ЛитМир - Электронная Библиотека

— Блин, Потапыч, ну ты чего… Ну ты не видишь, что мы делом заняты, нет? — недовольно протянул Вадик, — Ну чего, ведь простая же совсем задача. Тут же перемножить всё просто, и получается… (да, вот я и говорю — «просто перемножить». Два преобразования, три заменки, одна подстановочка, интегральчик по дуге — всё как обычно…)

Потапов тяжело вздохнул, добросовестно перемножил, но — не сошлось. Перемножил еще раз…

— Не, не сходится…

— А ты что перемножил-то?

— Ну как что? Что дано в задаче. Данные перемножил. Все.

— А ты на постоянную не забыл домножить в конце?

— Эээ… на какую еще постоянную???

И тут, вот в это самое мгновение, в двух светлых головах одновременно возник Тёмный и Коварный План. Гениальность, в конце концов — это не просто одна только Мысль. Это еще и очень БЫСТРАЯ мысль…

— Как на «какую»? — отозвался Шурик, свесившись с верхнего яруса кровати и отрываясь от «Многомерных изоморфных полиномов Чебышёва третьей степени, книга вторая, том четвертый», — На постоянную Лейбница-Планка, конечно!!!

— Что-то я не слышал о такой постоянной… — неуверенно пробормотал Потапов и с сомнением заглянул в помятую тетрадь с лекциями, — вроде не было такой у нас…

— Естественно, у ВАС ее еще не было, — сказал Шурик, спрыгнув с кровати и ласково приобняв студента Потапова за плечи. — Вы на первом курсе этого еще не проходили. А мы с Вадей сейчас уже ходим на лекции за третий курс, урматы слушаем (Уравнения математической физики — Словарь-минимум), там эти вопросы гораздо подробнее освещаются, совсем на другом уровне. Там уже и вводится как раз постоянная Лейбница-Планка, без неё в урматах как без рук. Вадь, напомни мне, значит, пожалуйста, чему она там равна? С точностью до шестого знака?

И эта добродушная скотина Вадик (нет, а как его еще прикажете назвать?) практически в уме разделив правильный ответ на произведение всех имевшихся в задаче параметров, выпалил в воздух вереницу цифр…
(Для читателей, более склонных к гуманитарному мышлению, поясню ход мыслей наших гениальных толстопузов. Никакой «постоянной Лейбница-Планка» в природе не существует, и, скорее всего, никогда не будет существовать. Был попросту взят верный ответ, разделен на все данные в задаче числа, и получившаяся белибер… пардон, не белиберда, конечно, а «поправочный коэффициент» был возведен в ранг «Постоянной». Поняли теперь?)

— А уравнение? — по-прежнему не веря в свою фортуну спросил Потапов

— Ну, так это и есть уравнение Лейбница-Планка для гравитации; потому и постоянная так называется. Берешь, чего у тебя там есть — масса, скорость, радиус — перемножаешь, подставляешь — и вот ответ…

Потапов взял. Подставил. Перемножил. Перемножил еще раз. Перемножил для верности на листочке, в столбик, не доверяя калькулятору. И всё равно сходилось (хотя обычно-то бывает ровным счетом наоборот). Потрясенный, забыв даже сказать «спасибо», он вышел из комнаты и побрел по коридору. Элементарное решение сложнейшей задачи ускоренного движения в неравномерных полях так и плыло перед глазами… просто взять… сложить… и перемножить… фантастика!
А в покинутой им комнате между тем закипела работа! Успех должен был быть развит, закреплен — и немедленно! Хорошим подспорьем друзьям послужила методическая брошюра «Выдающиеся ученые прошлого». Тем из ученых мужей, кому не посчастливилось до сей поры обзавестись собственным «именным» законом, уравнением или хотя бы параметром — Провидение воздавало должное на дальней окраине Долгопрудного. Причем если формулы и законы разнообразием не баловали — все оставшиеся тридцать девять задач Задания были решены прямым и неуклонным умножением всех имевшихся заданных величин — то выводящие на искомый правильный ответ «поправочные коэффициенты» дали простор для вольного полета фантазии.
«Гравитационный инвариант Ландау», «Хронометрический показатель Столетова-Иоффе», «Постоянная слабого взаимодействия Гельмгольца-Дирака-Марии Кюри» и «Пьезомагнитная векторно-ковариантная постоянная Галилея-Бора-Резерфорда» украсили собой задание по обыкновенной, в общем-то, и всего лишь общей физике. Казавшийся до сего дня верхом совершенства Закон Гей-Люссака оставался где-то далеко позади. В какой-то час на страницах простой школьной тетрадки за три копейки были перевернуты все прошлые представления о механике и заложены основы подлинной Физики Будущего…
Расчет оказался верным. Вскоре раздался уже знакомый аккуратный стук в дверь, и в проеме вновь показалось крайне заинтересованное лицо студента Потапова

— Мужики, я это… того… разобрался. Короче, молодцы вы, хорошо, что такую формулу подсказали… Я и сам решил, конечно, но через вашу-то формулу проще, само собой… Я чего вот чего еще хотел спросить… Вот эти самые ваши матуры которые…

— Урматы, Игорь, — закусив от волнения губу, поправил его Вадик, — уравнения матфизики.

— Ну да, урматы, конечно… я так и хотел сказать. А вот другие задачи… нет? Нет там еще каких-нибудь формул?

