ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Они проговорили втроем целый час. Валентина рассказала Анне о своих занятиях в партийной школе, посоветовала и ей поступить туда.

— Не откладывайте это в долгий ящик. В наши годы учеба дается легко.

— Это зависит не от меня, — сказала Анна, многозначительно посмотрев на Артура. Валентина тоже обернулась к нему.

— Артур, ты слышал? — почти укоризненно сказала она. — И Анна хочет учиться в партийной школе. Почему же ты молчишь?

— Думаю, что Анна имеет право на это, — ответил Артур. — Убежден, что никто ни здесь, в уезде, ни в Риге не будет оспаривать это право.

— А ты не забудешь до следующей осени? Дал слово — держись, — продолжала Валентина.

— Если хочешь, могу подтвердить письменно, — сказал Артур так торжественно, что Валентина и Анна рассмеялись.

— Когда будете в Риге, обязательно навестите меня, — сказала, прощаясь, Валентина. — И если не возражаете, перестанем «выкать», перейдем на «ты». Можно?

— Конечно… — ответила Анна, растроганная простотой и сердечностью Валентины.

Когда Артур с Валентиной вышли, какой-то человек поднялся со стула в углу коридора и кивком головы поздоровался с ними.

— Ты, Айвар! — воскликнул Артур. — Давно здесь?

— Как тебе сказать… — ответил Айвар, смущенно улыбаясь.

— Почему вы не зашли? — спросила Валентина после того, как Артур познакомил ее с двоюродным братом.

— Боялся помешать, — сказал Айвар и неизвестно почему опустил глаза.

— Тогда не прохлаждайся в коридоре, — поторопил его Артур. — Заходи сейчас же. А поболтаем потом, ты ведь зайдешь к нам?

— Конечно…

Выйдя на улицу, Артур посмотрел на Валентину и улыбнулся.

— Ты слышала, Валюк, он боялся нам помешать. Что ты об этом скажешь?

— Что же тут смешного, Артур?

— Это мы бы им помешали, а не они нам. Ты понимаешь?

— Ты думаешь, они…

— Думаю, думаю. Но они, кажется, сами еще не понимают, что с ними происходит, вот это-то и смешно.

— В этом тоже нет ничего смешного, Артур. Я думаю, это прекрасно… Любить, чувствовать и не знать этого… Помнишь, Артур, сколько времени мы сами молчали?

— Почти три года, Валюк…

— И разве было плохо… или смешно?

— Нет, все было хорошо и правильно.

— Вот видишь. Поэтому разрешим и другим поступать так же.

— Один — ноль в твою пользу! — Артур нагнулся к самому уху Валентины и прошептал: — Я вижу, что у меня будет самая умная, самая лучшая жена в мире. Понимаешь ли ты, как мне везет?

— Если ты будешь так насмехаться, то… нет, лучше не скажу.

— Почему? Ну скажи. Мне ужасно хочется знать.

— Все равно не скажу. Я хотела немного попугать тебя, но вовремя поняла, что это никуда не годится: ведь другу не грозят, а кто грозит, тот не может быть другом…

— Два — ноль в твою пользу!

7

Вместо двух недель Анне пришлось пробыть в больнице целый месяц. Наконец ее выписали с условием, что она посидит еще несколько дней дома под наблюдением участкового врача Зултера.

Ильза пришла за Анной в больницу и увела ее к себе домой. Артур в тот день был на заседании бюро, ждать его можно было только к полуночи.

— Артур просил тебя не уезжать, пока не повидаешься с ним, — сообщила Ильза. — Он хочет поговорить с тобой по какому-то важному вопросу. Переночуй у нас. Утром шофер Артура отвезет тебя.

— Зачем беспокоиться, я могу поехать поездом, — сказала Анна.

— Чтобы потом два часа месить грязь до исполкома! Нет, Анныня, это ты будешь делать позже, когда совсем выздоровеешь. Разреши нам еще немного позаботиться о тебе, сама ты себя беречь не умеешь. Если ты устала, приляг на диван, полистай журналы. На несколько часов я оставлю тебя одну.

— Пойдешь в исполком?

— Нет, Анныня… — Ильза добродушно улыбнулась. — Сегодня мне надо навестить своих детей.

Анна с недоумением посмотрела на нее.

— У меня их много, — продолжала Ильза, — больше, чем у любой матери. Такие славные мальчики и девчушки… Сироты фронтовиков и партизан… Если бы ты не устала после болезни, я бы их тебе показала. Минут двадцать езды на машине.

