ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

XIV

Солнце палило немилосердно. Воздух был насыщен электричеством, и нервы у всех были натянуты. Лето не стало ждать 21-го июня, чтоб войти в свои права. Было только начало месяца, но стояла тяжкая жара, благословляемая только продавцами пива и мороженого. В тапочках на босу ногу, расстегнутой рубашке, джинсах и парусиновой шляпе Муш гулял вокруг пруда с удочкой в руке. Рыбалка не доставляла ему обычной радости. С тех пор, как он попал сюда, этот пруд успел ему надоесть. Он сразу же нашел рыбные места и теперь уженье было ему не в удовольствие. Ведь он не мог ждать большого улова: в пруду у Сальваторе была только мелкая рыбешка! Ах, если бы он мог бродить вокруг большого озера, вдыхать его запахи, наблюдать, предвкушать, что в камышах или под кувшинками прячется крупная рыба…

Вытерев пот с лица, бандит занес свои снасти в сарай. За время, проведенное здесь, он поздоровел и загорел. Но им уже овладело нетерпение. Он торопился начать действовать и наконец-то получить деньги. Огромный куш, который позволит ему делать все, что угодно, если захочется, раскатывать в «роллс-ройсе». Поставив удочку у мотоцикла, на котором Серджо иногда мотался по окрестностям, Муш открыл пачку «Пэлл-Мэлл» и вдруг ухмыльнулся. «Роллс-ройс»? А почем бы и нет? В конце концов, в таких тачках разъезжает куча болванов-певцов и киношных девчонок, весь талант которых заключен в соблазнительной попке! Нечего и говорить о мошенниках-фабрикантах, жуликах-банкирах и тому подобных. Всех этих не знающих жалости кретинах, которые рыскают по всему свету, защищенные черными мраморными табличками, привинченными у дверей их богатых особняков. Он по крайней мере рисковал своей шкурой! И свою монету зарабатывал с оружием в руке. Конечно, в этом нет ничего хорошего, но то, что делают эти финансовые флибустьеры, ничем не лучше.

Муш пошел к дому по дорожке, заросшей мхом, защищенной от палящего солнца листвой деревьев. Он издалека заметил Джека, сидевшего в кресле на террасе. И, конечно, на столе было чем утолить жажду. Американский летчик, казалось, не слишком страдал от пребывания здесь. Вначале он часто вспоминал веселый Париж, девочек в черных чулках, праздничный Монмартр. В общем все это кино, о котором болтают там, в Штатах. Но Сальваторе быстро охладил его пыл, заявив, что он отсюда никуда не выйдет. Старик был прав. Такой пропойца, как Джек, моментально привлек бы к себе внимание. Лучше было не рисковать. Тем более, что Джек приехал во Францию с фальшивыми документами, а в Штатах никто не должен был даже заподозрить, что он покинул мать-родину.

Муш развалился в кресле и протянул руку к бутылке.

— Пить хочу, — сказал он.

— Пить, — произнес Джек единственное французское слово, которое он усвоил.

Муш налил себе виски, но, увидев, что ведерко для льда пусто, крикнул:

— Жанна!

На пороге виллы появилась жена Альдо. Сразу видно было, как она загорела и поправилась. Белые шорты оттеняли ее бронзовую кожу, а грудь прикрывал кусочек полосатой материи.

— Льда! — бросил Муш, с восхищением глядя на нее. Она исчезла и тут же вернулась танцующим шагом, вся в солнечных бликах. Желание волной пробежало по телу беглого бандита. Уже больше трех недель они жили бок о бок, и ему нужно было немало сил, чтобы держать себя в узде. Он чувствовал, что она согласилась бы, несмотря на страх, который он ей внушал. А может быть, именно вследствие этого страха. Убийца необыкновенно привлекал невестку Сальваторе. Он был любезен, очарователен в общении, всегда улыбался. Но под этой обаятельной маской ощущалась разрушительная сила, скрытая жестокость. Кроме того, он был для нее человеком, который убил, и неизбежно когда-нибудь сам будет убит. Ему не суждено было кончить жизнь в чистой постели с чашкой отвара вербены на ночном столике. Именно такие мужчины часто нравятся женщинам определенного сорта. Жанна бросила в его стакан два кусочка льда и спросила:

— Поймали что-нибудь?

Муш поболтал льдинками в стакане, и сделал глоток.

— Трех окуньков. Я бросил их обратно.

