиотского восторга на лице слушал Майлса, который, все больше заводясь, расписывал планы своей дальнейшей жизни, затрагивавшие в немалой степени и его помощника.

— Так вот, Ригли, я ведь не шучу, — довольно потирая руки, говорил Майлс. — Я действительно откажусь от своей доли в «Мэсси и Майерсон». Если и ты захочешь принять участие в моем абсолютно некоммерческом предприятии, имеющем самые благородные цели, то сам понимаешь — я всегда буду рад тебя видеть рядом с собой.

Ригли с готовностью закивал головой, а Майлс тем временем тщетно пытался обратить на себя внимание бармена, который как раз в этот момент вынул откуда-то из сервировочного ящика пульт дистанционного управления, чтобы сделать звук погромче. Заставка прошла, по экрану замелькали титры, и голос диктора во всеуслышание сообщил:

— Вы только что прослушали краткое содержание предыдущих серий, и теперь мы начинаем показ новой серии телевизионного фильма «Пески времени»…

Майлс наклонился поближе к Ригли и чуть виновато, но в то же время явно рассчитывая на дружеское понимание, заметил:

— Само собой, я не смогу предложить тебе такого денежного содержания, которое ты привык получать на своей основной работе. Но пойми, дружище, участие в бескорыстном благородном деле — это совсем не то же самое, что работа у алчного коммерческого юриста. Здесь сам процесс работы будет нам с тобой лучшей наградой.

Восторги восторгами, но промочить горло Майлс собирался уже давно. Несколько удивленный тем, что никто из персонала до сих пор не проявил к нему и его спутнику интереса, он помахал рукой и довольно громко окликнул бармена.

Но ни бармен, ни официантка даже не повернули головы — настолько были увлечены тем, что происходило на экране.

— У пациентки острый инфаркт миокарда — нужно делать операцию! — вещал из «ящика» человек в зеленом хирургическом халате и таком же колпаке.

— Ах, это же доктор Говард, — восторженно проверещала официантка, не обращаясь, впрочем, ни к кому конкретно.

Ригли рассеянно перевел взгляд на экран и вдруг непроизвольно нахмурился. Что-то явно смутило его, но он еще не понял, что именно. Почесав в затылке, он решил уточнить у Майлса:

41
{"b":"133681","o":1}