ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— С ребенком… наверно, надолго… — и выразительно покачала головой.

— Ребята уже спят? — поинтересовался Ян, не отозвавшись на беспокойный шепот Ольги.

— Да, уложили обоих в углу за печкой, — ответила Ольга. — Тебе придется ужинать одному. Мы уже поели вместе с детьми.

Ян поужинал. Ольга убрала со стола, потом, сказав, что хочет спать, ушла в комнату, оставив дверь в кухню полуоткрытой. Прежде чем начать беседу с сестрой, Ян на минутку вошел в комнату, взял с полки какую-то книгу и, возвращаясь, плотно затворил дверь.

— Ну, Ильзит, как ты поживаешь? — спросил он, усевшись на скамеечку у плиты.

И Ильза спокойно, не торопясь, начала свою повесть. Когда все было сказано, она взглянула на брата и добавила:

— Не везет мне в жизни. Всегда получается так, что я кому-нибудь в тягость.

Ян грустно улыбнулся и медленно покачал головой. Прядь густых темных волос упала на глаза. Он рукой отвел их назад и ответил:

— Мне ты никогда не была и не будешь в тягость. Что есть у самих, тем и поделимся, и у меня ты всегда найдешь приют.

— Все же, братец, разве я не понимаю… Хотя у тебя плечи и широки, но и на них нельзя наваливать непосильную тяжесть.

— Еще немножко можно, — улыбнулся Ян. — Иначе куда же я дену свою медвежью силу?

Чем больше глядела Ильза на своего статного, красивого брата, тем острее становилась боль в сердце. Каким он был одаренным, способным парнишкой, на удивление всей школе, но больше трех лет ему не удалось проучиться. Старый учитель приходской школы даже заплакал, когда Ян ушел к хозяину работать за полубатрака.

— Бросить на ветер такие дарования… — сокрушался учитель. — Нет справедливости на свете.

А Ян, впрягшись в борьбу за существование, продолжал учиться. Сколько было книг в окрестных библиотеках, он все прочел. Позже он уже не брался за всякую книгу, читал с выбором, только то, что, по его мнению, могло обогатить новыми познаниями. Когда началась первая мировая война, его мобилизовали и услали на австрийский фронт. Дома осталась молодая жена. Через некоторое время он вернулся в родные края и был зачислен в один из латышских стрелковых батальонов. Остров смерти, Тирельское болото, Пулеметная горка[8]… легендарный бой в рождественскую ночь и ранение в ногу… По выходе из госпиталя Ян получил трехмесячный отпуск, но работать еще не мог. Ольга, у которой в то время уже кричал в люльке сынок Айвар, самоотверженно ухаживала за мужем. Когда немцы заняли Ригу и половину Видземе, нога Яна еще не зажила, и он никуда не мог уйти.

1918 год… В Латвии установилась Советская власть. Первый раз после великой бури 1905 года трудовой народ Латвии всколыхнулся до самых недр своих и стал строить новую, свободную жизнь. Положив конец власти помещиков, он по-хозяйски оглядел свою страну и взялся за работу. Это был могучий порыв навстречу свободе и вековым мечтам, которые наконец-то можно превратить в действительность. Дали бы ему время — несколько лет, — и показал бы он, на какие богатырские подвиги способен свободный народ, но в 1919 году белый террор потопил в крови молодую, еще не окрепшую Советскую Латвию. Ян мог бы эвакуироваться с красными латышскими стрелками, старыми боевыми товарищами, но партия приказала ему остаться на месте и в подполье продолжать борьбу с угнетателями рабочего люда. Ян уже тогда был членом великой партии и, ни на мгновение не усомнившись, не испугавшись опасностей, взялся за ответственные обязанности коммуниста.

«Сильный, добрый Ян, — думала Ильза. — Придет ли такое время, когда ты сможешь жить по-человечески?»

— Значит, договорились… — внезапно промолвил Ян и, взяв Ильзу за локоть, легонько потряс ее руку. — Ты здесь дома и пробудешь столько, сколько потребуется. Неужели все вместе ничего путного не придумаем? А теперь иди спать, Ильзит, после такой утомительной дороги тебе надо хорошо отдохнуть.

— А ты… ты еще не идешь спать? — спросила Ильза. — Тебе больше нужен отдых, чем мне.

— Мне еще надо сделать одну маленькую работенку, — ответил Ян и лукаво сощурил глаза. — Надо прочесть несколько глав из этой книги. Тогда будет о чем сказать другим людям.

Он показал Ильзе обложку книги — это был какой-то роман из великосветской жизни XVIII века.

