ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

III

В церкви было сумрачно и тихо. Горело всего несколько свечей, и их пламя колебалось от сквозняка. В исповедальнях кюре тихо перешептывались с прихожанами. Редкие посетители молились, стоя на коленях или сидя на скамьях. Мария и Сальвадоре Маналезе одновременно дочитали «Отче наш» и так же одновременно перекрестились. Они столько лет вместе молились Богу, что их движения стали синхронными. Поднявшись, они пошли к центральному проходу и преклонили колени перед алтарем, сверкавшим позолотой и, казалось, призывавшим всех верующих укрепить покой и надежду в сердце своем и отринуть насилие и ненависть. На пороге церкви Сальваторе прикрыл свои густые седые волосы старомодной жемчужно-серой шляпой и обмотал шарф вокруг мощной шеи. Рядом с ним почтительно, как и положено воспитанной на Сицилии женщине, стояла Мария; она подняла воротник черного суконного пальто и открыла зонт.

— Ты не успеешь промокнуть, жена. Машина совсем рядом, — сказал он ей на сицилийском диалекте, на котором они всегда объяснялись друг с другом.

Прижимаясь к стене, которая немного прикрывала их от ливня, супруги дошли до «бьюика» Сальваторе. Как и всегда, когда ей предстояло ехать на автомобиле, Мария невольно попятилась. Она не доверяла машинам и в глубине души тосковала по украшенным разноцветными помпонами повозкам, в которые обычно впрягали мула. Именно в такой двуколке она впервые увидела своего Сальваторе. Это было на лишенном растительности склоне горы, возвышавшейся над Таорминой, там, откуда видна была Этна.[5]

Перед тем как завести мотор, Сальваторе закурил свернутую из черного табака твердую неровную сигару, едкий дым которой могли выносить лишь немногие женщины. Но старый сицилиец не боялся за свои легкие. В свои шестьдесят пять он был крепок, как скала, и только иногда жаловался на ноги.

Вскоре «бьюик» остановился на улице Ордене, рядом с ярко освещенной витриной бакалейного магазина. Супруги вошли внутрь, вдыхая знакомый сильный запах. Как и все итальянские бакалейные лавки, их магазин изобиловал аппетитной снедью, при виде которой у покупателей сразу возникало желание полезть за кошельком. Поэтому недостатка в клиентах не было. Их обслуживал целый штат продавцов и продавщиц. Все они были итальянцами и беспрекословно выполняли распоряжения сестры Сальваторе Розы.

Сейчас, едва старый сицилиец появился на пороге, его сестра, державшаяся строго и внушительно, поспешила к нему и шепнула на ухо:

— Тебя ждут.

Сальваторе кивнул, пожал несколько рук, бросил несколько слов по-итальянски клиентам, любившим звуки родного языка, и прошел за занавеску, сплетенную из разноцветных пластиковых полос. Он очутился в баре, где коротали время немногие посвященные, зажав в руке стаканы с «Чинзано» или «Кампари». Снова пожав протянутые ему руки, он прошел в следующую дверь. Мария шла за ним. Комната, где они оказались, служила столовой для персонала и одновременно кухней, где священнодействовала Мария, и сейчас была пуста. Пройдя через нее, Сальваторе Маналезе открыл дверь в зал, куда допускались только члены семьи. Он был обшит темным деревом, и каждого, кто туда входил, охватывали ароматы тушеного с овощами мяса, соррентских оливок, теста, масла и выдержанного сыра.

Потягивая аперитив, там сидели Серджо, Луи Бардан, которого по месту его рождения все называли Берлинцем, его жена Тереза, Альдо, Жанна и Муш. При появлении главы клана все встали. Опершись на дверную стройку, старый сицилиец разглядывал вновь прибывшего глазами много повидавшего человека и, наконец, проронил:

— Рад встрече.

Он снял шляпу, пальто и Шарф, отдал их торопливо подбежавшим женщинам и уселся на свое место во главе стола, откуда мог наблюдать за всеми присутствующими. Потом ткнул вонючей сигарой в сторону стоящей на столе бутылки «Мартини», и Жанна поспешила наполнить его стакан. Отпив глоток, Сальваторе повернул голову к Серджо и приказал:

— Книгу!

Тот положил перед стариком альбом в роскошном переплете.

— Как тебе пришло в голову обратиться за помощью к Альдо?