Она засмеялась, остановив на нем свои порочные фиалковые глаза.

— Правильно сделали. Мы уже сыты вашей рыбой.

— Потому что здесь нет ничего, кроме окуней, — сказал он. — Вот если бы я принес вам хорошую щуку на три-четыре фунта, чтобы приготовить ее под белым соусом…

Он щелкнул языком.

— С доброй бутылочкой охлажденного мюскаде.

Она снова засмеялась, и ее грудь дрогнула под тонкой майкой.

— Мюскаде у нас есть. Что же касается щуки…

Муш сделал большой глоток и поставил стакан.

— Кажется, в пяти километрах от Пуаньи есть пруд, где водятся настоящие чудовища. Мне сказали, что в таверне «Четыре липы» можно купить разрешение ловить на один день.

— Но вы же не должны выходить отсюда, — сказала она, садясь в низкое кресло. Он не мог оторвать глаз от грациозных движений ее длинных бронзовых ног.

— Если папа узнает, что вы выходили, будет скандал. Было достаточно неразумно ходить в эту таверну. Вас могли узнать!

Он провел рукой по усам и квадратной бороде.

— Теперь даже жена не узнала бы меня.

— Вы часто о ней думаете?

Он усмехнулся, не отвечая:

— Если бы вы знали, о какой женщине я думаю…

— Ах, так? О ком же?

Жанна наслаждалась. Сверкнувшие глаза убийцы сказали ей все. Но она знала, что он не поддастся искушению. Из-за Альдо. А сама она разве уступила бы, если бы он зашел еще дальше? Пожалуй, нет. Но возможно… Она не могла определенно ответить самой себе. Временами ей хотелось, чтобы он бросился на нее и овладел ею. В другие минуты она изо всех сил противилась этому чувству. Но когда они сталкивались в парке, оба сознавали, что достаточно искры…. Если они не стиснут зубы…

Муш опустошил свой стакан. Жанна настаивала:

— Вы не хотите мне ответить?

Она нарочно разжигала его! Не то, чтоб она была на все готова. Но ей радостно было видеть волнение в глазах мужчины. Муш, смотревший на нее с грубой, откровенной улыбкой, понимал это.

— То, что я сказал вам тогда в комнате служанки, остается в силе. Не заставляйте меня забыть, чем я обязан вашему мужу.

И вставая, он внезапно решился.

— Пока!

— Куда вы идете? — спросила Жанна, тоже поднимаясь.

Улыбка вернулась на круглое, бородатое лицо.

— Можете готовить белый соус!

Она подумала, что он шутит.

— На рынок? В Париж?

— Нет, всего за пять километров…

— Вы с ума сошли! Если отцу станет известно…

Муш пошел к сараю, но по дороге обернулся.

— Не переживайте. Никто меня не узнает. Я вернусь к ужину. А завтра приедет Альдо, и вы приготовите ему белый соус, о'кей?

Она подняла руку, пытаясь его удержать, но он пошел дальше.

— Это несерьезно! — закричала она.

Он пожал плечами и скрылся в сарае. Он привязал спиннинг к Мотоциклу Серджо, надел холщовую блузу, положил в карман полученный от Альдо револьвер и вывел мотоцикл на жаркий воздух, чуть не наткнувшись на наблюдавшую за ним снаружи Жанну.

— Вы не должны этого делать, — настаивала она. — Отец придет в ярость!

— Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Я спрячу машину, возьму разрешение и назову какой-нибудь адрес в Париже.

Садясь на мотоцикл, Муш задумчиво прибавил:

— Мне будет полезно сменить обстановку. Иначе я наверняка сделаю какую-нибудь глупость.

Жанна хотела возразить, но он уже умчался. Она вернулась назад, прошла мимо летчика, который снова взялся за рюмку, и вошла дом, где сверху слышался голос Терезы, убаюкивавшей Сесилию сицилийской колыбельной.

* * *

Вот это был настоящий пруд! Сколько хватало взора, повсюду была вода. Присмотревшись, можно было различить окаймлявшие ее камыши и зубчатую линию леса вдали. Муш почувствовал, что оживает. На природе, со спиннингом в руке он был спокоен. Место тихое, пустынное. Правда, сегодня пятница, и все на работе. Только один фанатик-рыболов, трудно различимый на расстоянии, так же, как и Муш, охотился за щукой.

18
{"b":"133685","o":1}