ЛитМир - Электронная Библиотека

Верной опять улыбнулся уголками губ.

— Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, — без запинки начал он снова цитировать свое, видимо, любимое и коронное «Послание к Эфесянам», — против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего примите всеоружие Божие, дабы вы могли противостоять в день злый и, все преодолевши, устоять.

Он умолк. И что, интересно, он хотел этим сказать, растерянно подумала Скалли. Это ответ? Или это уклонение от ответа? Может, он просто издевается над нами, и никакой он не безумец, а просто наглец?

Молдер молчал.

— Спрашивайте по существу, — сказал адвокат и нервно облизнул губы.

Верной остановил его покровительственным мановением левой длани.

— Я не понимаю вас и не хочу понимать, — почти задушевно сказал он, — но я знаю одно. Нет у вас веры даже и с горчичное зерно. Нет. Ни во что вы не верите. Вам наплевать, кто я такой — Джим Джонс или Дэвид Кареш. Вы не понимаете меня и не слышите меня. Сказано: имеющие глаза да увидят, имеющие уши да услышат — но вы слепы и глухи. Мне и не нужно, чтобы вы меня понимали, чтобы верили мне или чтобы я вам нравился. Это ваше дело, ваши проблемы. Это ваша беда — не видеть и не слышать. Я хочу только, чтобы вы на минутку отринули суету, забыли о вашем нелепом греховном расследовании и ради спасения собственных же душ задумались вот о чем. Настанет день, день гнева Его, и могучие люди Господа сокрушат вас. Чем бы вы ни занимались. Каких бы чинов не достигли. Какие бы успехи на поприще вашем не мерещились вам и не сбивали вас с пути. Все — — суета. Не уверовавший в меня будет ввергнут в озеро огненное и серное. Будь то вы, миссис, — он с неожиданной галантностью чуть склонил голову в сторону Скалли, — или вы, агент Молдер, — он перевел взгляд на Молдера и несколько мгновений пристально его разглядывал, впившись пронзительным взглядом ему в лицо, а потом с каким-то непонятным облегчением откинулся на спинку стула, — или хоть этот ваш Сидни, или президент Соединенных Штатов. Все будут сокрушены, если не уверуют. Сам Господь не станет марать рук о тех, кто лишен веры. Это сделают могучие люди Его. Так сказано в откровениях, и так будет. Лишь те, кто уверовал, спасутся. Господь сам охранит их души от зла. Лишь тот, кто уверует в меня, обретет жЪинь вечную, сладостную и наилучшую.

Он замолчал. Адвокат торопливо шевельнулся и проговорил:

— Моему подзащитному пора принимать пищу. Если этот бессмысленный допрос будет продолжен, я обращусь к прокурору штата с жалобой о том, что вы пытаете подследственных голодом.

В одном он прав, думала Скалли, мрачно глядя в спины выходящим. Допрос действительно бессмысленный. Или, как это… воистину бессмысленный. Нам с этим человеком не о чем говорить. Направить его на психиатрическую экспертизу, что ли? Но если его признают вменяемым, будет такой скандал… Нас просто смешают с грязью. А Скиннер добьет.

Молдер молчал.

— Последняя информация поступила чуть позже десяти, — проговорила Скалли, с некоторым усилием заставив себя обратиться к напарнику, как ни в чем не бывало. — На указанное время поиски так ни к чему и не привели.

Молдер чуть кивнул, с отсутствующим видом глядя на нее.

Ей захотелось дать ему оплеуху. Чтобы хоть как-то расшевелить…

— Прихожан Дворца будут выпускать. Территория остается под контролем, но предъявить нам пока нечего, и дело разваливается. Ты меня слушаешь?

— Конечно.

Скалли хмыкнула.

— Время летит, Молдер, — сварливо проговорила она. — Время летит. Пока у нас еще остается эта возможность, надо допросить хотя бы тех женщин, что находились в бункере с Верноном… Но, честно говоря, моя оценка — у нас еще двенадцать часов огня и серы, а потом — тишина. И про Сидни мы ничего не узнаем.

Молдер, опять ни слова не говоря, взял со стола пачку сделанных в управлении шерифа стандартных фотографий задержанных и принялся их перебирать. Скалли, потихоньку закипая, ждала. Наконец Молдер выбрал.

