ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Муш неожиданно сказал:

— Время рассчитано по минутам, и мне больше не удастся с ним поговорить. Я забыл кое о чем его попросить.

— О чем?

— Это касается моей коллекции марок. Пожалуйста, скажите ему, чтобы он отдал ее моей дочери.

Жанна повернула голову к своему соседу. Решительно, он сбивал ее с толку. Он думал о дочери в тот самый момент, когда они готовились к ограблению века. И все же она пообещала:

— Не беспокойтесь, я не забуду.

— Спасибо. Пусть он с ней свяжется, когда сочтет нужным.

Она допила виски и искренне сказала:

— Вы странный человек!

— Могу я на вас рассчитывать?

— Я ничего не забуду…

— Спасибо, — повторил он, вытягивая ноги и откидывая спинку кресла. — Не могли бы вы попросить для меня плед? Я хочу немного вздремнуть. Разбудите меня, когда будет нужно.

Фиалковые глаза Жанны широко раскрылись.

— Вы сумеете заснуть перед тем, что нас ждет?

Из-под щеточки усов, придававших Мушу немного смешной вид, блеснули зубы.

— Я могу спать где угодно. Думаю, что сумел бы вздремнуть даже накануне собственной казни, если бы мне не удалось смыться.

И снова Жанна почувствовала дрожь, но ничего не ответила, потому что стоявший у бара свекор бросил на нее внимательный взгляд, прежде чем обратить его на готовившихся отойти ко сну ювелиров.

— Нельзя ли принести плед для больного? — спросила она у стюардессы, которая танцующей походкой шла по проходу, приводя в восхищение следивших за ней мужчин.

— Сию минуту, мадемуазель, — ответила, удаляясь, блондинка. — Вам тоже?

— Будьте добры, — согласилась Жанна и вытянула ноги.

* * *

Одна за другой в самолете гасли сигары и трубки, смолкала болтовня. Пассажиров «Боинга», приближавшегося к Соединенным Штатам со скоростью 950 километров в час, сморила усталость. И в первом, и в туристическом классе почти все спали. Часы, висевшие над входом в салон первого класса, показывали двенадцать сорок. Альдо, сидевший в середине правого ряда, в синем свете ночника разглядел стрелки своих часов. На них было столько же. Запустив руку в саквояж, он достал спрятанную там «беретту». Предполагалось, что «Боинг» приземлится ровно в час. Разумеется, по нью-йоркскому времени. Чтобы избежать путаницы, Сальваторе приказал всем членам их группы поставить часы по Нью-Йорку. Вылетев из Орли ровно в 11 вечера, они должны были оказаться на месте в час ночи, с учетом временного разрыва. Альдо потянулся и закурил. Он закашлялся от дыма и встал, попросив прощения у дремавшего соседа, который что-то проворчал в ответ. В самолете царил голубоватый полумрак. Пассажиры туристического класса, сняв обувь и накрывшись пледами, мирно дремали. Некоторым что-то снилось, и они вертелись во сне. Другие читали при свете индивидуальных ламп, но таких было немного. Альдо направился в хвост самолета, пытаясь разглядеть Серджо. Однако там, где он должен был находиться, того не было, и Альдо нахмурился. Вскоре он успокоился, обнаружив младшего брата в предпоследнем ряду справа. Парень не скучал и не терял времени впустую. Растянувшись, насколько хватало места, он прижимал к себе английского пупса, и оба спали, как добродетельные супруги, уже отпраздновавшие золотую свадьбу. Альдо поискал глазами цербера в юбке, призванного оберегать невинность, и увидел ее рядом с пустым креслом. Из ее широко открытого рта исходил богатырский храп. Должно быть, Серджо дождался момента, когда усталость сомкнула очи бдительной стражницы, и при помощи красноречия увлек за собой сговорчивую малышку. Что ж, многие прелестные младенцы были зачаты лишь по счастливой случайности и без всякого комфорта. Именно они выступают в конкурсах и берут все призы. Как бы то ни было, пришла пора навести порядок, чтобы при виде прелестной пары старуха не развопилась, как извозчик. Альдо нагнулся к брату и потряс его за плечо.

— Что такое? — промычал сонный Серджо. — В чем дело?

Покоренное создание глубоко вздохнуло на его груди и обняло его за шею. В полумраке Серджо разглядел лицо брата, измененное черепаховыми очками.

