ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Синдромом Коперника?

— Да, это синдром, который периодически возникает у многих больных, страдающих паранойей или параноидальной шизофренией: уверенность, что они обладают важнейшей истиной, ставящей их выше обычных смертных, но которой остальной мир не желает верить.

— И вы полагаете, что я страдаю этим синдромом?

— Это представляется мне весьма вероятным. Вы уверены, что открыли нечто необычайное — способность слышать чужие мысли и что к тому же это умение позволило вам выжить в самом страшном теракте за всю историю Франции. Кроме того, вы убеждены, что никто не пожелает вам верить, весь мир отказывается признавать вашу правду, даже в том, что существует заговор с целью помешать вам ее открыть… Налицо все составляющие синдрома Коперника.

— Но это чудовищно!

— Нисколько. Это вполне заурядный симптом.

— Вы так говорите, чтобы меня успокоить? — заметил я с иронией.

— Вовсе нет. Я так говорю, потому что такова реальность, и это именно то, что вам теперь предстоит вновь научиться делать: распознавать реальность. Но это будет нелегко, месье Равель. Понимание того, что ваш мозг порой вас обманывает, не должно привести к противоположной крайности; это не должно заставить вас утратить всякое чувство реальности или вашей собственной личности. Не всё иллюзия или галлюцинация. Какая-то доля реальности есть в том, что вы видите, чувствуете, слышите. Вам надо вновь научиться выделять то, что реально. Научиться проводить различие.

Я кивнул.

— Месье Равель, теперь, когда мы познакомились, вы уверены, что не хотите обратиться к психиатру? Ваше расстройство серьезно, и…

— Нет! — отрезал я. — Ни за что. Во всяком случае, пока. Пожалуйста. Я бы предпочел продолжить встречи с вами. Мне нужно время. И точки опоры. Вы, мои родители… Для меня это точки опоры.

— Понимаю. Хорошо. Значит, вы свяжетесь со своими родными?

— Да.

— Отлично. Вы хотите, чтобы мы сделали это вместе?

— Нет, нет. Я заберу вещи из гостиницы и сам им позвоню.

— Прекрасно. Я думаю, вы приняли верное решение.

Довольная, она улыбнулась мне. Должно быть, думала, что мы добились успехов. И она, конечно, была права. Понемногу ко мне возвращалось осознание моей болезни. Мне хотелось верить, что кризис скоро минует. И я смогу, как прежде, вести почти нормальную жизнь, работать, проходить лечение…

— Прекрасно, — сказала она, кладя руки на стол, — сегодня мы сделали более чем достаточно. Если хотите, мы могли бы встретиться через два дня.

Рутина, опора? Да, я этого хотел и нуждался в этом.

— Согласен, — ответил я, стиснув руки.

Она сверилась с ежедневником и назначила мне новую встречу.

— Отлично. Тогда я прощаюсь с вами, месье Равель. Свяжитесь с родными и постарайтесь вместе с ними восстановить события, понять, какие из ваших воспоминаний соответствуют реальности, а какие — плод вашего воображения. Только не торопитесь. Время терпит. Бесполезно сейчас пытаться добиться слишком многого… Для начала вы могли бы выяснить, кто был ваш психиатр…

— Договорились.

— И вы мне расскажете об этом через два дня.

Я кивнул и оплатил консультацию. Заполняя чек, я не сводил глаз со своего имени, написанного печатными буквами. Виго Равель. По крайней мере, как это ни странно, но свою фамилию я не придумал. Видимо, банк «Креди агриколь» признавал меня за такового… Виго Равель.

Я пожал руку своему психологу и вышел из кабинета. Проходя через смежную комнату, я увидел женщину, которую встретил в том же месте два дня назад. И сразу ее узнал. Стройная тридцатилетняя брюнетка с короткой стрижкой, изящным хрупким лицом, глубоким зеленым взглядом, тонкими бровями, смуглой кожей, быть может загоревшей под солнцем Магриба. Она сидела неподвижно, готовая излить свою душу психологу, сердце замерло в ожидании, глаза полны слов. На этот раз она была записана после меня. Забыв, кто я такой, я дружески кивнул ей. В ответ она слабо улыбнулась.