— Ильза, милая, обязательно покажи! — воскликнула Анна и сразу встала. — Я поеду с тобой.

— Не тяжело ли будет? — засомневалась Ильза. — Дорога плохая, будет трясти…

— Ты ведь знаешь, сколько я ездила по фронтовым дорогам. Тяжелее, чем там, не будет.

— Ну, смотри…

И они пошли в исполком, где их ждал шофер с маленьким «газиком»…

Детский дом был устроен в одной из брошенных кулацких усадеб, километрах в двенадцати от города. Это было настоящее именьице, напоминающее усадьбу Урги: большой фруктовый сад, красивый двухэтажный дом с шиферной крышей, за обширными полями озеро и похожий на парк еловый лес. Часть земли отдали сельскохозяйственной кооперации, остальная пошла подсобному хозяйству детского дома.

Когда «газик», в последний раз фыркнув, остановился перед крыльцом дома, в окнах нижнего этажа показалось много детских лиц. Узнав Ильзу, дети заулыбались, забарабанили пальчиками по стеклу и замахали ручонками. На крыльцо вышел директор Креслынь — мужчина лег пятидесяти, с пышными, подернутыми сединой усами, с протезом вместо левой ноги.

— Инвалид войны, — шепнула Ильза. — Старый, опытный учитель. Потерял на войне двух сыновей.

— Мы уже думали, сегодня не приедете, — сказал Креслынь, помогая Анне и Ильзе выбраться из машины. — Малыши мои совсем было опечалились. Хорошо, что приехали, товарищ Лидум, — сегодня Андрису Эмкалну исполнилось пять лет.

— Я не забыла, товарищ Креслынь, — ответила Ильза. — Первый юбилей, как можно пропустить.

Сняв пальто в кабинете директора, Анна с Ильзой пошли за Креслынем. У старших детей были классные занятия, поэтому зашли к малышам.

В большой солнечной комнате, где было много разнообразных игрушек, их ожидали четырнадцать мальчиков и девочек от трех до шести лет. Они играли под присмотром воспитательницы: строили из разноцветных кружков, брусочков и дощечек разные башенки и домики.

Дети побросали игрушки и подбежали к гостям.

— Ильза! Тетя Ильза! — радостно щебетали они, окружив ее, ухватились за юбку и не отпускали.

У Ильзы для каждого нашлось ласковое слово; она гладила детские головки, а самых маленьких усадила на колени, и те сразу занялись пуговицами Ильзиной кофты. Подарки Ильзы — кулек конфет, маленькие цветные картинки, тетрадки для рисования и коробочка с красными, зелеными и синими карандашами — сейчас же были розданы, никто не остался в обиде. Сегодняшний юбиляр, сын павшего в боях у Насвы Юриса Эмкална, маленький Андрис, получил красивую книжку с картинками и губную гармошку.

Когда дети достаточно нарадовались, произошло то, что до слез растрогало Анну: каждый ребенок разыскал в своих игрушках что-нибудь такое, что ему казалось самым дорогим, и началось ответное отдаривание Ильзы и Анны. Гостям несли цветные картинки, собственные рисунки, бумажки от конфет, ракушки или гладкие гальки, найденные на берегу озера.

— Бери, тетя, я тебе отдаю, — говорили они. Это были подарки от чистого сердца, доказательства дружбы.

— Спасибо, милый мальчик, — шептала Анна. — Спасибо, девочка…

Она, так же как Ильза, по очереди брала на колени детей, ласкала их.

— Ты будешь моей мамочкой, — щебетали они, прижимаясь к ней. — Я тебя буду любить.

В детском доме им жилось хорошо, это было видно по их здоровому виду, чистым личикам, платью и доверчивому отношению к воспитателям и Креслыню, и все же тоска по родителям оживала при каждой встрече с добрым взрослым человеком. Каждый ребенок хочет иметь своего отца и свою мать.

Видя, с какой нежностью Ильза разговаривает с детьми, рассказывает им сказки и отвечает на вопросы о разных вещах и событиях, Анна поняла, что она заменяет всем этим детям мать.

«Какое любящее сердце, — думала Анна, глядя на Ильзу. — Не только Артур, и Айвар, и Валентина, и я сама — все мы для нее родные дети, о каждом из нас она заботится с материнской любовью, живет нашими радостями и горестями и свое счастье находит в нашем счастье. Ее душевное богатство так велико, что она в состоянии согреть и этих детишек. Милая, добрая Ильза… как хорошо быть такой, как ты…»

109
{"b":"133684","o":1}