— Приготовься, — прошептал тот.

Серджо поцеловал английского пупса в лоб, мягко освободился от объятий и вернулся на свое место. Достав из-под сидения сумку с надписью «Эр Франс», он вытащил оттуда свое снаряжение. Успокоенный Альдо отправился в переднюю часть салона. Проходя мимо своего кресла, он захватил саквояж. Места Луи и Терезы были в первом ряду. Альдо дотронулся до плеча зятя пальцем, чтобы узнать, спит ли он, и по движению его тела понял, что нет. У мужчин их ремесла, пока кровь их еще не загустела от обжорства и мягких кроватей, быстрая реакция. Взглянув на электрические часы над дверью салона, Берлинец разбудил застонавшую со сна Терезу. Альдо сделал вид, что отправился в туалет, но остановился в узком коридоре, ведущем в салон первого класса. Луи отбросил с ног покрывало, вытащил из-под сиденья кожаный чемодан, достал оттуда тяжелый пистолет и прикрепил к нему съемный приклад. Тем временем Тереза рылась в своей сумке.

В носовой части самолета Сальваторе между тем растолкал Джека, и в слабом синеватом свете они направились к бару. Проходя мимо ювелиров, старик отметил, что они спят, как и сопровождающие их полицейские. Вот что значит чистая совесть в сочетании с самоуверенностью! Глядя на этих сонь, никто бы не подумал, что находившихся при них драгоценностей вполне бы хватило для финансирования войны во Вьетнаме в течение нескольких дней. Перед тем, как отодвинуть скрывавшую бар драпировку, сицилиец остановился, сунул в рот черную сигару и зажег ее. Жанна тотчас же наступила на ногу немедленно проснувшегося Муша. Пока Жанна вставала и непринужденной походкой приближалась к свекру, убийца снял с глаз повязку, в мгновение ока вынул из портфеля их главное оружие — автомат — и тихим движением дослал патрон. Лязг стали был отчетливо слышен в привычном гуле самолетных двигателей, и Муш насторожился. Но необычный звук не привлек внимания соседей, они по-прежнему спали. Положив прикрытый пледом автомат на колени, прислушиваясь к движениям пассажиров и устремив взор в сторону бара, убийца ждал.

В баре же операция набирала обороты. Две стюардессы и бармен коротали последние часы полета, потягивая виски. Однако их передышка была прервана самым неожиданным образом. При виде Сальваторе и Жанны, которые, не заметив их, шли к кабине пилотов, бармен попытался им помешать:

— Но…

Он осекся, увидев направленный в его сторону пистолет Жанны.

— Оставайтесь на месте! — приказала та. — Речь идет о вашей жизни.

Девушки чуть пошевелились, и ствол пистолета немедленно переместился.

— Это относится и к вам!

Американки в крайнем изумлении смотрели на медсестру. Подобный способ ухода за больными казался им очень странным. Происходящее представлялось невероятным. Может быть, это нападение — не более, чем розыгрыш, неудачная шутка? Блондинка заупрямилась и попыталась обойти вокруг стойки.

— Вы что, не хотите встретить прекрасного принца и завести кучу детей? — рявкнула Жанна по-английски. — Я же сказала, не двигаться!

Ноздри жены Альдо рездувались, глаза сверкали. Она упивалась опасностью, это было у нее в крови. Она не была рождена для того, чтобы участвовать в семейных викторинах и получать из рук Длинного Шарля[15] медали за многодетность. Что ж, каждый идет своим путем. Не все женщины годятся на роль наседки.

Сальваторе отодвинул дверь кабины и оказался перед бортрадистом. Тот сидел без пиджака, курил «Кэмел» и время от времени смахивал со лба капли пота.

— Кругом! — приказал итальянец.

Даже если бы перед бортрадистом вдруг возникло привидение, его глаза едва ли открылись бы шире. Они стали размером с летающую тарелку.

— Ну же, кругом! — повторил Сальваторе, подталкивая парня внутрь кабины стволом полицейского револьвера 38 калибра. Дыхание бедняги пресеклось, и он отступил. Вошедший вслед за итальянцем Джек сказал своему коллеге, сидевшему за штурвалом:

вернуться

15

Шарль де Голль, президент Франции в 1958–1969 гг.

24
{"b":"133685","o":1}