ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Миша, Вы здесь? — заботливо поинтересовался Роберт Аронович.

— Здесь, — прохрипел я.

«Как это — «вернуть»??? Ну ладно, допустим. Допустим, всё это так, хотя о существовании подобного Закона джедай Оборотнян ни разу ни одним словечком не обмолвился со своими верными падованами. Хорошо, а «пятнашка» моя, честно заработанная потом и кровью — ее тоже, что ли, получается «вернуть»???»

(«Закон о рекламе РФ», прошу заметить, вступил в силу в 2006 году, то есть двенадцать лет спустя после описываемых событий. Хотя и в нем столь варварской нормы прописано не было. Умерла, что называется, так умерла — прим. авт.)

Да, но то все-таки закон О рекламе. От словосочетания же «Закон Рекламы» не на шутку веяло чем-то суровым и неизбежным. Типа «Закона джунглей». Или еще хуже — зловещими сицилийскими omerta и silenzio stampa! «Закон Рекламы», ооо! Здесь было отчего впасть в отчаяние…

— Я как бы это, Роберт Аронович, — залепетал я, в липком страхе трепеща как осиновый лист, — Я уточню… Если есть такой Закон — то тогда уж, конечно…

— Миша, ну а как же нет ? — раскипятился Роберт Аронович, — Как же нет?! Ведь двести доллавов — и ни одного, ни одного даже самого зававящего звоночка! А Вы так квасочно, так убедитевьно мне все вассказывави, что я исквенне вам по-вевил! Звоните мне тогда, когда сможете подвезти, я буду с нетевпением ждать!..

Дрожащей рукой я набрал номер Центра. Разумеется, второй день подряд Фортуна не могла быть развернута ко мне одной и той же стороной — Оборотняна на месте не было. Кое-как покидав в рюкзак самое необходимое, тем самым придав верному аксессуару статус «тревожного чемоданчика», я, зябко передергивая плечами, несмотря на почти летнее тепло, вылетел на улицу…

…В итоге, после полутора часов мучительного ожидания, заполненных наблюдением самых апокалипсических картин расплаты, я услышал по-кошачьи мягкие, но в то же время решительные шаги Мастера — и стремглав кинулся прямо на него.

— А, здорово! — приветствовал меня Оборотнян, — Хорошо, что ты появился. У меня как раз к тебе…

— «Хорошо» — это не то слово! — перебивая, заорал я, — Серег, слушай, тут мне этот мой звонил… ну ты понял, короче… Он говорит, что… он, короче, сказал… В общем, он это… он хочет деньги обратно получить!!! Прям домой мне звонит и требует!!! На «Закон Рекламы» еще какой-то ссылается…

— «Этот» — это который? — озадаченно спросил Оборотнян, силясь разобраться в моем несколько сумбурном докладе, — Даже у тебя, насколько я знаю, «этих» уже более чем достаточное количество!

— Ну этот… — выплеснувшись в первой же атаке, я кое-как успокоился и взял себя в руки, — Ну этот…, — всё же от волнения даже такое отнюдь не «проходное» имя-отчество напрочь вылетело у меня из головы, — Короче, к которому мы тогда ездили, сейфами ещё торгует. Он деньги хочет. Назад. Все.

— У него выходы когда будут? — сосредоточившись, спросил Маэстро, — Если скоро, то вернуть уже нельзя, как мы рекламу-то из газеты ему снимем, когда всё свёрстано?

— Да не «будут»… в том-то и дело, что они были уже!!! В пятницу и вчера вышло по «тридцать второй»…

— Так чего он хочет? — недоуменно спросил Оборотнян.

— Ну, он говорит… Он говорит, что раз ему никто по этой рекламе не позвонил, то и деньги теперь надо обратно… — довел-таки я до логического завершения свой взволнованный рассказ.

— Чегоооооооо?! — удивлению, отобразившемуся на лице Учителя, не было, казалось, никакого предела.

— Да вот и «чего»… — горестно подытожил я, — Деньги вернуть. Домой мне звонит. Про Закон Рекламы еще какой-то талдычит…

— А ты зачем ему домашний телефон дал?

— Ну а какой я ему дам ?

Тут Оборотнян, до которого, видимо, прелесть ситуации дошла во всей своей первозданной красе, искренне расхохотался. Мне оставалось лишь насупленно дождаться, пока Наставник переживет этот несколько неуместный, на мой субъективный взгляд, приступ хорошего настроения.