— Давай начнем вот с этой, — негромко предложил, почти попросил он, небрежно бросая пачку обратно на стол и протягивая Скалли фотографию женщины, из рук которой он выбил пластмассовый стаканчик с розовой отравой.

Скалли помедлила, вглядываясь в лицо на фотографии. Красивая… Но очень несчастная, похоже. Впрочем, если жить с безумцем — кто будет счастлив?

Потом она снова подняла взгляд на Молдера и сказала:

— Давай.

11:52

Она старалась держаться очень независимо. Положила ногу на ногу. Небрежно закурила, глядя чуть ли не в потолок. Скалли молчала — если уж Молдер предложил побеседовать с этой женщиной в первую очередь, пусть он и беседует, в конце концов. Чем-то же он руководствовался?

Молдер просто смотрел женщине в лицо.

А женщина старалась не смотреть на Молдера. Куда угодно — в потолок, в стену, на Скалли; только не на него. Они прежде встречались, быть может, с недоумением подумала Скалли. Да нет, не похоже…

Молчать дольше было невозможно.

— Вы имеете право не отвечать ни на какие вопросы в отсутствии адвоката, — механически предупредил Скалли. — Вы отдаете себе в этом отчет?

— Пустяки, — ответила женщина.

— Как вас зовут?

— Мелисса Рид ель.

Это имя Скалли уже где-то слышала. Но ощущение мелькнуло и пропало, нужно было тянуть допрос дальше.

— Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— В каких отношениях вы находитесь с Верноном Уорреном по прозвищу Эфесянин?

— Я его жена. Как и другие его жены, я имею право тоже называться этим прозвищем.

Скалли чуть качнула головой, и в этот момент Молдер наконец разродился вопросом:

— Откуда вы родом?

Женщина запнулась. В ее глазах появилась растерянность, потом какое-то напряжение, будто она силилась что-то вспомнить и не могла. Она перевела на Молдера взгляд и тихо сказала:

— Не знаю.

Молдер чуть кивнул — словно бы именно этого ответа он и ждал. Играет в полную осведомленность, что ли, подумала Скалли с неудовольствием. Зачем? И тут она вспомнила, почему имя женщины показалось ей знакомым. О ней упоминал загадочный Сидни. Мол, только из ревности к ней, в силу ее беззаветной преданности Вернону он решился позвонить… М-да. Чем бы ни руководствовался Молдер, похоже, выбор он сделал правильный. Перспективный, во всяком случае. Опять какая-то фантастическая проницательность, уже во второй раз за сегодняшний день… а до исхода дня еще далеко. М-да. Вот так Фокс.

— В таком случае где живет ваша семья? — спросила Скалли.

Мелисса гордо выпрямила спину.

— Моя истинная семья — во Дворце. Скалли опять чуть качнула головой. Ее всегда раздражали фанатики.

— Давно вы живете во Дворце? — спросила она, когда поняла, что Молдер снова умолк на неопределенное время.

— Год.

— Сколько же времени вы замужем за мистером Уорреном?

— Год.

Скалли вздохнула.

— Мелисса, а вас не беспокоит тот факт, что у мистера Уоррена, помимо вас, в данное время есть и другие жены?

— Настанет великий день, и семь женщин будут принадлежать одному мужчине, говоря: мы сами будем добывать себе пропитание, мы сами сошьем себе одежды, только позволь нам называть тебя своим мужем, дабы воцарилось единство откровений.

Конечно, подумала Скалли. Еще одна сумасшедшая. Все-таки это наверняка тоталитарная секта. Но их придется отпускать, потому что мы не можем обнаружить ни малейших признаков насилия. Как глупо! Интересно, почему всего лишь семь, а не, например, семьдесят семь. Глядя на этого Вернона, легко представить, что он управится и семьюдесятью семью. И тут же она поняла: по числу звезд. Дворец Семи Звезд, семи церквей, получивших какие-то там откровения.

— Не очень симпатичная у вас вера, Мелисса, — проговорила Скалли. — Если бы у моего мужа было столько детей от разных женщин, мне, признаться, было бы не по себе… Честно говоря, мне было бы просто-напросто весьма затруднительно ложиться с ним в постель.

4
{"b":"13369","o":1}