ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гордыня моя смирилась. Я жила в Этампе, в домике, завещанном мне родителями. Все остальное я продала, став владелицей нескольких миллионов. Никто уже на улицах маленького городка не оборачивался в мою сторону. Как-то раз вечером я услышала стук в дверь. Я узнала его сразу.

— Можно войти?

Он не изменился. Он все еще был моим мужем.

— Луи, это ты. Ты… тебе нельзя здесь оставаться… Соседи…

— Мы пока еще муж и жена.

Он вошел. Уже полгода, как его выпустили из тюрьмы, и все это время он искал меня, но, правда, не очень активно. Сначала я предложила ему денег, только чтобы он исчез. Он отказался. Хотя он и был невольной причиной моего падения, я на него не сердилась. Я ни на кого больше не сердилась, даже на Сильвию. В джунглях кино нужно убивать первой, иначе убьют тебя. Сильвия оказалась права.

Я рассказала все Луи. Он объяснил:

— Ты слишком долго ждала, теперь уже поздно подавать в суд за шантаж. Если бы ты хоть немного раньше посоветовалась со мной. Надо было нападать! Выставь ты себя жертвой, и ей пришлось бы худо!

— Луи, я больше не хочу воевать с ней. С кино для меня покончено.

— Ну, как знаешь.

Поскольку мне на все было наплевать, он остался со мной. Открыл магазинчик электробытовых приборов, дела у него пошли успешно. Жизнь с ним не была мне в тягость. Я почти всё забыла. Каждую неделю мы ездили в Париж, совершая набеги на театры и кинозалы.

Он сказал:

— Видала? Сильвия Сарман успешно дебютировала на сцене в пьесе молодого писателя.

— А?

Я давно уже перестала читать газеты.

— Я взял билеты на субботу. Ты не возражаешь?

— Почему я должна возражать?

Любопытно все-таки взглянуть на нее теперь, когда она стала настоящей знаменитостью, а я — превратилась в Ничто.

После второго акта я ждала Сильвию в ее гримуборной. Здесь уже стояли цветы от поклонников, много цветов, самых разных, на любой вкус. И среди них корзина с великолепными розами, наподобие тех, что когда-то получала и я. Я упивалась запахом этих цветов, придававшим мне смелости перед встречей с Сильвией…

Костюмерша подала голос:

— Занавес. Сейчас она придет. Знаете, гм, она не любит, когда я кого-нибудь впускаю сюда в ее отсутствие. Она всегда так нервничает в антрактах…

— Я ее давнишняя подруга, наверняка она будет рада меня видеть…

И в этот момент вбежала она, шурша своим сценическим платьем, сидевшим на ней, как мешок из-под картошки, увидела меня, завизжала едким, совершенно не знакомым мне голосом:

— Фреда, дорогая моя! Откуда ты взялась? Что ты сейчас делаешь?

Повернувшись к толстушке-костюмерше крикнула:

— Оставьте нас, Жермена.

Затем приложила ладони к своему узкому лбу:

— Только сначала уберите эти розы! Вы же прекрасно знаете, что у меня от них ужасная мигрень! Сколько раз уже я вам это говорила?

Буркнув что-то себе под нос, женщина собрала цветы и унесла их. Сильвия же уселась перед зеркалом, принялась шарить среди баночек с кремами и губными помадами, повторяя про себя:

— Моя голова, моя голова…

Найдя тюбик аспирина, она вытряхнула на ладонь четыре таблетки…

— Подай мне бутылочку «Перье», пожалуйста.

Она налила почти полный стакан и, запрокинув голову, хоп, проглотила одна за другой таблетки, запивая их минеральной водой. Затем повернулась ко мне:

— И вот так каждый вечер. Вся жизнь на нервах, малейшая неприятность, запах цветов, — и меня начинают мучить ужасные головные боли. Спасает только аспирин в больших дозах. Видишь, я выпила четыре таблетки — и никакого толку… Потом, когда я посреди ночи возвращаюсь домой, не могу заснуть. Значит, снотворное. Единственное средство. Впрочем, это вредно для моего сердца, доктор очень обеспокоен. Его принцип: снотворное, табак, алкоголь — исключить. Дай ему волю, он запретил бы и любовь… Ты знаешь, что я вышла за Мишеля Барро? Очень талантливый парень, с большим будущим. Не знала? Ты что, с луны свалилась? Ты хорошо выглядишь, да, да, очень хорошо. Намного моложе своих лет. Мишель Барро такая лапочка, чуть моложе меня, двадцать три года, но очень способный. Не то что бедняга Вилли, он так опустился… Мы расстались в шестьдесят четвертом, он очень переживал, но ты же понимаешь, дальше так продолжаться не могло: я, с моей известностью, моим талантом, и он, с его неудачными фильмами. Ты давно его видела? Говорят, он стал чуть ли не неврастеником, ходит по домам, продает пылесосы. По-прежнему живёт со своей старой служанкой. Интересно, кто из них кого похоронит. Бедный Вилли, он был так любезен поначалу, помнишь? Когда мы с тобой снимались в фильмах, что Вилли ставил по сценариям Жан Пьера Франка. Да, я тут его недавно встретила. Узнав, что я развелась, он с головой ушел в работу. И многого добился, но для меня он уже староват, ты не находишь? Кажется, ему примерно столько же, сколько и тебе… Да, он по мне с ума сходил. Хотя, скажу тебе по секрету, ничего не было, только дружба… Да ты и сама знаешь, если начинаешь спать со всеми подряд, потом уже не остановиться, а в итоге — подмоченная репутация. Да, Вилли, Жан Пьер, ты и я — славная была команда. Помнишь мою первую картину — «Огонь и страсть»? Ну и дурацкий же видок у меня там был! Ты посмотрела два первых акта? Как ты меня находишь? Хорошая роль, да? Мишель написал ее специально для меня. Сейчас он готовит сценарий. А я буду продюсером фильма. Слушай! Мне пришла в голову сенсационная, феноменальная идея, малышка! Собрать для съемок фильма всю нашу бывшую команду. Как ты на это смотришь? А? Потрясающе, да? Надо будет поговорить об этом с Мишелем и раздобыть адрес Вилли… Его жена как будто преуспела в Америке. О, звонок, мне пора. Встретимся после спектакля? Оставь мне свой адрес. Знаешь, над этим еще надо серьезно подумать, но мне кажется, если сделать хорошую рекламу, картина может иметь бешеный успех. Представляешь афишу: Сильвия Сарман и Фредерика Мэйан в фильме Вилли Брауна… Нет? Не вижу радости на твоем лице. Не упирайся. У тебя есть возможность вновь создать себе имя. ты не хочешь?

— Мадам Сарман, ваш выход через минуту.

— Иду! Дай мне свой адрес, прямо сейчас. Слушай, возьми блокнот у меня в сумочке и напиши! Я убегаю. В любом случае найди меня после третьего акта. Зайдем куда-нибудь, выпьем за дружбу. Всё, побежала!

Я осталась одна и какое-то время стояла, оторопевшая от ее трескотни. Она успела поменять платье, подправить грим. При этом она не смолкала ни на секунду. Я перевела дыхание. Неудивительно, что ей приходится принимать снотворное. Она беспрерывно говорила на сцене и в десять раз быстрее тараторила в антрактах. Ненормальная! В таком режиме она долго не протянет. Однако ее предложение, если оно останется в силе, может оказаться весьма интересным… Вирус кино, от которого, как мне казалось, я напрочь избавилась, вновь давал о себе знать. Достаточно было услышать несколько магических слов: имя на афише, сенсационное возвращение На экран… Я наклонилась, открыла ее сумку, записала в блокнот свою фамилию и адрес. Кладя блокнот обратно, я заглянула внутрь сумочки. Среди обилия необходимых предметов лежали два тюбика аспирина. Аспирин, снотворное, яд…

Клянусь, я совершенно случайно снова наткнулась на пробирку с ядом. Клянусь, что я без всякой задней мысли положила ее к себе в сумочку. Просто я хотела незаметно от мужа выбросить этот яд. И пробирка осталась у меня в сумочке.

Проект конкретизировался. Сильвия показала мне документы своей кинокомпании. Познакомила со своим мужем-мальчишкой, который лет на десять был моложе ее. Связалась с Вилли Брауном, и тот с восторгом принял ее предложение. Его карьера тоже складывалась не очень удачно… Сильвия не приносила счастья никому, кроме себя самой.

Затем, в крохотной квартирке Вилли, оклеенной афишами и фотографиями из его старых фильмов, начались совещания. Работа шла над сценарием, диалогами, монтажными листами. Затем, как-то раз Сильвия попросила меня приехать вечером в театр. В антракте она долго извинялась, но, видите ли, хорошенько все взвесив, она решила, что фильм будет сниматься без меня. И исчезла, а я осталась одна в ее гримуборной.

17
{"b":"133696","o":1}