— Нету никакого такого «Закона»! — наконец, сообщил он мне тем ласковым голосом, каким любящие родители сообщают своим чадам о том, что никакого утаскивающего их по ночам «Бабая» в природе все-таки не существует, — Нету. Он деньги заплатил, мы опубликовали — всё, дело сделано. А что никто ему не звонит — так это его проблемы. Может, он там номер неправильный вообще дал… Хотя я же говорил вам с Курбским тогда: выйдет газета — не поленитесь, позвоните сами. Сымитируйте хоть какую-то активность. Эх, учить вас еще всему да учить…

Крайнее заявление Мастера шло, разумеется, в глубокий разрез с его же тезисом о безумной эффективности рекламы в газете «The Moscow star» — но обсуждать сейчас это было явно не ко времени и месту.

— Да? — недоверчиво спросил я, — Точно нету?

— Да точно! Ну ты сам посуди: если бы все так деньги назад требовали, что бы творилось-то?!

— Ну хорошо… А делать-то теперь чего?

— Да ничего. Позвони ему, если хочешь, да скажи, что это бред полный. Или сразу пошли его на хер… Не, ну вы два дебила, конечно, спору нет. Один сказал, другой послушал… Закон еще какой-то выдумали! — тут Оборотнян даже смахнул с глаз слезы совершенно неподдельного счастья.

— Не, ну «на хер»-то я не буду… Он же домашний мой знает… — пробормотал я, когда мы подошли к телефону.

— А, Миша, я уже вас заждався! — радостно воскликнул Роберт Аронович, даже не дожидаясь моих слов. Видно, и в

самом деле никто, кроме меня, давненько не радовал его роскошью простого человеческого общения, — Миша, мне сегодня нужно будет отъехать по девам, но еще на паву часиков я в Вашем повном васповяжении…

— Я это, Роберт Аронович. В общем, я хотел вам сказать, — тут тёплый, подбадривающий взгляд Оборотняна придал мне дополнительных сил, — Тут как бы… ну… нету на самом деле такого Закона, чтобы деньги-то обратно…

— Как это нет??? — разбушевался мой дорогой в полном смысле слова Первый Клиент, — Миша, как это нет?!! Ну Вы посудите сами: я вам исквенне повевив, я пвачу вам двести доввавов, неизвестно повучается за что, мне никто не звонит — это еще повбеды… Но сегодня с утва я отменяю все дева, сижу жду вас как ставый дувак, а тепевь выясняется, что… Миша, двя меня это бовьшие деньги, и я настоятевьно Васпвошу…

Я бесконечно страдальческим и молящим взглядом посмотрел на Оборотняна, и тот, надо отдать ему должное, все же оценил трагизм ситуации. Решительно приблизившись ко мне, он протянул руку и вдохновенно взмахнул головой, как взмахивает ею пианист, усевший за инструмент, перед тем, как прикоснуться к клавишам. Приняв трубку, Маэстро кивнул мне в сторону выхода. Благоговейно осознавая, что такие смертельные номера работаются исключительно «соло», я тут же на цыпочках удалился, тихонечко прикрыв за собою дверь, и…

«Где прошел хохол, еврею делать нечего» — так комментирует народная мудрость подобные расклады, а народ, сами понимаете, почем зря против ветра бросать не будет. Судить о том, какие конкретно те единственно верные слова и выражения нашел Учитель аля Роберта Ароновича, я мог лишь то по нарастающему, то резко спадающему уровню децибел.

Главное, в данном случае — результат, то есть то, что слова эти и выражения были все-таки найдены…

— Ну, всё, — сообщил Оборотнян, выходя из комнаты и утирая со лба капельки пота. Надеюсь, состоявшийся разговор в полной мере убедил его, почем в нашей нелегкой низовой работе фунт лиха и грош пятаков, — Уладил. Не будет он тебе больше звонить никуда…

— Правда?! — испустил я дух облегчения на весь Ленинский проспект, — Спасибо, Серег!!! И, обхватив руку благодетеля своими двумя, энергично затряс её.

— Да правда, правда, — утомленно произнес Маэстро, корректно высвобождаясь от объятий (Правда. Не позвонил. Конечно, в тот самый миг быть уверенным в этом на сто процентов было никак невозможно, но — чистая Правда. — прим. авт.) — Ладно, у меня ведь к тебе тоже дело есть. Хотел попросить тебя кое о чем…

— Давай! — возопил я, прижимая руки к груди, — Проси, что хочешь!!!

44
{"b":"133686","o":1}