На лестничной площадке я закрыл за собой дверь и вдруг застыл, крепко сжав ручку. Я не двигался, словно плененный взглядом Медузы. Но к земле меня приковали глаза ангела.

Эта женщина, ее грусть, ее молчание… Ее лицо стояло перед моим мысленным взором. Что-то такое было в этих настороженных зеленых глазах. Сила и слабость одновременно, словно прерванный полет, и этот трогательный огонек, ночник, зажженный в кромешной тьме. Она казалась хрупкой и твердой, как человек, который много страдал. Я хорошо знаю такие лица.

И вот в самом конце этой странной недели, под занавес, возможно, чтобы увенчать все, что со мной произошло, я спустился вниз, вышел и уселся на лавочке посреди тротуара, решив дождаться ее. Чтобы снова ее увидеть.

Глава 25

Дневник, запись № 127: Николай Коперник.

С тех пор как психолог упомянула синдром Коперника, жизнь этого польского астронома завладела моими мыслями… Меня охватило желание лучше его узнать. Чтобы попытаться его понять, я искал его след на страницах исторических книг. Я выписал его биографию, словно хотел обрести в ней сходство с собой, объяснения и хоть немного уверенности.

Николай Коперник родился 12 февраля 1473 года в Торуне. Я поискал и узнал, что это была столица польской Пруссии. Его отец, богатый булочник, умер, когда Копернику было десять лет. Встает вопрос: стала ли безвременная кончина отца причиной, заставившей его погрузиться в тайны Вселенной? В корне пересмотреть всю космогонию своего времени? Какое другое одиночество могло бы побудить человека вопрошать бесконечное небо? Я недалек от мысли, что и у Коперника были свои страхи. По крайней мере, это у нас с ним общее.

Впоследствии его усыновил дядя, не кто иной, как епископ Краковский… Какая ирония, когда знаешь, что именно Церковь долгое время выступала его главным и непримиримым противником! И действительно, в истории труды Коперника положили начало противостоянию науки и религии… Я вижу в этом нечто важное. Я вижу человека, который кончиком пальца прикоснулся к частице истины, чем поставил в великое затруднение своих современников, — ведь он усомнился в системе верований — а следовательно, и власти — имущего класса… Но не будем увлекаться. Не я открыл, что Земля вращается вокруг Солнца. Я отклонился от темы.

Как бы то ни было, усыновление позволило Копернику получить прекрасное образование. Он учился на факультете свободных искусств Краковского университета. Затем дядя назначил его каноником Фромборка. На этом посту он занимался скорее финансовыми, чем религиозными вопросами.

В дальнейшем он отправляется в Италию, в Болонский университет, для изучения церковного права, медицины и астрономии. Здесь он встречается с Доменико Марией ди Новарой, одним из первых ученых, поставивших под сомнение геоцентрическую систему, доктрину, принятую в то время всем христианским миром, по которой Земля — центр Вселенной. Коперник живет в доме своего профессора, который и заразил его собственной страстью к астрономии. Вместе они наблюдают затмение Альдебарана Луной, которое происходило 9 марта 1497 года.

В 1500 году Николай Коперник становится профессором математики в Риме, где он также читает несколько примечательных лекций по астрономии. Затем он уезжает в Падую, чтобы изучать медицину. Попутно я отметил, что в том же университете веком позже преподавал некто Галилей… Одновременно Коперник получает степень доктора церковного права. После чего возвращается в Польшу, чтобы выполнять обязанности каноника.

Занимаясь делами управления и медицинской практикой, он никогда не прекращал свои астрономические изыскания и посвятил семь лет жизни созданию «De Hypothesibus Mortuum Coelestium a se Contitutis Commentariolus»,[3] астрономического трактата, уже тогда сформулировавшего основы гелиоцентризма, но опубликованного лишь в XIX веке!

вернуться

3

«О гипотезах небесных движений, им выдвинутых, Малый Комментарий» (лат.).

20
{"b":"133707","o":1}