— Конечно есть!!! — хором завопили от восторга гении, — Конечно!!! Мы тут сами уже хотели к тебе идти, предложить позаниматься, подсказать, если что-то вдруг не получается у тебя… мы же друзья, верно? Чаю хочешь? Ну вот, смотри. Берем самую первую задачу, номер один…

Ещё бы…
Весть о том, что Потапыч идет сдавать столь фантастически сработанный интеллектуальный продукт, мгновенно облетела всю «трёшку». Заслышав, люди спешно возвращались из женских комнат, от родни и неизвестно из каких еще других мест. Королями ходили все студенты группы 032 — еще бы, ведь они могли запросто так присутствовать на таком потрясающем шоу, просто по факту принадлежности. Наиболее дальновидные питомцы других групп срочно выправляли в деканате справки о том, что они должны сдавать задание по общей физике именно в этот день, и именно в составе группы 032. Старшекурсники от досады кусали локти и умоляли хотя бы на одну пару оформить им академический отпуск и оставление на второй год. Поговаривали, что какие-то ушлые люди в общагах других факультетов предлагали «из-под полы» приобрести «проходки» на задние парты по заоблачной цене, якобы похитив и переклеив фотографии в чьих-то студенческих билетах. И, наконец, пронесся вполне правдоподобный слух, что всё происходящее в назначенной для сдачи аудитории — в общем, неплохо, хотя и, естественно, без звука, будет видно из окон женского туалета Лабораторного корпуса напротив…
В ночь накануне в общежитии никто не спал. На «пятачке» перед входом горели костры, а вокруг них, размахивая руками и приплясывая, грелись люди — это были наши друзья из прочих учебных заведений столицы, которые уж никак не могли попасть на историческое событие, но рассчитывали быть хотя бы поблизости и следить за его ходом при помощи того, что сейчас назвали бы «онлайн-репортажем». Следить, чтобы с гордостью потом сообщить потомкам: «Я ТАМ был — я ЭТО видел!»
Безмятежно спал лишь один человек. Это был сам Игорь Потапов. Под подушкой рука его сжимала тетрадь с заветным Заданием, с которым последние трое суток он не расставался ни на миг, резонно опасаясь провокаций со стороны тех, кто незаслуженно, можно сказать — на халяву, попытается разделить с ним лавры звания «Короля Физики»…
…История и по сей день умалчивает, кто же именно сдал студенту Потапову всю эффектно задуманную и почти исполненную комбинацию. Скорее всего — и никто. Просто материализовалось само небывалое напряжение, звеневшее в воздухе до отказа натянутыми суперструнами — в полном соответствии с предсказанной Эйнштейном возможностью перехода энергии в массу. Материализовалось, чтобы спасительно нашептать сладко спящему студенту Потапову в самое ухо: «Вставай, Игорёк! Вставай, не спи! Твои новые «друзья», Шурик и Вадик, хотят жестоко посмеяться над тобой! Проснись!..» Вслед за чем зримые черты обрела и месть обманутого Потапова: разгромленная комната, сломанный двухъярусный «мамонт» и как эффектная точка — выброшенная на улицу прямо сквозь закрытое окно пудовая гиря. Но Игорь мстил не за себя, нет… Он мстил за поруганную Физику. За мгновения до этого Шура и Вадя успели улизнуть из помещения и две недели затем, на нелегальном положении, скрывались где-то в недрах профилактория. Хвала Провидению, тетради с правильными решениями задания (и не только первого) остались при них — и это, я считаю, для всех остальных было главным результатом…
Конец у этой истории сдержанно-оптимистичный. Шура и Вадя, как и было сказано в начале, со временем скрылись где-то у границ Непознаваемого. Скрылся и Игорь Потапов — но немного в ином направлении, совершив эффектный вылет по итогам летней сессии. На экзамене по аналитической геометрии ему посчастливилось попасть к легендарному доценту Савину. Это была несомненная удача, так как доцент Савин слыл предобрейшей души человеком. Как правило, ощутив в экзаменуемом хотя бы минимальные признаки знания по предмету, просто на уровне знакомства с общими терминами — он тут же расплывался в широкой улыбке и громко восклицал: «Молодой человек! Давайте теперь поборемся за ПЯТЬ!!!» Услышал эту бессмертную фразу и Игорь Потапов — после чего и совершил ошибку, ставшую роковой: он решил-таки за «пять» побороться. Более того, эти «пять» он практически «отборол», в какие-то полтора часа (драгоценного, замечу, времени, так как за тот же период «побороться за пять» могло бы еще человек десять — так что по делам его кара, по делам…) убедив-таки доцента Савина, что определитель произведения матриц все-таки равен произведению определителей (Не знаете, что такое «матрица»? Matrix has you). «Совершенно верно! — воскликнул доцент Савин и, решив разрядить обстановку доброй шуткой, весело спросил, — Ну а определитель суммы матриц? Чему он равен?» «Сумме, само собой» — ответствовал Игорь Потапов, протягивая зачетку…
Здесь улыбка сползла с лица даже такого безудержного оптимиста, как святой человек доцент Савин. ТАКОГО за тридцать лет педагогической карьеры не приходилось ему слышать НИКОГДА… (определитель суммы НИЧЕМУ не равен… это как по аналогии с 5x5=25 и 6x6=36 уверенно доложить, что 7x7=47… — прим. для гуманитарных читателей). Немедленно проведенное короткое расследование выявило наличие и других обширных участков вакуума и серого антивещества в голове студента Потапова, и дело было передано по инстанции. Через какой-то месяц будущий академик провалит уже пятую (!) по счету абитуру, еще через год все-таки поступит вновь, когда за него на Собеседовании замолвит слово декан Ткаченко… (тот самый случай… «Ну что же Вы, Потапов… год отучились на Физтехе — и опять двенадцать баллов… ну что же с Вами ДЕЛАТЬ???»)… но всё это будет уже далеко позади нас. А мы… мы пошли (и идём) дальше.
7
{"b":"133690","o":1}