Муш поставил на стол стакан.

— Все те, на кого я мог рассчитывать, либо умерли, либо сидели в тюрьме. И тогда я вспомнил об Альдо. Когда-то мы вместе провернули хорошее дельце. В нем я был уверен.

Он протянул руку и указал на альбом.

— И речи не могло быть о том, чтобы доверить эти марки первому встречному. Ведь они стоят целое состояние. Нужно было найти человека, которому бы я доверял.

Старик кивнул, принимая похвалу своему сыну. Муш продолжал:

— Но я не знал, где его можно встретить. Ведь он не общается с блатными.

— Никто из нас с ними не общается, — уточнил Сальваторе и сделал глоток.

На сей раз кивнул убийца. Он считал оправданной подобную замкнутость.

— Знаю. К счастью, я вспомнил о баре, в котором Альдо когда-то назначил мне встречу. Дочь была с ним знакома. Я велел ей последить за баром и постараться выйти на Альдо.

— Она так и сделала, — вмешался Альдо, продолжавший стоять, как и все молодые члены семьи.

Старик еще не разрешал им садиться. Сидели только он сам и Муш, не подозревавший о заведенном здесь порядке.

— От твоего имени она предложила мне коллекцию марок стоимостью сто десять миллионов, если я помогу тебе бежать, — добавил Альдо.

— Вот она, — подтвердил убийца, вновь показывая на альбом.

— Я отнес коллекцию специалисту, — проговорил Сальваторе. — Ее оценили ровно в сто пятнадцать кусков.

— Они ваши, — с сожалением вздохнул Муш.

— Именно поэтому ты сейчас здесь, — заметил старик и пошевелился, отчего крупная жемчужина в булавке его галстука блеснула. — Без этой гарантии я не отдал бы приказа заняться твоим делом.

Взгляд Муша обежал всех присутствующих и вновь остановился на Сальваторе.

— Я хотел бы тебя поблагодарить. Без всех вас…

Он остановился. Головы членов семейства дружно повернулись в его сторону, в их глазах читалось неодобрение. Убийца нахмурился, но сразу понял причину подобного поведения и поправился:

— Я очень вам благодарен.

На сей раз его обращение относилось не ко всему клану, а только к старику. Выражение неодобрения на лицах исчезло. Сальваторе, барабаня пальцами по переплету альбома, продолжил свою мысль:

— Этой гарантии было бы недостаточно, если бы твоей дочери был известен наш адрес. Но все, что она знала — имя Альдо и название бара. Даже если бы легавые сели ей на хвост, она не могла привести их сюда…

— Если бы Мартина знала, что я здесь, она никому бы ничего не рассказала, — ощетинился Муш.

Успокаивая его, глава семейства поднял руку с золотой печаткой на мизинце.

— Она молода и может совершить неосторожный поступок. Женщины часто делают глупости.

При этих словах Тереза и Жанна отвели глаза. Серджо состроил им гримасу.

— Два месяца назад ты попросил свою дочь передать Альдо, чтобы он не продавал коллекцию. Ты сказал, что выкупишь ее сам, когда окажешься на свободе. Объясни, что ты имел в виду.

— Все так и было, — подтвердил убийца. — За время, пока я сидел в тюрьме, кое-что произошло.

— Мы можем узнать, что именно?

Муш с недоверием посмотрел на женщин.

— Они привыкли к тому, что им говорят все, — успокоил его старик. — Если нужно, они и сами участвуют в деле. Впрочем, ты и сам мог в этом убедиться. Но я тебя понимаю.

Он кивнул Терезе и Жанне, и те вышли. Муш начал свой рассказ.

— В тюрьме я познакомился с одним типом. На свободе он был ювелиром и работал на Картье. Он утверждал, что в начале июня в Нью-Йорке будет проводиться международная выставка ювелирных изделий. В ней будут участвовать такие фирмы, как «Картье», «Бушрон». Всего не менее десятка.

— Ну и что?

— Они повезут с собой побрякушек на сорок миллиардов.

Казалось, даже массивный стол прогнулся под тяжестью этой цифры. Все замолчали. В наступившей тишине отчетливо был слышен щелчок зажигалки Луи Берлинца. Сальваторе допил вермут, поставил стакан и спросил:

вернуться

5

Этна — самый высокий в Европе действующий вулкан. Расположен на Сицилии.

5
{"b":"133685","o":1}