— Ты и впрямь думаешь читать это? — удивилась Ильза, хорошо знавшая вкус брата. — Ведь это дрянь…

— Смотри-ка сюда, — сказал Ян, раскрыв книгу где-то в середине, — о каких аристократах здесь идет речь!

Ильза прочла один абзац и поняла, что это совсем не роман, а научный труд о государстве и революции. Страницы запретной книги, за одно хранение которой грозили долгие годы каторги, были вплетены в бульварный роман; один печатный лист о графах и маркизах, другой — научной работы, которая давала людям возможность познавать самые сложные исторические процессы и предвидеть события будущего.

— Знаешь ли, кто это написал? — шепнул Ян.

Ильза отрицательно покачала головой. Тогда Ян приблизил губы к самому ее уху и прошептал:

— Ленин…

Восхищение и гордость слышались в его словах.

— Только никому ни слова об этом… — предупредил Ян и шутливо погрозил пальцем.

— И Ольге нельзя? — спросила Ильза.

— И ей ни слова… — ответил Ян.

— Запомню, — сказала Ильза. Она еще немного постояла рядом с братом, погладила его по плечу и ушла в комнату. В углу, на старом сундуке с приставленным к нему стулом, была приготовлена для Ильзы постель. В другом углу, у печки, прижавшись друг к другу, сдали Айвар и Артур, а старый кот, свернувшись калачиком, сладко мурлыкал у них в ногах.

6

Узнав, что в батрацком домике поселились новые жильцы, Лавер вначале немного поворчал, но в конце концов разрешил Ильзе и Артуру остаться при условии, что сестра Яна будет помогать в работах по усадьбе. На скотном дворе и в кухне женских рук хватало, поэтому хозяин предложил Ильзе ездить на второй лошади с Яном в лес за бревнами.

Каждое утро, лишь только занималась заря, они запрягали лошадей и уезжали в лес, а домой возвращались поздно вечером, когда Артур с Айваром уже спали. Убедившись, что сейчас ничего не изменишь, Ольга смирилась и вооружилась терпением — нечего было думать, что Ильза до весны найдет себе постоянное место.

Проходили дни.

Айвар и Артур играли вместе. Днем Ольга выпускала их часа на два погулять; они сразу же направлялись к замерзшему пруду, с радостными криками бегали по льду, катались на доске с косогора, лепили снежную бабу.

По субботним вечерам, когда семья Лавера и работники из хозяйского дома уже успевали побывать в бане, обитатели батрацкой избенки тоже шли попариться. По воскресеньям возчики леса разрешали себе поспать несколько дольше обычного.

В середине прошлой недели Ян сказал, что ему нужно отдать в починку старые рабочие сапоги, иначе в весеннюю распутицу он не сможет выйти из дому. В воскресенье утром, позавтракав и побрившись, он завернул сапоги в старую мешковину и ушел к сапожнику, жившему в центре бывшего имения, километрах в четырех от усадьбы Лавера.

Сдав в починку сапоги, Ян не спешил возвращаться домой, а прошел через центр имения и, обогнув старую водяную мельницу, направился к старинному баронскому кладбищу. За кладбищем Ян свернул с дороги и по узкой тропке, протоптанной в снегу, углубился в рощу. В чаше ее, на пригорке, была небольшая поляна с замшелыми деревянными скамьями и павильончиком для оркестра — летом здесь устраивали деревенские гуляния. С поляны были видны и та дорога, по которой пришел Ян, и другая, огибавшая рощу с севера.

С полчаса Ян в одиночестве прохаживался по роще, тщательно наблюдая за обеими дорогами.

Но вот на тропке показался молодой парень Мартын, дорожный рабочий. Немного погодя пришел пожилой мужчина, батрачивший в соседней волости, — он проделал дальний путь, выйдя из дому еще задолго до рассвета. По другой тропинке, со стороны второй дороги, пришла девушка Зента — прошлым летом она окончила среднюю школу. Скоро к собравшимся присоединился учитель начальной школы и руководитель местного хора Улуп, высокого роста моложавый мужчина с чахоточным румянцем на щеках. Всего собралось восемь человек. Каждый из этих людей представлял какую-нибудь подпольную группу, а Ян Лидум, знавший всех их, руководил партийной организацией всего района. Из присутствовавших только двое — учитель Улуп и Мартын — знали его настоящее имя, для остальных он был известен только как руководитель организации, товарищ Акот.

вернуться

8

«Остров смерти, Тирельское болото, Пулеметная горка…» — места кровопролитных боев латышских стрелковых полков с германской армией в годы первой мировой войны.

6
{"b":"133684","o":1}